Кэтрин М. Валенте «When He Calls Your Name»

Во-первых, это красиво. Уж не знаю, кому Валенте продала душу за то, чтобы обращаться со словами так, как она умеет, но в отрыве от сюжета и посыла слог текста производит сильнейшее впечатление. Особенно по сравнению с остальными, зачастую весьма косноязычными авторами, которые публикуются в фантастических журналах — она возвышается над ними как гора Казбек.

Поздней душной ночью женщина сидит на крыльце фермерского дома, который они с мужем Чарли построили своими руками, сжимая в руках дробовик. Она ждёт не дикого зверя, а женщину по имени Джолин (оммаж на известную песню Долли Партон, которой посвящен рассказ) — ту, что три недели назад появилась из ниоткуда и забрала себе её мужа. Чарли больше не спит дома, возвращается измождённым, ест сырое мясо из морозилки, а по ночам, привязанный к кровати ремнями и цепями, исходит криком, выкликая чужое имя. Она знает, с чем имеет дело и зарядила дробовик всем, что нашла: солью, серебром, чесночным порошком, даже смятыми страницами из Библии. Джолин приходит босая, в зелёном платье, прекрасная, как древний меч, и садится на крыльцо, потому что без приглашения войти не может. За бумажными стаканчиками скверного бурбона между двумя женщинами разворачивается странный, мучительный, почти нежный разговор, который сводится к обличению патриархата. Что мужик-то у тебя — кобель! И вообще все они козлы! Так что бросай ты этот стремный брак, го со мной, в ночь, на свободу. Угадайте, что выберет героиня?

В общем, как-то так, в духе своего времени завершается эта история. И пусть я признаю мастерство рассказчицы (образ крыльца, на котором сидит героиня как метафора лиминального пространства, старый, гнилой сарай из которого они построили дом как метафора их брака, построенного на ненадежном фундаменте), пусть атмосфера южной готики удалась Валенте превосходно, пусть рассказ прорывает хлипкие жанровые барьеры и уходит на простор настоящей литературы, но я считаю, рассказ подсовывает ложную дихотомию: то что рисуется как «освобождение от гнёта патриархата» вряд ли можно назвать настоящей свободой. Пить чужую жизнь, потому что своя не сложилась? Ждать полвека, пока очередной Чарли не изменит очередной жене? Это правда можно назвать жизнью, к которой стоит стремиться? Это вообще можно назвать жизнью?

Валенте настолько очарована поэтикой несчастья, что даже и не думает предложить героине третий путь: есть только два стула: «останься привязанной к мужу-эгоисту» и «стань вампиршей-отшельницей, которая питается чужими мужчинами». Но это же буквально аксиома Эскобара. Где скучная, не-готическая, не-лиминальная, но человеческая свобода? В рассказе она не предусмотрена.

Из-за этого я не могу до конца принять его. Но литературно, в третий раз повторюсь, он силён. Ух, как силён.