Константин Вагинов «Козлиная песнь»
Козлиными песнями эллины называли хвалины Дионису, богу виноградной лозы и исступления. У Вагинова дионисийское исступление нашло на Санкт-Петербург и его насельников. Город, дважды переменив имя, только подтвердил, что ни одно из них не было настоящим. Санкт-Петербург, Петроград, Ленинград, Северная Пальмира, Гиперборейская Венеция. Город воскресших мертвецов и усопших живых. Ночами по глухим улочкам бывшей имперской столицы бродит растленный римский император Каракалла со своей похотливой матерью Юлией Домной.
В произведение входит:
|
циклы (сворачиваемые)
циклы, сборники, антологии
романы
повести
рассказы
графические произведения + примыкающие, не основные части
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
flying_kitten, 8 сентября 2023 г.
Греческое слово «трагедия» дословно переводится как «козлиная песнь», из-за традиционного для древнегреческого театра хора сатиров, исполняемого артистами в козлиных масках. Возникает явный диссонанс, первая ассоциация от такого словосочетания у русскоязычного человека разумеется фарсово-комическая, ну а трагедия, она трагедия и есть.
Бессюжетный, казалось бы, роман имеет все внешние признаки фарса, но при этом в чём-то весьма трагичен. На фоне богемной жизни первого послереволюционного десятилетия читатель видит растворение осколков Серебряного века в новом быте и мещанстве. Книга очень петербургская, хотя город то уже переименовали, но для героев романа он остаётся Петербургом. Ленинград — для тёмных некультурных орд, нэпманов и пролетариев, а для последних хранителей эллинизма он называется так же, как и раньше. Многие герои имеют исторических прототипов, вполне возможно, что и все, но по прошествии ста лет какие-то люди уже забылись и не поддаются идентификации, да это наверное и не столь важно. Персонажи романа пытаются жить привычной богемной жизнью и, хотя видят, что их время уже ушло, продолжают цепляться за прошлое. Уже очень скоро такой образ жизни станет в Советском Союзе практически невозможен, но к тому времени они и сами растворятся, ассимилируются среди варваров-победителей.
Странноватая неспешная книга, очень очаровательная и обаятельная, об уходящем старом мире.
Masyama, 12 января 2024 г.
«Козлиная песнь» — очень сложный роман для сегодняшнего усреднённого читателя, типа меня. Слишком инакий мир по существовавшим на тот момент культурным и социальным реалиям. Знание их для качественного понимания и восприятия авторского замысла необходимо. Учитывая, что я, к примеру, этими знаниями не владею, то и «Козлиную песнь» я могу оценить (не в смысле выставления оценки, а в смысле получения удовольствия) лишь частично.
Однако на уровне переживаний, на уровне текстового исполнения, роман, как мне кажется, заслуживает внимания любого человека. В нём рассматривается литературная и околитературная, современная автору среда второй половины 20-х годов XX века. Персонажи «Козлиной песни» частично списаны с прототипов, но сейчас эта грань произведения, наверное, утратила значимость. Эти люди сегодня известны лишь специалистам.
Нельзя сказать, что линейное развитие событий в романе отсутствует, но всё равно, оно строится из довольно разрозненных эпизодов, отдельных сцен. Главное — это общее настроение, которое эти сцены создают. По мере приближения к финалу оно становится всё более грустным, и в конце уже полностью соответствует названию, ведь козлиная песнь — это буквальный перевод с греческого на русский слова «трагедия».
На мой взгляд, трагедия заключается в том, что множество людей вообще, и большинство персонажей книги в частности, очень остро ощущает, что они с реальным миром более не находятся в гармонии. Их время кончилось, а жизнь продолжается. И в ней, бесконечно гуляя по паркам и улицам, они теперь чувствуют себя так же бесконечно чужими. При этом персонажи не обязательно вызывают симпатию, являются «хорошими». Просто срок вышел как для хороших, так и для плохих, как для талантливых, так и для остальных.
