Еще одна сказочка на современную тему, снова посвященная Шотландии. Только речь в ней идет не о разном течении времени в реальном и сказочном мирах, а о тайных технологиях древних кельтов, позволявших им создавать весьма занятные артефакты. Такие как «покрывало феи» из замка Данвеган. Опытный читатель сразу же увидит тут корреляцию с одним из рассказов Ефремова «Тень минувшего». Только у классика советской фантастики объемное изображение динозавра возникает по причудливой прихоти природы, а у Щербакова во всем виновата сознательная деятельность шотландских фей, предвосхитивших технологии создания голографических изображений. Возможно, прошлое так привлекает к себе наше внимание, что мы слишком уж романтизируем его по причине банального неведения. Ведь историю, как известно, пишут победители, а не члены какого-нибудь тайного ордена. Впрочем, все тайны зачастую нужны для того, чтобы возвысить группу избранных лиц над окружающими. Масоны, к примеру, секретничали с одной-единственной целью — захватить власть на всей планете. И им это почти что удалось. Если б не удачный выстрел Джона Уилкса Бута, вся история Америки и современного мира могла бы пойти совсем иным путем. А ранее подобную судьбу разделил и орден тамплиеров, успевший захватить всю полноту власти во Франции и Италии. Только вот наш мир относится к подобным тайнам с большим подозрением (что вполне естественно). Поэтому они долго не живут — кто-нибудь их рано или поздно раскрывает. И только самые великие тайны переживают целые века — такие, как тайна Атлантиды и Бермудского треугольника. Или тайна убийства Кеннеди, которую не удастся раскрыть по одной банальной причине: все, кто имел к ней отношение, уже отошли в мир иной, не оставив никаких документальных свидетельств. Как и таинственно-загадочный мир фей и эльфов, оставивший свой яркий след только в сказках и легендах.

------------

РЕЗЮМЕ: история одной древней технологии, известной еще древним кельтам. Коннору Мак-Лауду такое и во сне не снилось...

Когда-то в детстве герой рассказа стал свидетелем чудесного явления. Его знакомая Настя слишком близко подошла к обрыву холма и вполне закономерно сорвалась вниз. По логике, после такого падения она должна была разбиться насмерть. Но не разбилась — на последних метрах что-то задержало ее падение, превратив его в безопасный спуск... Конечно же, это чистая фантастика о неординарной способности героя новеллы проникать в свое прошлое, так сказать, на ментальном уровне. С полноценной возможностью физически вмешиваться во все происходящие там события. Нечто похожее вы можете найти и в известном романе Громовой и Нудельмана «В институте Времени идет расследование». Только вот масштабы этого воздействия в этих двух произведениях не сопоставимы: мелкое «точечное» изменение событийности у Щербакова и фактически создание новой временнОй реальности у Громовой и Нудельмана. Типичная советская фантастика 60-х, написанная двумя десятилетиями позже. Не только как форма признательности ушедшей в прошлое великой культуре, но и как некая форма ностальгии по времени, которое — увы! — уже никак не вернуть назад.

--------------

РЕЗЮМЕ: рассказ, подтверждающий известное правило: «сделать это на самом деле невозможно, но если очень хочется — тогда можно». Впрочем, для советского человека и на самом деле не было ничего невозможного.

Очень маленькая по объему новелла, написанная автором в явно ироничном стиле. В ней он делает определенный реверанс в сторону своего старшего коллеги по перу — Рэя Брэдбери. Как известно всем фанам этого писателя, знаменитым он стал после написания т.н. «марсианских хроник», где было описано постепенное увядание марсианской цивилизации, которую так же постепенно сменяла цивилизация людей Земли. Только вот рассказ Щербакова был написан почти три десятилетия спустя — как раз в тот год, когда на поверхность Марса опустились два американских «Викинга». Никакой жизни на планете они по понятным причинам не обнаружили. Романтические ожидания миллионов людей не оправдались. Вот за это и укоряет писателя-фантаста капитан Йорк, с детства начитавшийся его произведений и мечтавший пройти по следам книжных героев. Обыденность — увы! — оказалась очень скучной и совсем не романтичной. А ирония заключается в том, что история эта закончилась совсем не оптимистически как для самого космонавта, так и для двух полицейских, которые пришли его утихомиривать.

-----------

РЕЗЮМЕ: почти что философская история об отсутствии романтики в обыденности нашей жизни. Даже если речь идет о самой романтической профессии на нашей планете.

Перед вами — три десятка писем, которыми обменялись известный писатель-фантаст Владимир (Щербаков?) и его читатель Ирина Латышева. Разговор идет вроде бы о вымышленном и фантастическом допущении — про инопланетянина, вынужденного остаться на Земле в результате крушения собственного корабля. Но на поверку оказывается, что никакое это не допущение, а самая настоящая реальность...

Видать, инопланетян этот (точнее, инопланетянка) такой же антропоморфный, как и все люди. И даже совместим с ними в генетическом плане! Поэтому адаптироваться в нашем обществе ему не так уж и сложно — главное, не сболтнуть бы чего лишнего. Думаю, и сам автор в это не особо верил: слишком маловероятно, чтобы все биологические процессы шли бы одинаково на разных планетах. Не факт, что даже форма тела у них оказалась бы сходной! Правда, и осьминогами они тоже не стали бы. В этом смысле «Звездный путь» и «Звездные войны» явно иронизируют по поводу причуд чужой физиологии. Единственное, что у всех будет одинаково, так это наличие рук/ног и головного мозга. Во всем остальном возможны самые широкие вариации. Жизнь в форме чистой энергии так же невозможна в принципе, ибо никакой биологией тут не пахнет. Надо полагать, что автора в этой переписке больше интересовала философия с психологией. Как поведет себя организм, отрезанный от собственной среды? Смогут ли разные представители разумян найти общий язык, чтобы безболезненно интегрироваться в чужом обществе? Играет ли тут роль уровень такого общества или нет? По сути, представителю сверхцивилизации такой фокус должен удастся куда лучше, чем простому обывателю более низкой по уровню развития культуры. Но на самом деле — кто ее знает? Могут быть весьма большие неожиданности в бытовом плане — на подобном погорело немало шпионов в эпоху противостояния двух социальных систем. И это землян, родившихся в разных частях нашей планеты! Чего уж тогда говорить про жителей иных планет...

