Михаил Золотоносов «Шестидесятники. Несуществующая партия. Наш прекрасный "Новый мир"»

На фоне Софронова, Кочетова и Кожевникова Твардовский выглядел либералом, нонконформистом и антисоветчиком. Но в абсолютных координатах был умеренно-аккуратным конформистом, пытавшимся, не меняя Систему, не критикуя ее основ, добиться исключений для своего НМ. Отсюда и отношение к нему софроновых-кочетовых. Для них Твардовский был человеком, который в период сталинизма купался вместе со всеми благополучными советскими письменниками в грязном болоте лжи и восхвалений „отца народов», тянул руку на собраниях, голосуя „за», а после ХХ съезда бессовестно воспользовался конъюнктурой, переметнулся, завоевал легкий успех, разоблачая то самое, что в хоре совписов совсем недавно воспевал. Поэтический талант Твардовского в расчет при этом не принимался, для софроновых-кочетовых сам феномен „таланта» был неясен, брался только внезапный антисталинизм. Иными словами, для большей части писательского истеблишмента Твардовский был, во-первых, своим, а во-вторых, предателем: как и они, бегает то к Суслову, то к Ильичеву, то к Поликарпову, сидит в президиумах. Но Твардовский светоч, на него молится вся передовая интеллигенция за ту полуложь, которую он проталкивает в печать, используя свои связи в ЦК, — а они говно. Отсюда то особое ожесточение борьбы с НМ, завершившееся в 1969 г., когда появилось (по ницшеанскому совету, „падающего толкни») письмо-донос 11 писателей, напечатанное в софроновском „Огоньке»...