Леонид Добычин «Ерыгин»

Вообще-то я люблю отмечать радостные события из истории мировой литературы. Например, юбилей любимых писателей стараюсь встретить перечитыванием их произведений.

А Л. Добычин (он терпеть не мог, когда его имя писали полностью: причуда тонкой творческой натуры, видимо) один из главных для меня классиков (я не делю их на любимых и не любимых — ценен каждый из них), который оказал большое влияние на меня и мое Творчество (подражаю ему заглавной буквой)).

Увы, повод сегодня не радостный, а юбилей печальный. Девяносто лет назад, 28 марта 1936 года Леонид Иванович Добычин, оставив свои личные вещи друзьям и отправив свои документы матери по почте, вышел из дома и сгинул. Живым его больше никто не видел. Он покончил с собой, видимо, утопился: тело так и не было найдено. По иронии напророченной судьбы, с ним случилось то же, что с самой известной его героиней — Лиз Курициной.

Как раз сборник рассказов «Встречи с Лиз» я хотел перечитать к этой грустной дате — но время, время!

Пришлось пока остановиться на одном, вот этом рассказе. При том что тут уж повод радостный. «Ерыгин» был впервые опубликован в начале апреля 1926 года, а значит у рассказа вековой юбилей!

Это замечательная история о начинающем писателе, рвущемся в большую литературу. Он мечтает о героизме, подвигах, свершениях. Быть нужным стране и ее народу в новую эпоху победившей Революции. Но атмосфера и окружение затхлой провинции, остающейся неизменной в любую эпоху, казенщины и бюрократизма гасят благородные порывы его души. Ну и мещанское воспитание, узость кругозора также в наличии — не без этого.

Однако, Ерыгин не сдается, а следует за своей мечтой. Судя по отрывку из его новой истории о товарище Ленинградове, раскрывшем контрреволюционный заговор, которым и заканчивается рассказ, творческий кризис Ерыгиным был преодолен.

Это один из лучших и хрестоматийнейших текстов Добычина, впрочем, писавшего удивительно ровно, на уровне гениальности.

Прямая речь, мысль, обстановка, действие, цитата, описание — никак не выделяются в общем потоке речи. Разделение идет совсем по другим критериям. Добычин являлся модернистом «пар экселянц» и находился на передовом крае человеческой мысли в познании Природы.

В 1925 году Вернер Гейзенберг и Эрвин Шредингер в Германии (о ней много думают и спорят персонажи «Ерыгина») открывают законы квантовой механики, по которым существует Мироздание.

Одновременно с ними безвестный писатель из Советской России Л. Добычин интуитивно, без единой формулы открывает, что все сущее состоит из разницы энергетических потенциалов и квантовых суперпозиций, и пытается отобразить это в прозе.

Архиепископ, товарищ Генералов, пионер и бухгалтер — это все едино, с точки зрения Вечности. Разница лишь в колебаниях энергетических полей. Поэтому и мельчайшая деталь: след от волоска на песке и от соломинки на снегу, важнее любой Генеральной Идеи.

Естественно, что идеологам молодой Республики, болеющим за дело Мировой Революции, такой посыл не мог прийтись по душе. Вот вам и конфликт Добычина с эпохой. Он не находился на уровне «советский — антисоветский», конфликт тут был онтологический, что бы противоборствующие стороны об этом ни думали в ходе полемики. Мы это понимаем, ведь «большое видится на расстоянии».

(Поэтому Л. Добычина так любили Иосиф Бродский и Сергей Довлатов, видели в нем родственную душу философа бытия, а не социального сатирика).

Другой известный художник-философ Даниил Хармс в 1937 году написал одно из самых своих известных «детских» стихотворений: «Из дома вышел человек... И с той поры исчез».

Либеральная общественность «огоньковского» призыва объявила это скрытым выпадом большого поэта против развернувшегося в стране Большого Террора. Но возможно, это была отсылка к конкретной трагедии конкретного писателя, которая и год спустя явно была на слуху у местной литературной тусовки Ленинграда. Затравленный в ходе кампании «борьбы с формализмом в литературе», Добычин, без сомнения, жертва эпохи. Но суть произошедшего лежала и глубже, и выше социально-политической плоскости. Как и положено для обыкновенного русского гения.

Вышел человек из дома и нет его, как не было. О судьбе, свершившейся над Леонидом Ивановичем Добычиным 28 марта 1936 года, нам и по сию пору ничего не известно.