Наоми Критцер «Obstetrix»

Все поздние произведения Критцер объединяет одна черта — в них очень мало фантастики. Сюжет «К лучшей жизни с алгоритмами!» вполне возможен с текущим уровнем развития науки и техники, «Год без солнечного света» показывает быт общины после некоего неназванного климатического бедствия, а учитывая текущий разгон паники вокруг Супер Эль-Ниньо — климатические бедствия не являются чем-то особенным. В рассказе «Четыре сестры, что смотрят на море» и вовсе элементы магического реализма легко могут быть объяснены ненадежностью рассказчицы (на странице рассказа есть мой отзыв, где я раскрываю эту тему подробнее). Еще одной особенностью творчества Критцер остается то, что она одна из немногих авторов, стабильно пишущих оптимистичную фантастику. Часто, как в случае с «К лучшей жизни с алгоритмами!», вместо того, чтобы описывать кризисы, с которыми мы можем столкнуться в будущем, Критцер показывает, какие возможности оно нам может подарить, что впереди далеко не только беспросветный мрак. А даже если мрака не избежать, как в рассказе «Год без солнечного света», то взаимопомощь и доброта помогут преодолеть все трудности.

Новая повесть Критцер, с одной стороны, продолжает традицию ее творчества, а с другой — предлагает нечто совершенно новое. В ней, пожалуй, еще меньше фантастики, чем в названных выше работах: можно сказать, что вся она сводится к социальному комментарию. С другой стороны, здесь не будет атмосферы доброжелательной общности, напротив, основная часть книги будет посвящена описанию быта секты, где за пасторальным фасадом скрывается глубокое взаимное недоверие и паранойя.

Итак, главная героиня, Элизабет Гвинн, — акушер-гинеколог из Северной Дакоты, чья жизнь рушится после того, как она оказалась привлечена к суду за проведение медицински необходимого аборта. В США недалекого будущего репродуктивное законодательство стало куда строже, чем в настоящее время. Это привело к тому, что количество квалифицированных гинекологов резко снизилось. Но даже так героиня оказалась с волчьим билетом на руках: найти официальную работу для акушерки, которую обвиняли в незаконном прерывании беременности, практически невозможно. Она готова хвататься за любое предложение, сколь бы сомнительным оно ни было. Но очередное собеседование проходит не по плану, и вот Гвинн обнаруживает себя в багажнике автомобиля, который везет ее в неизвестном направлении, в затерянную в лесах общину, члены которой жаждут вернуться в традиционный уклад.

Блаженные, как они называют себя — классическая фундаментальная религиозная община, которых в США как грязи, со всеми типичными атрибутами: авторитарная власть лидера (такое чувство, что Блаженные бегают к Пастору Джону даже для того, чтобы получить разрешение на горшок сходить, а потом, со спущенными штанами, бегут еще раз — за разрешением подтереть зад), практика ранних браков (девочка считается пригодной с 13-14 лет), телесные наказания, запрет внешних связей, контроль чтения (читать можно только Библию — но и та хранится в шкафу на замке). И, естественно, никакой контрацепции не предусмотрено, из-за чего штатный гинеколог нужен общине как воздух. Прошлого, правда, убил разгневанный супруг — вот и пришлось искать срочную замену.

Пожалуй, наибольший успех Критцер — это то, как она изображает рядовых членов общины. Мы часто склонны воспринимать членов сект как людей глубоко от нас отличающихся, имеющих зловещие, но узнаваемые черты. Здесь же Критцер избегает карикатурности, изображая классических обывателей, пытающихся хоть как-то выстроить нормальную жизнь в глубоко ненормальных обстоятельствах. При этом мужчины, что очевидно, страдают от сложившегося уклада куда меньше и имеют больше прав, что Критцер постоянно подчеркивает. Единственный недовольный — восемнадцатилетний гей, которого заставляют ложиться в койку с несовершеннолетней невестой и пилят за то, что та никак не забеременеет.