Стиль изложения повести кажется мне тоже достаточно необычным и потому интересным — в форме переписки. Так сказать, «роман в письмах». Оба персонажа аккуратно строят свои речи и толково излагают свои мысли, не перебивая друг друга. Поскольку друг друга они не видят, инкогнито обеспечено на сто процентов. С прямым общением было бы намного сложней. Наверное поэтому лучше будет вначале пообщаться с нашими «братьями по разуму» дистанционно, чтобы шок от визуального контакта не помешал нам обсудить все важные пунктики. В противном случае может получиться то, что описано в известном романе Кларка «Конец детства» — там инопланетяне шокировали людей своим явным сходством с самим Сатаной. Разум всегда может понять другой разум, если только они не будут друг друга видеть. Впрочем, кроме зрения могут быть и другие не менее важные чувства. Если Эйнштейн прав, то мы так и не встретимся с инопланетянами вживую. Думаю, это только к лучшему...

------------

РЕЗЮМЕ: история встречи двух цивилизаций, написанная в письмах. Как окажется в итоге, ее участники были подобраны отнюдь не случайно...

У героя этого рассказа по мужской линии — одни трагедии. Его отец и дед умерли не своей смертью, погибнув каждый во время своей мировой войны. Наверное, именно поэтому их сын и внук стал изобретателем, чтобы попытаться наладить телепатический контакт с умершими с помощью уникального прибора...

Изобретатели всегда были главными действующими лицами советской фантастики — достаточно вспомнить, хотя бы, два известных романа Толстого «Аэлита» и «Гиперболоид инженера Гарина». В первом из них питерский инженер строит собственный звездолет, а во втором такой же изобретатель создает мощнейшее оружие, которое мы сегодня называем лазером. Ну а Щербаков радует нас уникальным прибором, способным ловить и озвучивать человеческие мысли. Впрочем, судя по рассказанной нам истории, прибор этот работает не совсем штатно — ловит совсем не то, на что рассчитывал сам изобретатель. Но всё же ловит. А как дело обстоит в реальности? Телепатия до сих пор является недоказанной с практической точки зрения способностью человеческого организма. Жулики наподобие Дэвида Копперфилда вовсю пытаются имитировать свои уникальные таланты, представляя себя чуть ли не сверхлюдьми. А на самом деле они в лучшем случае только типичные эмпаты, умеющие читать мысли людей по выражению их лиц. Настоящие же мысли никому из смертных пока недоступны — скорее всего потому, что они представляют из себя наиболее устоявшиеся связи между аксонами головного мозга, а вовсе не какие-то электромагнитные волны. Если это действительно так, можете быть спокойны за конфиденциальность собственных размышлений — их никто и никогда не подслушает.

--------------

РЕЗЮМЕ: рассказ об одном уникальном изобретении, дающем возможность прослушивать чужие мысли. Хоть оно по-настоящему фантастическое, читать про него крайне интересно — результат всегда оказывается совсем не таким, каким его первоначально представляешь себе.

Начинается эта история как обычный рассказ о нашем современнике-пилоте, который только что вернулся из очередного полета и печалится о том, что из-за преклонного возраста его больше не отправят в новый рейс. Но чуть позже выясняется, что на самом деле всё не так уж и просто. Речь в рассказе идет о пилоте КОСМИЧЕСКОГО корабля, который чудом избежал падения в верхние слои атмосферы удаленной звезды. А, успешно вернувшись домой, он с удивлением обнаруживает, что его корабль НИКОГДА не приземлялся на местном космодроме...

Типичная советская фантастика, которая прикидывается реальной обыденностью. Которая интересна тем, что ДВАЖДЫ обманывает предчувствия своего читателя. Вначале с профессией ее главного героя, пилота Сергея, а потом — с деталями процесса его возвращения из последнего рейса. Вызывает некоторые сомнения сам факт спасения пилота, который кажется несколько надуманным — это ж нужно было пролететь пол-галактики, а не до соседнего подъезда человека подбросить! И зачем тогда после такого подвига тихонько отступать в сторону, никак не проявляя своего присутствия? Но даже в этой идее нет никакой новации: первым мысль возможности присутствия разумной жизни в верхних слоях звездных атмосфер высказал в 1958 году французский фантаст Жерар Клейн (роман «Звездный гамбит»). Получается, что Щербаков просто заимствовал чужую идею, не добавив от себя ничего принципиально-нового. Если не брать в расчет иностранную фантастику, идея рассказа покажется даже стоящей обсуждения на каком-либо симпозиуме. На самом же деле за рубежом от нее уже настолько устали, что перестали упоминать в последующих произведениях. А у нас в СССР, как это было негласно принято, в который уже раз наступили на пресловутые грабли, поленившись придумать что-либо оригинальное. Да и с марсианской раковиной у автора тоже получилось «не очень»: уже через 10 лет американские «Викинги» убедительно показали, что никакой жизни на планете нет — даже самой примитивной, микробной. А современный марсоход Perseverance смог доказать только, что миллионы лет назад на планете была достаточно плотная атмосфера и океаны чистой воды. Но, судя по всему, без органической жизни. Так что раковине на Марсе взяться просто неоткуда. Двойной промах в одном творении — это уже не смешно, а весьма печально. А посему оно не заслуживает оценки выше 6 баллов.

--------------

РЕЗЮМЕ: история, которая способна дважды удивить читателя, незнакомого с зарубежной фантастикой и последними открытиями в области физики планет.