Погружаться в их переживания очень эмоционально затратно. Исполнители «Козлиной песни» вынуждены уступить своё место в новой действительности. Кто-то фигурально (изменившись, сломав себя, мимикрировав), а кто-то буквально, как главный герой, исписавшийся и утративший свой дар, который, словно лист в осенней луже, знает, что скоро ляжет на дно и замёрзнет, но принимает это и не противится судьбе, считая естественным ходом событий.
Жизнь самого Константина Вагинова та же «Козлиная песнь» — коротка и полна несчастий. Во время чтения меня не покидало ощущение, что к моменту написания романа он это предчувствовал и говорил в значительной мере о себе.
Если хотите окунуться в минор, и вас при этом не пугает отсутствие галопирующего действия, то книга вам может понравиться, как она понравилась мне.
kerigma, 31 января 2021 г.
Начав читать, я думала, ну ок, еще безумный текст в духе Хармса, где все бьют друг друга роялями, но как же выдержать этот стиль, когда это не короткие зарисовочки, а целый роман? А под конец оказалось, что все не так, и несмотря на все причуды стиля, это вовсе не легкомысленное безобразие, а очень грустный и понятный текст о том, как проходит юность.
Собственно, стиль здесь очень к лицу содержанию и не затмевает его, как поначалу кажется. Юношеские безумства друзей-героев (с которыми мы знакомимся постепенно, а с некоторыми так и вовсе не знакомимся окончательно, например, с неизвестным поэтом) и излагаются в том же балаганном тоне, который вполне соответствует ощущениям жизни, когда тебе 20 лет. Должна с печалью признаться, что я это хорошо помню на себе, и события любой, наверное, юности, подобрав их соответствующим образом и изложив в соответствующем тоне, отлично бы в роман вписались. Даром что герои — пусть и смутные поначалу, но все же каждый со своей особенностью и страстью, пусть не всегда четкой, но достаточной, чтобы герой и сам ею горел, и других немного заражал. Персонаж с дурацкой фамилией Тептелкин, самый образованный и тонкий из всех, читает удивительные лекции, вдохновляет молодежь, при этом являет собой исключительный образец чистоты. Неизвестный поэт делает то же, что делали все неизвестные поэты той эпохи. Ну и другие, в которых менее ленивые читатели обознают совершенно конкретных деятелей знаменитой эпохи. Впрочем, опознавать нет особой необходимости — дух эпохи ощущается очень четко, с одной стороны, всеобщее воодушевление, с другой — неустроенность и страх.
Удивительно в романе то, как из череды не особо логичных отрывков, которые и между собой-то непонятно как связаны, в итоге вырисовывается совершенно четкая картина жизни героев вообще в тот период и того, как она со временем меняется (притом, что автор еще скачет по хронологии).
А еще более удивительно — что сложно показать пальцем, в какой же конкретный момент заканчивается лихая юность героев, и начинается пора не расцвета, а скорее, закукливания, угасания. Но то, что это происходит, ближе к концу текста очевидно любому читателю, по крайней мере, лично перешедшему тот же рубеж. То, что было веселым безумием, увлекательным и радостным, либо утихает, потому что не до того больше, быт, заботы, семья, либо тоже отяжелевает, становится солидным и пошлым. Удивительным образом кажется, что это «начало конца» совпало с устройством личной жизни героями — по крайней мере, применительно к Тептелкину это точно так. Ничто так не подрезает крылья, как стабильный брак и стабильный быт, как бы сообщает нам автор. Ну да, отчасти, может, и подрезает. С другой стороны, герою, которому это не удалось, ничего не остается, кроме как умереть ранней смертью. Самое печальное, что никто из них с ходом романа — и ходом жизни — не сохранил то ощущение легкого безумия, и несмотря на то, что стиль изложения совершенно не поменялся, остался таким же с хармсовщиной, если угодно, очень ощущается эта эмоциональная перемена. Весь текст — отчаянная тоска по прекрасной и прошедшей молодости. Тому, кто моложе 30, наверное, будет этот пафос непонятен, но на меня периодически уже находит ощущение «куда делся тот классный человек, который мог и делал то и это, а не просто уныло ходит в офис уже 15 лет подряд». Очень резонирует)
majj-s, 27 августа 2020 г.