Интересен контраст между старообрядческими порядками, царящими в секте, и сверхтехнологичными средствами, которыми оные обеспечиваются. С одной стороны, запрещены элементарные «мирские» удобства, с другой, территория охраняется камерами с датчиками движения и дронами — чтобы ни один Блаженный не сбежал из рая на Земле. Все постоянно следят за всеми, в попытке выслужиться и получить за донос несколько очков социального кредита — что делает побег практически невозможным. И, тем не менее, до самого конца героиня не оставляет мысли о побеге, прокручивая в голове сцену из своей любимой книги про принцессу, сбежавшую из рабства. Параллельно с ней другая группа также готовит побег, подтверждения чему внимательный читатель увидит в тексте с самого начала, но брать Гвинн с собой они явно не намерены (да и с чего бы они должны ей доверять). Это перекликается с названием повести, смысл которого, по современной моде, проговаривается прямо в тексте. Obstetrix — повитуха, c латинского буквально «стоящая напротив» — ключевая метафора положения героини в тексте. Она, скорее, наблюдатель, чем полноправный участник событий. Оказываясь в руках культа, который, как мы узнаем, практикует систематические избиения, убивает неугодных врачей и выдает тринадцатилетних девочек замуж за взрослых мужчин, по логике повествования она должна столкнуться с той же мерой насилия. Но этого не происходит. Максимум героиню за непослушание лишают обеда. Никакому сексуальному насилию она также не подвергается: хотя в культе существует практика принудительных браков, героине мужа почему-то решают не искать. Это можно было оправдать прагматизмом похитителей, которые берегут ценного медицинского специалиста, но чего-то предыдущую акушерку оный не спас, следовательно здесь он выглядит исключительно как индульгенция, позволяющая Критцер не подвергать героиню реальной опасности. Если же нужно показать жестокость — происходит это, как правило, за кадром и только с второстепенными персонажами, чтобы не слишком стрессировать современного читателя, а то мало ли, начитается он ужастей всяких и спать потом не сможет.

Заявленный медицинский триллер также не работает должным образом. Несмотря на кустарные условия, все роды, которые принимает Гвинн, проходят гладко или почти гладко. Героиня ни разу не сталкивается с ситуацией, где ее профессиональное решение могло бы привести к смерти пациентки, где она была бы вынуждена выбирать между жизнями. Нет ни единой ситуации, где бы ее навыки проверялись на прочность и приходилось бы принимать непростые решения и сталкиваться с их последствиями. Это идет вразрез с многажды повторяемой в тексте мыслью, что рожать нужно только в специально обустроенных больницах (зачем, если по тексту выходит, что и дома норм, надо только акушерку подходящую своровать). Например, в тексте есть упоминание о смерти девушки из-за от отслойки плаценты — это трагедия, которая могла бы стать центральной в медицинском триллере, но она происходит до начала действия и служит только еще одним аргументом за то, что домашние роды опасны.

Возможно, Критцер сознательно решила сосредоточиться на психологическом состоянии героини. В тексте много времени уделяется ночным кошмарам Гвинн, ее тревогам и страхам, но они остаются внутренними переживаниями, которые не находят подтверждения во внешних событиях. Она боится, что ее изобьют, но ее не бьют. Она боится, что не справится с кесаревым сечением, но операция проходит успешно. Ее страхи, при всей их интенсивности, оказываются избыточными, потому что худшее, чего она опасается, с ней не случается.

Можно сказать, что «Obstetrix» — это повесть о страхе перед насилием, а не о самом насилии. Такой подход, конечно, имеет право на существование, но он сильно снижает драматический накал истории: в какой-то момент сюжетная броня Гвинн обретает практически физическую плотность, и становится понятно: ничего плохого не случится, она, как та принцесса из своей любимой книжки, обязательно найдет выход. Критцер настолько привыкла писать «хоуп-панк», что пихает его даже туда, где он идет во вред произведению. «Obstetrix» — хороший пример подобного. Заявленные тяжёлые темы конфликтуют с общей безопасностью повествования, а авторская осторожность и излишняя щепетильность по отношению к героине и читателю, достигающие порой почти медицинской стерильности, не дают в полной мере раскрыться заложенному потенциалу.