У шотландцев есть одна занимательная легенда о некой юной девушке, которая попала в плен к сказочному чудовищу, обитавшему в том озере, на берегу которого находился дом героини эпоса. Хоть чудище и называлось «морским конем», оно умело изменять свой облик и явилось к Морег (так звали девушку) в виде молодого человека. Вначале девушка ничего не заподозрила и отнеслась к пришельцу как к обычному человеку — пока не взглянула на него повнимательнее. И вот тогда-то поняла, что перед ней вовсе не человек... Но автор новеллы намекает своему читателю, что перед ним вовсе не легенда, а реальная история, переделанная в сказку для лучшего запоминания. Сказка, которая снова превратилась в реальность прямо на глазах двух советских ученых, прилетевших в Шотландию на симпозиум орнитологов.

Любой начитанный человек хорошо знает, что легенды никогда не рождаются на пустом месте. Чтобы она появилась, требуется некое событие, которое окружающие примут за своеобразное предзнаменование. К примеру, резкая смена погоды (после бури — быстрое затишье) или массовая галлюцинация (наподобие явления Бога своим верующим). Всё это заставит людей пересмотреть свое отношение к произошедшему, создав из него очередное сказание. Которое со временем «прибавит в весе», чтобы стать настоящей легендой. И без волшебства тут никак не обойтись. В сказании о Морег оно заключается в разном течении времени в двух мирах — мире людей и мире сказочных созданий. В последнем оно течет куда медленней — один день там равняется целому столетию! Из-за этого герои древних эпосов становятся нашими современниками и их вполне можно увидеть собственными глазами, если вовремя подсуетиться. Что двое ученых и сделали.

Человек такое романтическое существо, что просто не может жить без того, чтобы преувеличить чьи-то возможности и достоинства. Это нужно ему для того, чтобы было на кого равняться в нашей скучной и обыденной жизни. Если ты силен и могуч, тебя сравнивают с Ильей Муромцем. А если умен, то с кем-то из древних философов — например, с Аристотелем или Конфуцием. Так что не будет большим секретом, что за каждой сказкой и легендой стоит вполне реальная история — не такая волшебная, конечно, но во многом похожая на нее. Вполне возможно, что та же Морег могла попасть в некое завихрение времени и пространства, перенесшее ее на несколько столетий вперед. Никаких нарушений физических законов тут нет, ибо причинность была соблюдена. Другой вопрос: а часто ли на нашей планете наблюдаются завихрения времени? Думаю, мы узнаем об этом в тот день, когда к нам из небытия вернутся все те люди, которые в свое время таинственно исчезли из своего времени. К примеру, те, кто в разные годы пропадал в Бермудском треугольнике или же первые поселенцы с острова Роанок...

------------

РЕЗЮМЕ: романтическое эссе о легенде, которая прямо на глазах героев этой истории превратилась в самую настоящую реальность. По утверждению писательницы Кассандры Клэр, в каждой сказке всегда имеется изрядная доля правды.

Типичная советская научная фантастика о крупнейшей катастрофе древнего мира — гибели Атлантиды. Написана в традиционном стиле научного репортажа — как диалог двух ученых, атлантолога и ... кибернетика. Несмотря на заявленную фантастичность, произведение всё же содержит в себе реальные сведения из всемирной истории, так что кое-какую полезную информацию из повести извлечь можно. Например, о рукописи Платона или о таинственно пропавшей в джунглях Амазонии экспедиции Фосетта. А также одну из многочисленных гипотез о гибели самой Атлантиды — ту самую, метеоритную. Правда, к сегодняшнему дню она уже изрядно устарела и в отдельных фактах явно противоречит современной науке. К примеру, то, что атланты были первыми кроманьонцами на планете. На самом деле всё гораздо проще и сложнее одновременно. Первые кроманьонцы появились в Африке примерно 130–180 тысяч лет назад. К тому моменту цивилизация неандертальцев уже клонилась к закату, доживая свои последние столетия. Согласно данным археологов и палеонтологов, между этими разными ветвями Homo sapiens произошел конфликт, плавно переросший в самую настоящую бойню. Кроманьонцы оказались более удачливы в ней — в первую очередь, из-за более высокого IQ и более гибкой адаптации к меняющимся условиям. То есть, целая раса обезьянолюдей была преднамеренно уничтожена другой человеческой расой, которая и стала прародителем современного человечества. Так и хочется сказать, что наш огромный мир оказался тесен для двух ветвей эволюционного древа «человека разумного». Хотя нельзя исключать и того, что между этими ветвями вполне были возможны более тесные контакты, приводившие к появлению межвидовых гибридов. Скорее всего, к ним можно отнести некоторые темнокожие племена, проживающие на территории Северной Африки — например, берберов. Их генетика сильно отличается от генетики других африканцев и, тем более, европейцев. Так что к моменту предположительной гибели Атлантиды (около 9500 лет до н.э.) никого из неандертальцев уже не было в живых — последние из них погибли за 30 000 лет до этого. Все атланты уже были чистыми кроманьонцами, как и все остальные жители Древнего мира. Ну а что касается экспедиции Перси Фосетта, то историки даже не знают, достигла ли она своих целей — найти город атлантов в южноамериканских джунглях — или нет. Даже сегодня этот район планеты крайне сложен для посещения даже подготовленным человеком. Самолеты и спутники не могут помочь ученым в расследовании обстоятельств дела вследствие крайней дикости и первозданности местной природы. Ближайший аэродром находится в Манаусе — за добрую тысячу километров от того места, к которому стремился Фосетт. А местная сельва настолько дика и необжита, что можно заблудиться, сделав всего сотню-другую шагов от населенного пункта. Поэтому разгадку следует искать в другом месте, расследуя историю появления в Европе таких народов, как баски и этруски. Поскольку время этого появления хорошо коррелирует с моментом гибели Атлантиды.

