Николай Гумилёв «Африканский дневник»

«Если же завтра волны Уэби / В рёв свой возьмут мой предсмертный вздох, / Мёртвый увижу, как в бледном небе / С огненным чёрный борется бог.»

Николай Гумилёв «Африканская ночь»

Поэтический гений Николая Гумилёва отбрасывает почти непроницаемую тень на Гумилёва-путешественника. Поэтому, вероятно, мало кто читает его путевые заметки. А читать их стоит. Африканский путевой дневник содержит его записи о подготовке и начальном этапе путешествия в Абиссинию, которое НСГ и его племянник Н. Л. Сверчков (Коля маленький) совершили летом 1913 года. Это именно та командировка, в которую Гумилёв выехал из Петербурга будучи больным с температурой более 40 градусов. Дневник содержит множество ярких картин жизни в различных населённых пунктах этого длинного маршрута, начиная от Одессы* и Константинополя и кончая абиссинским Хараром. Самое интересное в данную публикацию не вошло, и о дальнейших приключениях двух мужественных Николаев можно прочитать в книге Владимира Полушина «Николай Гумилёв. Жизнь расстрелянного поэта». Там же приводятся некоторые любопытные документы, связанные с подготовкой этого путешествия, закончившегося в сентябре 1913 года в Петербурге сдачей Николаем Степановичем собранных им коллекций в Музей антропологии и этнографии.

Дневник очень легко читается; обычно такого рода путевые записки читать тяжело из-за очевидного отсутствия у их авторов литературных способностей. Здесь же чувствуется талант Автора. Интересно всё, но особенно сильное впечатление оставляет описание поимки акулы в Красном море и суда в городке Дире-Дауа.

За строками дневника возникает образ их Автора, образ, надо сказать, довольно таки противоречивый. С одной стороны он делает то, что должен делать учёный-этнограф и географ. С другой же стороны этот необыкновенный человек не может долго прожить, не испытывая себя на прочность. Он рискует жизнью тогда, когда в этом нет абсолютно никакой необходимости, просто из любви к искусству. Вот характерный эпизод, который, по понятным причинам в дневник не вошёл. Сестра Николая Степановича Шура, скорее всего, со слов Коли Сверчкова, записала следующее: «...подошли они к реке Уэби. Вместо моста была устроена переправа таким образом: на одном берегу и на противоположном росли два дерева, между ними был протянут канат, на котором висела корзина. В неё могли поместиться три человека и, перебирая канат руками, двигать корзину к берегу. Н. С. очень понравилось такое оригинальное устройство. Заметив, что деревья подгнили или [вероятно, опечатка; должно быть «и» вместо «или» — mr_logika] корни расшатались, он начал сильно раскачивать корзину, рискуя ежеминутно упасть в реку, кишащую крокодилами. Действительно, едва они вылезли из корзинки, как одно дерево упало и канат оборвался.»

Таким вот исследователем был этот Георгиевский и Станислава 3-й степени с мечами и бантом кавалер и автор термина «акмеизм».

*) Приведу без комментариев запись Гумилёва об Одессе, которую он почему-то зачеркнул.

«Несомненно, в Одессе много безукоризненно порядочных, даже в северном смысле слова, людей. Но не они задают общий тон. На разлагающемся трупе Востока завелись маленькие юркие червячки, за которыми будущее. Их имена — Порт-Саид, Смирна, Одесса.»