Йен Макдональд «Hopeland»
Награды и премии:
лауреат |
Еврокон / EuroCon (ESFS Awards), 2024 (Erasmuscon) // Награда за достижения. Лучшее художественное произведение. (Великобритания, номинация от Ирландии) |
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
sityrom, 9 марта 2024 г.
В 2000 году Йен Макдональд прочитал в некоем журнале статью, автор которой называл свою семью «семьей созвездий» — «семьей, члены которой кажутся разобщенными, разбросанными, различными, как звезды в ночном небе, однако отношения, истории, любовь и забота объединяют их в узоры — в созвездия». Эта статья стала зерном, из которого у писателя вырос замысел большого романа о подобной семье — семействе, члены которой связаны не только и не столько кровным родством, семье, готовой принять в себя любого человека, кем бы он ни был, семье как религии, семье как нации, семье как государстве вне государств. Семье, которой суждено просуществовать десять тысяч лет.
Замысел этот эволюционировал больше двух десятилетий. Мы знаем, что нынешнее название — «Hopeland» — роман получил не позже 2014 года, потому что Макдональд упоминал его в интервью журналу Locus за год до выхода «Новой луны» — первого тома того, что тогда должно было стать «лунной дилогией». В том же интервью говорилось, что первые главы романа уже написаны. Годы шли, «лунная дилогия» превратилась в трилогию и завершилась в 2019-м. Следующим проектом Макдональда должен был стать как раз «Hopeland». Изначально он анонсировался на 2021 год, потом переполз на 2022-й и наконец увидел свет в 2023-м.
И оказалось, что для вызревания романа порой недостаточно и двадцати трех лет. Или же, наоборот, что их для этого слишком много, и книга, которую автор начинал писать много лет назад, за такой долгий срок мутирует, в результате чего поздние ее страницы, написанные уже, по сути, другим человеком в других обстоятельствах, плохо сочетаются с ранними.
Первая часть романа начинается в 2011 году, во время августовских беспорядков в Лондоне. Эймон Брайтборн, молодой музыкант, юноша немножко не от мира сего, ищет клуб, в котором у него назначен концерт. Но выступить на сцене в тот день ему не удается — зато совершенно неожиданно откуда-то сверху («Любовь обрушивается с летнего неба», — гласит первая строчка романа) к нему спускается удивительная девушка по имени Раиса Пери Антарес Хоупленд. Она соревнуется со своим родичем, Финном Хоуплендом, в безумной гонке по крышам Лондона, приз в которой — титул «электроманта» и контроль над огромной катушкой Теслы, установленной в Сохо. Эймон не очень понимает, что все это значит, однако, немедленно влюбившись в Раису, помогает ей победить, после чего знакомится с лондонской частью семейства Хоупленд — той самой «семьи созвездий», существующей по принципам, сформулированным утопистом Карлом-Марией Линднером в начале двадцатого века, и к началу двадцать первого насчитывающей уже более двухсот тысяч членов, проживающих по всему миру.
Впрочем, Эймон и сам происходит из весьма необычной семьи — в своем фамильном поместье Брайтборны хранят Музыку — созданный одним из их предков механизм, играющий постоянно изменяющуюся мелодию, которая должна звучать тысячу лет.
Здесь сюжетные линии разделяются. Вторая часть следует за Раисой, которая сбегает в Исландию, на попечение к местной маленькой ветви Хоуплендов, рожает там сына и заводит небольшой бизнес, который за пару десятилетий разрастается до транснациональной компании. В третьей части героем вновь становится Эймон, прибывающий на (вымышленный) архипелаг Ава’у, на обычаях которого Карл-Мария Линднер когда-то основал идею семьи Хоупленд. Здесь он становится сначала невольным участником государственного переворота, а затем — свидетелем чудовищной природной катастрофы, почти уничтожающей архипелаг. Четвертая часть рассказывает, что сталось с народом Ава’у, и вновь сводит героев вместе.
Довольно очевидно, что первая часть воплощает в себе то видение романа, которое было у автора изначально, — видение, присутствовавшее в тех самых шести главах, что были написаны к 2014 году. Она полна ощущения чуда и больше близка не к поздним книгам Макдональда, в которых он подробно выстраивает общества ближайшего будущего, а к ранним (и, с моей точки зрения, более удачным), где он чаще экспериментировал со стилем и композицией и вольно сплавлял жанры. Первая часть «Hopeland» — игристая смесь научной фантастики, мистики и магического реализма: Хоупленды повелевают электричеством, а в их лондонском обиталище полно пространственных складок; дорогу в поместье Брайтборнов может отыскать лишь тот, кто там уже бывал, а их Музыка зачаровывает слушателей настолько, что те не замечают течения времени. Но уже во второй части книга становится суше и реалистичней, возвращаясь к чудесам первой лишь эпизодически; в третьей же магия и вовсе переходит исключительно на уровень метафор (вроде потрясающего изображения тропической бури как живого и голодного существа или эпизодов с богами Ава’у, страдающими вместе со своим народом). Четвертая часть и вовсе в большей степени посвящена несправедливости и жестокости реального мира, и лишь в конце вновь делает поворот к чуду. В итоге «Hopeland» производит впечатление романа, склеенного из двух не до конца оформившихся в голове автора задумок. Первая из них — та самая поэтичная история об удивительной «семье созвездий». Вторая — остроактуальный и крайне приземленный рассказ о климатических беженцах в мире ближайшего будущего.
Возможно, по замыслу автора, эти две весьма разнородные половины должны были оттенять и поддерживать друг друга, но итоговый результат вышел иным. Они подрывают и обнуляют друг друга, лишая той силы воздействия, которой могли бы обладать по отдельности. Реализм более поздних частей убивает ощущение волшебства, и после этого чудо в финале выглядит неправдоподобным и неуместным «богом из машины», хотя задумка автора явно была иной. Более того, даже на сюжетном уровне эти половины романа увязаны не слишком удачно.
Мне не хотелось бы создать впечатление, что «Hopeland» — книга безнадежно плохая (я, собственно, вообще чувствую себя довольно неуютно, так сильно критикуя роман, писавшийся в тяжелый для автора период — во время работы над романом Макдональд потерял жену, что не могло не сказаться на книге и явно стало одной из причин ее многочисленных переносов). Макдональд все еще остается одним из лучших прозаиков среди фантастов, он потрясающе работает с ритмом текста, легко рассыпает по страницам зримые и врезающиеся в память образы, и читать «Hopeland» — чистое наслаждение. Персонажи в романе очень яркие, а многие эпизоды в отдельности — блестящие. В конце концов, сама масштабность и сложность замысла заслуживает уважения. Но среди тех его романов, что я читал, это первый, в котором целое оказалось слабее его составляющих. Кое-какие из предыдущих работ Макдональда я вполне готов поругать за утомительность, избыточность, затянутость (скажем, та же «лунная трилогия», как мне кажется, была бы куда лучше, если бы осталась дилогией). Однако ни одну из них я не смог бы, не покривив душой, назвать пусть талантливой, симпатичной и даже, возможно, заслуживающей прочтения, но все же творческой неудачей.
Эту, к сожалению, могу.