Самое слабое место повести (по моему мнению) связано с настойчивыми попытками автора приплести к данной истории инопланетян. Во-первых, наличие жизни на иных планетах никак еще не доказано наукой — вполне возможно, что разумная жизнь уникальна во Вселенной и больше нигде кроме Земли не зарождалась. Во-вторых, неясен сам интерес инопланетян к истории Атлантиды. А почему не к Древнему Египту или Вавилону? Ведь материальных следов этих культур — просто завались как много! Тем более, что в вавилонских летописях довольно много описаний Всемирного потопа, перешедших потом в виде легенд в сказания соседних народов. А про атлантов известно крайне мало, т.к. все письменные свидетельства погибли в момент вышеназванной катастрофы. Да и сама гипотеза о ее метеоритной природе вызывает множество вопросов, на которые пока трудно подобрать ответы. Наконец, в-третьих, зачем инопланетянке Руте было притворяться грузинкой, если она заранее решила раскрыть свою маленькую тайну коллеге-атлантологу? Наверное, у авторы были свои резоны по этому поводу, но он решил их не раскрывать, придав всей этой истории загадочно-романтический контекст. Если сбросить всю эту мишуру, останутся только голые факты, от которых читателю и следует отталкиваться в своих рассуждениях.

------------

РЕЗЮМЕ: история гибели Атлантиды и поисков следов ушедшей цивилизации, написанная в типичном стиле советской «научной фантастики». Где реальные факты причудливо перемешаны с авторской фантазией.

Рассказ об одном эпизоде Великой Отечественной войны, написанный в мистико-романтическом стиле. Почти таком же, как и «Властелин Колец» Джона Толкина. Враг здесь также обезличен, ибо представляет собой Всемирное Зло, а герои эпичны и бесстрашны, как былинные богатыри. Только свистни (точнее, потруби в корнет), как тебе на помощь придет былинный Сивка-каурка (точнее, кавалерийский дивизион Вальцева). А смерть... Про нее как-то не думаешь, когда читаешь данное эссе: ведь герои, положившие свой живот за Отечество, на самом деле не умирают, а просто переносятся в более счастливый и справедливый мир, где войн нет вовсе...

-------------

РЕЗЮМЕ: романтизированный до уровня сказки эпизод из Великой Отечественной войны, рассказывающий о ратном подвиге советских солдат.

Документальный рассказ о творчестве болгарского художника-фантаста Павла Авраамова, проживающего в городе Ловеч, что стоит на реке Осыма. Прежде всего, этот художник известен своей работой под названием «Космический лебедь», которая была опубликована в июльском номере журнала «Техника — молодежи» (1977). Желающие могут посмотреть ее по следующей ссылке: https://epizodyspace.ru/bibl/tehnika_-_molodyoji/1977/7/18.jpg

Щербакова картина явно впечатлила, заставив задуматься о причинах появления жизни во Вселенной и ее будущей перспективе. Действительно — жизнь вовсе не является обязательным атрибутом нашего мира, который был образован в результате Большого Взрыва. Скорее, это просто одна его незапланированная особенность, вызванная необычными физическими свойствами химических элементов, ставших причиной для сборки сложнейших структурных соединений — аминокислот и прочей органики. А уж из них матерь-природа сумела собрать первые организмы, давшие начало всему живому многообразию — т.н. «коацерватные капельки». Они вышли из морской пены, подобно мифической Афродите, и быстро завоевали всё пространство нашей планеты. Автор задается вопросом: а как всё сложится на иных планетах? Будет ли по-прежнему в основе строения всех живых организмов лежать всё тот же углерод или его сменит, к примеру, кремний? Вряд ли правила организации жизни окажутся сходными для разных планет. Но мы никогда не сможем их по-настоящему понять, пока не встретимся с нашими «братьями по разуму». Если, конечно, они существуют на самом деле, а не только в фантастических произведениях наших писателей...

-------------

РЕЗЮМЕ: размышления автора о чуде явления жизни во Вселенной, вызванные просмотром фантастической картины болгарского художника.

Небольшое но достаточно интересное исследование на тему происхождения русского народа и его речи. Автор отстаивает идею, что русы пришли на свои земли из Фракии отступая под натиском Древнего Рима. И были одним из племен жившего там племенного союза. Теория достаточно спорная хотя автор и привод ряд доводов в свою пользу. Интересно и есть над чем подумать. Современные исследования данную теорию насколько я знаю не подтверждают. Добавлять такую статью в сборник научной фантастики — сразу ставить минус и автору статьи (кто ж ее будет воспринимать серьезно?), и составителям сборника (вряд ли такое чтение ожидают читатели).

Красивый и загадочный рассказ одного из мэтров советской фантастики, талантливейшего, эрудированнейшего и недооценённого, рассказ, который сразу запоминается. Потому что выходит за рамки «производственной» фантастики а-ля Альтшуллер с «изобретательскими задачами» и их соцреалистическими «смелыми решениями». Этот рассказ поэтичен, мистичен и затрагивает струны души.

Признанный мастер слова, Щербаков видел мир нерасколдованным и был уверен, что среди звёзд нас ждёт красота.

Владимир Иванович Щербаков долгое время казался мне специалистом по написанию различного концентрированного бреда в малом формате – то есть рассказов, крайне маловразумительных как по форме, так и по содержанию. При чтении их не раз возникало ощущение, будто автор стремился пересказать читателям сразу множество мыслей, которые ему самому казались замечательными и гениальными. А что читатели, как правило, не могли углядеть в этом потоке слов никакого смысла, его, возможно, и не интересовало: главное, высказаться. Оказалось, однако, что и большой формат он тоже освоил – просто в «Семи стихиях» количество различных не связанных между собой мыслей и идей выросло пропорционально объему текста. В основном это всевозможные конспирологические теории: здесь и столь любимые Щербаковым атланты, и НЛО, и утраченные умения древних народов, и искусственное происхождение мирового эха, и следы подводных гигантов… да чего тут только нет! Все это – почти всегда без всякой связи с сюжетом, вставленное в текст в каком-нибудь одном месте и забытое на следующей же странице. Тут же – вообще непонятно к чему добавленные старинные сказки, легенды, тосты(зачеркнуто). К середине книги акцент смещается в область экологии – тогда, в конце семидесятых, экологическая тематика как раз входила в моду, – но к концу об этом опять-таки благополучно забывают даже те персонажи, которые сотней страниц ранее пространно рассуждали о глобальном потеплении и смене биоценозов.

