Дмитрий Мамин-Сибиряк «Лётные»

Этот рассказ (да скорее уж повесть – и объём приличный, и авторский фокус тут сразу на нескольких персонажах) был бы прекрасен, не случись в нём несколько срывов. Именно так их хочется назвать – «срывы». Это произведение привлекает своим языком. Его размеренность окупается этим языком – колоритным зауральским говором, полным сочных диалектных слов, понятных как минимум из контекста, хотя автор иногда и выбирает некоторые, чтобы пояснить их в сносках (и эта избирательность – тоже своеобразный маленький срыв). Прекрасны и сочны описания природы и быта от этого языка и колорита; так и хочется сказать, что язык тут живой, совсем по Владимиру Далю. Но тут автор берет и срывается – начинает время от времени что-то пояснять, переходя на язык казенный; разрывает очарование текста своим авторским вмешательством – это «срыв» как обидное и иногда непонятное вмешательство, обидная оплошность.

«Лётные» – это живое погружение в специфический мир каторжников-беглецов, их тяжкой, иногда незаслуженной доли, их взаимодействия с местными. Много тут интересного и примечательного. И сюжет здесь довольно драматичный, заставляющий острее пережить состояние в особенно психологически сложный его момент – когда и свобода есть, но куда бежать, если и дома тебе приходится скрываться; свобода ли это? Очень эмоционально и психологически напряженная получилась вещь. Но в конце опять – срыв. К пику драматизма всё вело (к тому самому, через который чувствуется противоречивая русская натура – её сердобольность и жестокость), но концовка получилась слишком короткой, будто бы случайной, и на фоне обстоятельного сочного описания других, более незначительных вещей невольно казалось, что автором двигало желание побыстрее всё закончить.

И от всего этого – большая досада. Живой и сочный рассказ, с замечательным языком. Погружение в особый мир зауральских беглецов, в котором многое не так, как могло бы показаться заранее. Но ощущение, что автор не проделал над собой работу редактора, не сгладил эти срывы стиля и собственных неуместных (по форме) пояснений, не довел до ума внутреннюю логику

Летными называли беглых (каторжников), нескончаемым ручейком идущих с Дальнего Востока через Сибирь и Урал домой, в родные пенаты. В нашем случае летные из рассказа остановились передохнуть в пути, проходя по Уралу конца 19-го века. Один из них оказался местным. Деревня по соседству со стоянкой беглых — это его родная деревня. Из истории прошлого и настоящего этого человека складывается сюжет.

Рассказ о подозрительности и отчужденности чистых перед законом людей в отношении летных, преследуемых законом. О тяжести нахождения в бегах, когда в любой момент могут сдать, прогнать, затравить, убить. О том, насколько разные люди попадаются среди беглых. Рассказ о человеческой жестокости.

Сильное впечатление, концовка рассказа просто придавливает, оглушает. Яркий, дышащий искренностью текст, в нем чувствуется печальная правдивость. Рассказ, на мой взгляд, один из самых сильных в цикле «Уральских рассказов».