Восковые цветы
Они хотят обнять друг друга,
Поговорить…
Но вместо ласк – посмотрят тупо
И ну грубить.
Когда натыкалась где-нибудь на упоминание «Козлиной песни», всякий раз корила себя, что не выберу времени свести знакомство с писателем, о котором все, кто есть кто-то имеют мнение. Представлялся фолиант, изысканно сложный стилистически, с героями интеллектуалами, ведущими беседы на философские темы, неподъемные для профана, где чтобы только вникнуть в суть, пришлось бы читать Платона и Плотина (желательно в подлиннике). И совершенно ошибалась.
Самый знаменитый роман Константина Вагинова объемом в сто семьдесят страниц, написан очень просто. Герои? Скорее персонажи. Несомненно живые, но странной полужизнью — не из плоти и крови, а словно бы призраки, облаченные плотью как пыльными истлевшими лохмотьями. Во все время чтения не покидало чувство, что находишься вместе с ними если и не в аду, так уж в чистилище. Поля асфоделей, куда солнце не заглядывает, где беспамятные души бесцельно влекутся, повинуясь минутной прихоти.
Не лермонтовское «Богаты мы уже из колыбели ошибками отцов и поздним их умом, И жизнь уж нас томит, как дальний путь без цели...», там тугое и плотское проступает через позу пресыщенной умудренности. У Вагинова молодость, внешняя привлекательность, желания (которые правильнее было бы назвать вожделениями) вполне осязаемы.
Но на всем налет тоскливой обреченной послежизни, где гурманство обратилось обжорством, умение наслаждаться тонкими винами пьянством, любовное горение — похотью и скучным блудом. А умение ценить и понимать красоту выродилось в лишенное смысла собирательство обрывков и обломков.
Собственно, козлиная песнь и должна быть трагедией, таков буквальный перевод названия жанра, нет-нет, всего лишь потому, что призом в драматургических состязаниях бывало это благородное животное. Хотя Бахтин относит сочинения Вагинова к карнавальной, смеховой культуре. Сказать по правде, карнавальности, сюра, внезапно сменяющихся личин и масок, за которыми в четырех героях видишь одного — в романе предостаточно. Что до смеха, нужно обладать очень острым зрением, чтобы разглядеть его за усмешкой горькою обманутых надежд.
Отчего-то все Лермонтов нейдет из ума. Наверно неслучайно, оба были талантливыми русскоязычными чужаками, жизнь обоих связана была с войной, которая никак не отразилась в их творчестве, тонкая чувствительность в сочетании с предельным цинизмом, умерли молодыми. Ни в коем случае не ставлю знака равенства между масштабами дарования, но какая-то глубинная связь все же есть.
И нет, «Козлиная песнь» наименее мой из четырех вагиновских романов, тупиковый отнорок петербургского текста, «Трудах и днях Свистонова», «Гарпогониаде» и «Бомбочаде» нахожу больше привлекательного. Хотя это дело вкуса, конечно.
ryzhakov, 26 декабря 2020 г.
Великий роман, открывающий новые перспективы в романной технике. Здесь лиризм — не лиризм и цинизм — не цинизм. Интонация автора имеет постоянно двойную, как минимум, окраску: здесь и любовь к героям и насмешка над ней, но насмешка эта не отрицает любви или сострадания. Но отменяет пошлость. Кроме того, Вагинову удается удивительным образом поймать дух того странного полуреального существования, в которое погрузился послереволюционный Петроград.
В «Козлиную песню» попали (в преломленном виде, естественно) и великая пианистка Мария Юдина, и вдова Гумилева А. Энгельгардт, и выдающийся литературовед Лев Пумпянский (друг Юдиной), и биограф Гумилева П. Лукницкий и переводчик И.А. Лихачёв... И многие другие выдающиеся деятели эпохи.