Кстати, насчет действующих лиц: они вполне под стать содержанию. Журналист Глеб, инопланетянка Аира и многие другие только и делают, что мечутся туда-сюда, принимаются вдруг что-то судорожно искать, не находят и быстро бросают поиски, тоскуют или веселятся непонятно отчего, купаются в лесных реках и озерах, размышляют о судьбах мира, произносят речи возвышенного характера и туманного содержания, декламируют какие-то стихи… в общем, делают что угодно, но только не занимаются осмысленной целенаправленной деятельностью. Даже странно становится: как такие эфирные создания, все по уши в высоких материях (настолько, что, когда надо, не найти и простого молотка), умудрились построить тот хороший и благоустроенный, вполне вещественный мир будущего, в котором происходит действие «Семи стихий»?

Но нагромождение идей и врожденный инфантилизм персонажей – еще полбеды. Хуже всего фирменное щербаковское многословие. Там, где можно обойтись двумя словами, он пишет десять, да еще и на отвлеченные темы вроде описаний природы или настроения персонажей. Иногда в этих словесах проскальзывают всякие наукоподобные вещи вроде «хрустальных сфер гироскопов» или «нейтринного пламени». Что это такое, думаю, даже сам автор затруднился бы объяснить – просто вставил ради красного словца. Правда, как ни странно, время от времени он отбрасывает в сторону свою заумь и пишет ясно и легко, а порой даже не без юмора (изготовление «антикварной» кофеварки в полевых условиях). Да и смысл названия романа, против всякого ожидания, раскрывается прямым текстом. К четырем стихиям древних автор добавляет еще три: «Непрерывен след жизни, сильнейшей из стихий: она чем-то сродни и огню и воде, натиску ее не смогут противостоять ни ледовые пики, ни океанские впадины, ни отдаленные от нас небесные тела, купающиеся в звездном море. За ней и рядом с ней идут любовь и разум, два начала созидания, две другие стихии, подобные светлому пламени и неукротимым ветрам над земными далями. Их действие порой незаметно, словно вечная работа рек, растящих мели и острова близ своего устья». Красиво и хорошо сказано, это нельзя не признать, хоть и опять-таки излишне многословно. Однако подобная ясность – это редкое исключение, она быстро проходит, и снова текут потоки пустых слов, в которых тонет суть происходящего – тонет настолько, что до нее порой почти невозможно докопаться.

Ну, а если все-таки попытаться докопаться? (К слову, похоже, именно эти напряженные попытки стоили мне целого дня головной боли.) Основной ход сюжета – контакт с инопланетным разумом (а фактически даже два – одна цивилизация помогла второй найти третью). Но контакт-то толком и не состоялся: Глебу, главному герою, время от времени являются таинственные женщины, беседуют с ним, творят небольшие чудеса и вновь исчезают. Автор называет это «пластичным» контактом – он был, но в любой момент можно сделать вид, что его не было, потому что не остается ни следов, ни доказательств. Смысл такой деятельности, как и многое другое в романе, остается неясным. Параллельно идет линия постройки и испытания установки «Берег Солнца» – концентратора солнечного излучения. Она тоже толком не раскрыта – все время прерывается посторонними вещами, о которых речь шла выше, а в конце обрывается чуть ли не на полуслове вместе со всем романом.

И ведь, если подумать, за три сотни страниц почти ничего не произошло и не изменилось! Правда, погибла одна девушка – но ее роль в сюжете совершенно неопределенна, так что и гибель ее ни на что не повлияла. Правда, на Земле теперь стало одной инопланетянкой больше – но раз она придерживается стратегии «пластичного» контакта, то на это можно не обращать внимания. Правда, были доставлены на Землю свидетельства разумной жизни в системе Кастора – но об этом все как-то быстро забыли, снаряжать туда еще одну экспедицию никто и не думает. Правда, Глеб из нормального человека превратился в сущего невротика – но до этого, кажется, никому нет дела, даже ему самому. Так что, закрывая книгу, я задавал себе только один вопрос: неужели так уж необходимо писать целый роман, по существу, только ради того, чтобы сказать, что вместо четырех стихий существует семь? Вопрос, конечно, риторический, раз роман уже написан. Но в моих силах хотя бы предупредить: пусть он и написан, а читать его не стоит, если вы не хотите тоже заработать себе головную боль и притом ничего не получить взамен.

Стихи поэтессы Татьяны Глушковой настолько великолепны, что звучат в голове Гг, хоть он никогда их и не читал. Дело в том, что «явление сродни туннельному эффекту, когда частица, лишенная практически энергии да и веса тоже, преодолевает так называемый потенциальный барьер, а значит, и порог слышимости».

Бедная Татьяна Глушкова. На её месте я поостерегся бы рекомендаций от персонажа, который сообщает о себе: «Жаль, что этот мир созвучных моей жизни слов был дальше от меня, чем вихри космических течений, неуловимые существа с отдалённейших планет, действовавшие здесь, на Земле, влиявшие на меня так, что я к ним привык, как к повседневности».

А вообще, научный дадаизм Щербакова начинает даже забавлять. Он как сорока. Где-то подцепил словечко – «туннельный эффект», «волны де Бройля» – тут же хвать и вставил в рассказ. Не важно, что это значит, главное – чтобы блестело. Особенно впечатляет, конечно, «вес частицы». Сам додумался?

Затронуты другие важные темы, например, книгопечатание: «Возникла даже теория, родившаяся в моей голове: качество книги определяется количеством опечаток, которое может выдержать издание. Книга может хоть сплошь состоять из опечаток. Собственный мой вывод изумлял меня». Ну, и не без философического глубокомыслия, разумеется: «Что касается портрета самой поэтессы, вписанного в зеркало, то я считаю, что он дает некоторые основания для умозаключений лишь как портрет красивой женщины».

А стихи Татьяны Глушковой и на самом деле хорошие. Вот только с рекламным агентом ей не очень повезло.

