Татьяна Устинова «Тени южной ночи»
Писательница Маня Поливанова становится невольной свидетельницей убийства на ТВ-шоу. Спасаясь от творческого кризиса, она приезжает в солнечный Пятигорск, но вместо отдыха ее ждет запутанное расследование, ведущее в прошлое погибшего шеф-повара. Неожиданно на веранде домика Лермонтова для нее открывается портал во времени. Там, в девятнадцатом веке, Маня проживает другую жизнь, полную страстной любви к молодому поэту Мишелю и отчаянных попыток спасти его от роковой дуэли...
Входит в:
2026 г.
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
kagury, 24 мая 2026 г.
Очень типичная для последних лет книга Устиновой в отношении стиля, но при этом внезапно с полуфантастической (или это правильнее называть магическим реализмом?) составляющей, что ранее автору было не свойственно.
Маня Поливанова, как обычно, оказывается на месте убийства (кто бы мог подумать, что это случится во время записи кулинарного шоу, где она – гость). В перерыве Маня случайно слышит разговор ведущего с женой (как она полагает), а уже через полчаса его находят мертвым. Разумеется, она не способна остаться в стороне и, захватив собаку Вольку (собаки ОЧЕНЬ много), едет в Пятигорск (где живет эта жена) как бы отдыхать и писать книгу (отдыхать и писать — по настойчивой рекомендации своего редактора), а на самом деле – как мы понимаем, выяснять детали.
В Пятигорске Маня заглядывает в домик Лермонтова и попадает во «временной континуум», как она это называет. Так что дальше идет игра сразу на двух полях – современность и времена Мишеля Лермонта, где детективная история оказывается даже более детективной, чем в настоящей реальности, в которой преимущественно преобладает любовь (смайлик, закатывающий глаза).
Что сказать.
Читается это все, как обычно моментально, но стиля в книге как-то заметно больше, чем содержания. С привычным удовольствием слушаешь знакомые интонации, но детективная часть как-то сильно бледнеет под описаниями «лучшей ачмы в городе», «ледяного нарзана», «арки из роз» и всяких персонажей, от майора до ветеринара. При этом, несмотря на упоминание ванн, минеральной воды, еды, Провала и прочих достопримечательностей Пятигорска, ощущения пребывания в курортном городке (которого, не скрою, мне хотелось) почему-то не возникает вовсе.
Точно также и действительность, в которой Мари (альтер эго Мани Поливановой во временах Лермонтова) изучает, кто же на самом деле виноват в убийстве, приписываемом Лермонтову, выглядит совершенно картонной, примерно как современный сериал «Герой нашего времени».
Где-то к середине книги (может чуть позже) любовные томления напрочь затмевают все прочее и книга становится настолько скучной, что даже уже неинтересно, кто кого убил. А это ж детектив! И желание узнать истину должно только нарастать к финалу! Но увы. Собаки, любовь, снова собаки, бесконечные рефрены, потом внезапно еще и платье — и Маня все больше кажется дурой (простите). Вложенная история про Марину Покровскую – это вообще какой-то бред ради числа страниц, не более.
Из прочего.
Опять крупным планом у нас собака (даже – две, помимо Вольки появляется еще мелкая собачонка-задохлик, которую Маня, естественно, бросается спасать со всем присущим ей пылом). Когда уже будут котики?
Позабавил фрагмент с фенимитивами:
– А как же говорить? – удивилась Маня из-под облаков штукатурки.
– Ну, теперь нужно говорить по-другому. Например, не редакторша, а редакторка. Не партнерша, а партнерка. Докторка тоже.
– А если баран – женщина, стало быть, баранка, – подхватила Маня, – или если академик, то академка.
и стенания на тему «ах, я пишу глупые книжки, да, но меня даже узнают, а вот Алекс Шан-Гирей гениальные, которые никто не читает, из-за нехватки интеллекта». Задумалась, кто бы мог быть прототипом Шан-Гирея. Вроде в предыдущих томах, он не был столь категоричен:
«Не нужно писать, – внушал он Мане, – все равно то, что ты пишешь, никому не нужно! Остановилась – и прекрасно, займись чем-нибудь осмысленным! Начни шить, что ли! Только не марай бумагу! Твои благоглупости всем надоели давно! Мир изменился до неузнаваемости!»
«Почему ты не пишешь?! – возмущался он в другой раз. – Кому же сейчас писать, как не тебе?! Люди разучились читать серьезную прозу! Они хотят хлеба и зрелищ! Так валяй свои романчики, чего лучше! Гонорары рекой потекут, тиражи прибавятся! Меня не читают, так хоть тебя будут!»
Читать будут, тут Шан-Гирей прав, пусть образ Мани Поливановой становится все карикатурнее. Но самоирония (надеюсь, это она, а не самолюбование) пока вроде наличествует.
«Он весь сиял – улыбкой, белым льняным костюмом и букетом роз величиной с унитаз, как почему-то придумалось не слишком романтичной Мане!»
Мне не понравилась книга. Какая-то нелепая смесь любовного романчика и попытки ретро-детектива, одинаково неудачных и прилепленных к реальности, как фальшивые усы. Надеюсь, Татьяна Устинова бросит уже свою Маню и бесконечное умиление собаками и вернется к старым добрым детективам.