Владимир Тендряков «Три мешка сорной пшеницы»
Идёт последний год Великой Отечественной войны. Стране нужен хлеб. В один из районов Нечерноземья направляется бригада областных уполномоченных для сбора зерна.
Первая публикация — «Наш современник». – М.: 1973, №2.
Входит в:
— журнал «Наш современник 1973'02», 1973 г.
— сборник «Перевёртыши», 1974 г.
— сборник «Граждане Города Солнца», 1977 г.
— журнал «Подвиг 1979'01», 1979 г.
— сборник «Собрание сочинений в 4-х томах. Том 4», 1980 г.
— сборник «Повести», 1982 г.
— антологию «В прекрасном и яростном мире», 1988 г.
— антологию «Живая вода», 1989 г.
1974 г.
1977 г.
1980 г.
1982 г.
1988 г.
1988 г.
1989 г.
Периодика:
1973 г.
1979 г.
страница всех изданий (9 шт.) >>
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
kagury, 30 апреля 2026 г.
Я люблю Тендрякова еще со времен чтения его прекрасного романа «Свидание с Нефертити». А в приближении дня Победы обычно стараюсь читать что-то тематическое. Чаще не о военных действиях, как таковых, но о людях в военное время. Чем старше становлюсь, тем ближе почему-то становится эта тема.
«Грязь, сырость, небо лежит чуть ли не на крышах, — значит, проклятое место, нет в нем никакой радости. Избаловались старички. Каждый из них твердо знает, что и завтра, и послезавтра увидит и это небо, и эти мокрые крыши. Увидят они и первый снег, тот слепящий, тот подмывающе чистый, который скроет эту унылую грязь. И наверняка все они доживут до весны, до лопнувших почек, до вечеров с тополиным запахом…
Он, Женька, много месяцев просыпался по утрам, видел солнце, видел облака, видел рыжую изрытую землю, все, что положено видеть человеку, но никогда не знал, что увидит это же вечером. Вечером для него могло не быть ни солнца, ни облаков, ни земли, ни воздуха».
«Три мешка сорной пшеницы» небольшая повесть о том, как в 1944 году собирали по деревням и селам остатки хлеба. Не хватало продовольствия фронту, а воевать надо было каждый день. Это если формально. По сути же – это рассказ о людях, которым приходится делать выбор, о честности, о смелости, о долге и том, как все это вступает в противоречие одно с другим. Кого обделить – солдата, которого завтра, возможно убьют, который проливает кровь за то, чтобы другие могли жить, или старуху, которая всю жизнь работала? Или ребенка, которому жить дальше? Или колхозницу, которой надо сажать хлеб, растить его и того самого ребенка? Которые едят сейчас хлеб из травы, от которого непривычного человека просто выворачивает.
»
— Святые апостолы нынче председателями колхозов работают.
— И какая польза от этих апостолов?
— От святости никогда большой пользы не было. Пользу делают те, кто не боится согрешить».
Сложные вопросы, сложные решения. Хорошая, умная и серьезная повесть. И отличный язык.
Стронций 88, 30 августа 2024 г.
Затылок войны…
Прочитав лишь два произведения автора (первое – «Кончина»; второе – вот это) я склоняюсь к тому, что Тендряков не мой автор. Говорю это, признавая, что он отличный автор, мощный автор. Всё у него есть – прекрасный язык с сильными образами, глубина драматизма, зачерпывающая те самые социальные проблемы, что на проверку оказываются вечными, точное знание человеческой психологии, делающее персонажей живыми и неоднозначными, как и те события, что у него происходят. Но – не моё. Почему? Есть у него какая-то безысходность – давящая, депрессивная… И это меня от него (пока) отталкивает, не позволяет его любить.
И с этой повестью так же. Вижу её плюсы и достоинства, и их немало, но давящее, депрессивное – оно не только в самом положении, в страшном, голодном затылке войны, оно будто в самой природе, в описаниях слякотной осени, в языке, по временам повторяющим, будто прокручивающим в мясорубке, одно и то же… Особенно этим поддавливало начало, которое казалось мне слегка размазанным, тягучим – мне в нём было непонятно, к чему многое (да тот же, например, Зобнин, старец-убийца, так нарочито появившийся после воспоминаний о нём, да и много чего). И только к середине, когда события вдруг стянулись, распоролись как раной своей проблематикой, я многое оценил –