Своеобразный творческий метод был у Щербакова: просто записывать, что на ум придёт. И так и сяк примерялся, как же комментировать этот стробоскопический поток сознания, потом плюнул и решил предоставить слово самому автору (цитаты в том же порядке, как они появляются в повести).

«А какая у тебя специальность?» – «Атлантолог». – «Как ты ее приобрел?» – «Читал Платона. Думал».

«Кроманьонцы селились среди людей, передавая им знания. Они становились вождями и учили людей противостоять трудностям».

«Послушаем человека, который доверился древнему разуму и записал свои впечатления (из выступления учёного на конференции)».

«Я тонул в тенях от ее ног, на светлом фоне они напоминали о деревьях (похвала грузинской/инопланетной красавице).

«Цепь жизни породила и другое – способность отрицать разум. Этой способностью она наделила изумительно стойкие соединения молекул и атомов, которые страшнее ржавчины. Но отрицать разум могут лишь носители антиразума. Этот антиразум тоже форма разума».

Про друга: «Его выпуклые светлые глаза, светившиеся в полутьме, подсказали мне мысль, что он похож на кроманьонского следопыта».

О межзвёздных путешествиях: «Спинка пилотского кресла получает ускорение и давит на человека, а сам он стремится сохранять состояние покоя – вот в чем трудность. Но есть выход: нужно, чтобы пилот, а точнее, каждая клетка его тела получила ускорение одновременно с кораблем. Движение сообщается с помощью поля, которое действует на любую мельчайшую частицу строго одновременно. Кажется, корабль крадется среди созвездий, но это не так: летит он очень быстро, весь полет от нас до вас занимает не больше трех часов».

Про эндокринные железы атлантов: «Я нашел описание (?) тех изменений, которые наверняка должны (?) происходить: содержание в крови сахара, магния, фосфора. Мне осталось сопоставить эти цифры с картами расселения (?) кроманьонцев».

«Астероид не исчез, он лишь пробил земную кору. Там, в районе Бермудских островов, он до сих пор медленно тает в обтекающих его потоках магмы».

«Поэзия Тютчева свидетельствует о генетической памяти, поскольку передает эмоциональные обороты, обычные для русов – сынов леопарда шестого тысячелетия до нашей эры».

«Общий язык древности — это язык восточных атлантов, праязык. В этрусском слове «тупи» осталась память о потопе» (нужно просто заменить все буквы и поменять слоги местами).

Ну и плюс россыпь мелочей: индийская рогатая рыба, которая сопроводила мудреца Ману на Гималаи, после чего начался потоп (сначала рыба сопроводила, а потом потоп начался, в таком порядке). Каракатицы, впадающие в транс и предсказывающие будущее. Чёрные щенки без внутренностей, взрывающие самолёты. Таинственные сандалии Тутанхамона с бутончиками (пытавшиеся разгадать их тайну загадочно погибли). А ещё конкистадоры, пятиметровые чёрные кайманы, пауки-птицееды, «от одного вида которых сошел с ума и застрелился летчик, совершивший вынужденную посадку». В трагическом финале инопланетян внезапно, без объяснений пристрелил в Бразилии «пропитанный ромом джентельмен удачи», а за его спиной стояли какие-то «грозные силы», которые промывают мозги.

И валторны, опять валторны, какой-то пунктик был у Щербакова на этих валторнах. Здесь в одном месте они дрожат, а в другом светятся. Ужасное подозрение, что эти самые валторны автор очень смутно себе представлял, просто звучное слово нравилось, поэтому и вставлял повсюду.

Обычно стараюсь быть краток, но тут не получается. И без того выкинул две трети из первоначальной подборки перлов. Всё равно никто в здравом уме читать оригинал не будет, а так хочется поделиться радостью.

Текст скромный, на четыре странички, но предельно насыщенный. Мысль автора извивается настолько стремительно, что отследить мало-мальскую логику не представляется возможным.

Некрополи древних фракийцев, спелеологи, болгарский художник. Вода на планетах Солнечной системы, космический лебедь, прозрачность горного воздуха. Жизнь возникла из морской пены. Капитанам звёздных кораблей будет нелегко. Внезапно пространнейшая цитата из Лукреция про атомы, падающие вертикально. Тревоги и надежды планеты, продувание воздуха через искусственную морскую воду. У древних греков не было машины времени. И неожиданный вывод из всего этого: «Вот тогда-то я стал читать всё, что написано об Атлантиде».

Похоже, что к концу восьмидесятых Щербаков окончательно уверовал в себя как в Большого Писателя. Любой обрывок случайно пробежавшей мысли надлежало увековечить в назидание потомкам, к чему мэтр и приступил, засучив рукава.

Если коротко, то «когда вы говорите, Иван Васильевич, такое ощущение, что вы бредите» ©.

А не замахнуться ли нам на... да сразу на всё? На сотворение мира сущего да всех тварей бегающих и летающих. Да не изложить ли нам это слогом Гомера нашего сладкострунного да Ильи Муромца шлемоблещущего? Гойда! Пусть один герой силой разума молодецкого творит ласточку, а другой творит сокола, а злые козни им строят ящеры летучие, да лютые звери лесные, да стопоходы, во всём подобные кенгуру или ланям. А как сотворят, то скогтит сокол ласточку, и восплачет жена добрая, а герои да призадумаются. Добрым молодцам – урок, а нам гонорар, сами понимаете.

Но чтобы всё строго в рамках научного материализма. Поэтому чтобы присутствовали гравитация, биосигналы, аэродинамика. И экология, обязательно экология. Если сотворить одну ласточку, то она не выведет птенцов. Надо побольше и разнополых, тогда выведут. И вот есть ещё полезная информация о том, как устроена нога кузнечика, куда бы её?.. Чёрт... да ладно, вставим куда-нибудь наугад, не пропадать же добру. Ну, всё. Милости просим к нашему шалашу. Читайте, гости дорогие, да на ус мотайте.

Корабль ныряет среди звёзд, как дельфин, и собирает крупицы жизни, как пчела – нектар. И вот галактические разведчики на Земле. Уже через несколько минут они знают, почему реют ветры и как дышат вулканы. Разведчик тайком поселяется в квартире профессора (какого профессора? откуда он взялся? почему у профессора?), да так ловко с помощью сканирующего прожектора дельта-волн перекраивает жилплощадь, что профессор убытка метража не замечает. Какой-то молибденовый генетический код. Тревожный ритм гигантских машин, делающих чугун. Разведчику хочется бросить всё и заняться исследованиями арктического шельфа. Он собирается открыть землянам секрет живой воды (всё очень просто – нужно добавить к речной воде одну тысячную часть воды полярных морей). Внезапно профессор присылает письмо. Всего за пару страниц до этого он застукал разведчика у себя в квартире, и тот хитро прикинулся электромонтёром, починяющим люстру. А теперь профессор извиняется за срочную командировку на Памир и передаёт привет галактическим братьям по разуму. Социально-гендерные принципы комплектования экипажа Корабля. Герой хочет остаться на Земле. Остаётся. Мечтает, как остановит шеститонный грузовик, и шофёр подаст ему тёмную от масла руку.

Принципы стиля: совершенно лишнее, чтобы один абзац был связан смыслом со следующим, а уж тем более – со всеми остальными. В самом абзаце изначальная мысль должна перетечь в какую-нибудь другую, а потом, желательно, в третью. Любовная линия привествуется, однако строго по канону: «она шла быстрой походкой и срывала на ходу стебельки», «две каштановых волны волос над стройной шеей», «выпуклые губы и чуть впалые щеки воплощали красоту». Допустимы лёгкие намёки: «ему оставалось перекинуть последний мостик от абстракции к действительности», но не более. Не забывать про природу: «высоко-высоко над головой говорила о чем-то с пролетающими облаками береза», «природа строила и строила зеленые ладьи с парусами-листьями, спешащие сорваться с якоря и унестись в воздушный океан со звуками птичьих веснянок». Ну и чтобы рои астероидов и нуль-транспортировка (на два метра из кухни на обеденный стол) – у нас НФ всё-таки.

Кстати, что такое птичьи веснянки и какие у них звуки? Это хоть прилично?

Сначала я подумал: не может быть, это не В.Щербаков. Команда исследователей на засушливой планете, более-менее нормальные персонажи, загадка местных насекомых, странным образом склонных к обучению. Внятное изложение, никаких возвышенных речей. Потом происходит Контакт, или не Контакт, или что это было? По-настоящему стало интересно. Неужели, думаю, Щербаков взял в заложники кого-то из братьев Стругацких и принудил его написать этот текст?

Да нет, сам. Первая половина рассказа закончилась, и Остапа понесло. Выкапывают из песков древние города, лёгкая вода, оказывается, выпотела из планеты, осталась только плохая, тяжёлая, крупицы какого-то зелёного песка дают местным выход в сопряжённые пространства. Пространства не помогли, все померли. Прорезается фирменный стиль автора: «Быть может, это было похоже на ожидание, на ту невыразимую тревогу, что рождается, когда океан готов послать последний вал на клочок земной суши, и вот уж видна вдали прозрачная голубая стена воды, отвесно уходящая вверх, к самому небу, и страшное безмолвие воцаряется, и стынет кровь в жилах. И где-то среди земного многоводья, среди тишины, среди тропической зелени атолла вдруг, как позывные беды – динь-динь! – ударили по листьям капли воды, невесть откуда взявшейся, – крохотный водопад, исторгнутый из недр под напором далекой волны, украшенной сияющей серебряной короной…»

Что это были за осы (насекомые) в первой части, с кем люди контактировали (или не контактировали)? А пёс его знает. Автор об этом забыл. Да и не нужно это никому.

P.S. (на следующий день). Должен принести извинения, неловко получилось. Мне достался текст с оборванной концовкой, так что насчёт ос на самом деле всё выяснилось. Имеется даже более-менее эффектный финал. Как порядочный человек вынужден женить... тьфу... поднять оценку на балл.

Солнце светит во все стороны, а стало быть, бездарно груши околачивает. При помощи пучка элементарных частиц сделаем в космосе этакий конус, в него, как в воронку, соберётся солнечное излучение и жгутом изольётся на Землю. И будет у нас много энергии. Что значит, не многовато ли? Ненужное вернём обратно на Солнце, а меньшую часть сбросим в океан. Ну, немного подогреются моря, подумаешь. Если надо, переправим лишнее на Марс. Мы же не всё излучение у Солнца забираем, а только одну миллиардную, конус будет узенький-узенький. Да, при ошибке в одну сотую угловой секунды солнечный жгут выжжет всё живое на Земле. И что? К чему паника: вот и проводили бы эксперименты на Марсе? Да вы, батенька, маловер. В нашей стране всегда найдутся люди, которые героически пожертвуют собой, поглотят солнечный жгут поглотителями, а будет нужно, так и остудят тайфунами. Идите отсюда. Вон туда, где алеют крутые бока сопок. Не мешайте работать...

В общем, типовой рассказ агитпропа 1970-х: перекрыли Енисей – перекроем и Солнце, поэтика свершений и беззаветный героизм. Только вот поэтика натужная, а героизм отдаёт слабоумием.

Сон. Болезненный и тревожный трип. Спрашивать, о чём это – не имеет смысла. Чтобы рассказ числился по разряду НФ, в начале присутствует фраза: «Дважды в год тысячекилометровая орбита выводила планету почти в самый центр двойной звезды, где гравитация белого и чёрного (невидимого) солнц точно заводила часовую пружину». Чёрная звезда всасывает волны вещества, подлетать к ней на крылатом коне не рекомендуется. Но можно и подлететь – станешь собственным зеркальным двойником и вернёшься обратно. Обычное дело, просто новая волновая механика. «Главное для космонавта – внимание, проницательный ум, зоркий взгляд, направленный в даль и в глубь мира». Сон уплывает куда-то в сторону, и на другой планете космическая бабочка тревожно хлопает крыльями, а зоркоглазый Гг поднимает её тенью пальца. На планете растут почему-то земные деревья, рябина встречает Гг шелестом склонённых ветвей. Он прижимается щекой к гладкому стволу.

И пример стиля: «Искусство сливалось здесь с опытом, с крупицами знания на протяжении веков, и, чтобы понять причину этого, нужно было лишь понаблюдать призрачную картину мерцающей в свете близких звезд равнины, и непостоянство хода времени, рождаемое совсем иной стихией, чем в других местах, и многосложность жизни, бессильной пока постигнуть общие причины, но уже научившейся угадывать и хранить истину». Прошу прощения за тяжеловесность. Это просто одно предложение.

Ночью у себя в квартире Гг обнаруживает незнакомого человека, который без обиняков интересуется: «Скажите, как вы себе представляете контакт с разумной Галактикой?». Сложная ситуация. Но человек оказывается не человек, а живой робот, копия, созданный «из клокочущей белковой массы» по образу и подобию погибшего (разумеется, метеориты) космонавта, чтобы шпионить на Земле и телепатически передавать на звёзды важную информацию. Это всё объясняет. Они курят и разговаривают об универсальном космическом языке линкосе, о древних греках, о проблемах пришельца-копии. Проблем две: он очень не хочет обратно в большой пластмассовый ящик, и в нём проснулись школьные воспоминания оригинала. Оставшаяся половина рассказа – эти самые воспоминания, добросовестно переписанные из типовой детской литературы. Потом живой робот уходит, а Гг погружается в «свинцовый океан раздумий».

Имейте в виду: это я ещё связно изложил. Весь текст – какие-то дёрганые обрывки, смысловые судороги, блошиные прыжки с мысли на мысль. Как сам автор резюмировал: «Неясные отзвуки колеблются в моей голове».

Позволю себе пространную цитату.

«Где-то в звездных далях, подхваченный гравитационным ураганом, мчался навстречу неведомому исследовательский корабль «Уран». Сверхновая вспыхнула рядом с ним, и ее могучее дыхание едва всколыхнуло Галактику, но десять человек — экипаж и сердце атомной ракеты — боролись с чудовищной силой, сжавшей стальной корпус, несшей их в бездну, как буря птицу со сломанным крылом. Лучший исследовательский корабль, предназначенный для изучения околозвездного пространства, оказался беспомощным перед лицом стихии, взрывающей раскаленные недра солнц. Вот почему в ночной мгле вспыхнули тревожно огни. Уже на рассвете спасательный корабль должен был ворваться в галактические просторы, не теряя ни минуты».

Это написано в 1970-м году. Одновременно с «Обитаемым островом», «Последней войной», «Главным полднем». Не уверен, что нужно дальше комментировать. Но не могу удержаться.

Если телескопы повернуть на сто восемьдесят градусов, то мы увидим Вселенную с другой стороны. Стартуя, суперкорабли сдвигают земную ось. Персонаж доверчиво признаётся, что «почти забыл старые школьные книги с описаниями пространственно-временного континуума». При этом наличествуют пятикопеечные монеты, двустволки в старом брезентовом чехле, а лес сплавляют по реке, «управляясь одними баграми». Не в силах удержаться, сын персонажа помогает сплавлять, проваливается под брёвна и теряет кисть руки, но от отращивания новой отказывается, потому что скромный. За скромность его, однорукого, берут в галактическую экспедицию, на вышеупомянутый «Уран». Взрывается сверхновая. Поют валторны. Планета содрогается. Ровно за три часа спасательный корабль спасает «Уран» и доставляет сына обратно отцу. Да вот заковыка: не тот паренёк, не левой, а правой руки у него не достаёт, из антимира он. Ничего, и так сойдёт. Ну, и много там ещё про рыбалку, бекасов, бруснику.

Феерический бред. С полупрозрачными изобретателями и возбуждённым состоянием динамической геометрии. Знаете, в этом даже что-то есть — как на картинах абстракционистов...

Рисунки тут не простые, они присланы ребятишками с Марса, Меркурия, Плутона и даже из Москвы. Дети – это трогательно, это всегда выигрышная тема. Бывалый космонавт ходит по выставке и грустит, ему хотелось бы остаться в этих нарисованных полях и лесах. Но он не может, он уже слишком стар для этого дерь... тьфу... чтобы поверить в то, что леса и поля настоящие.

Самое занятное, что какая-то печальная атмосфера в рассказе присутствует, однако автор сам всё портит неукротимым словоблудием. Остаться не просто в полях, а «в полях, где качался от ветра донник, и травы ложились под ноги до самых горизонтов». Про космос: «Туда, в небо, ведут серые дымящиеся дороги, весенняя распутица, годы надежд и тревог». «К человеку в конце концов приходит время, когда сердце становится большим и добрым, как старая книга», – а это бывалый космонавт о самом себе, любимом.

Но всё-таки не дурацкая погремушка, как предыдущий рассказ.

Настолько плохо, что уже хорошо... нет, не так. Эстетика безобразного... тоже не так. Может быть, это пародия? Так хоть бы улыбнуться где... Не знаю, в общем. Но рекомендую. Только у нас героический пилот третьи сутки собственноручно рулит в метеоритном облаке. Только у нас усталый, но мудрый профессор вычисляет, что таинственные Творцы подменяют пилота (на кого, зачем?), но случайно забывают важную улику у него в кармане. Только у нас вы так и не узнаете, на кой чёрт они делают. Спешите! Только у нас самые проверенные штампы образца 1925 года. Ими пользовался ещё молодой Гамильтон. Остерегайтесь подделок!

В этой маленькой повести даже есть эротика: «Он поймал себя на том, что рассматривает воротник её платья – этот круглый воротничок был до странного красив и строг». И мелькают Маклауды (за десять лет до «Горца»!).

Но вот ужать бы текст, убрать кое-то. Монотонные описания шотландской природы из путеводителей, например, – рассказ сразу похудел бы на четверть. Глубокомысленные рассуждения хрен поймёшь о чём – ещё четверть долой. Ещё – про десятки тысяч зайцев и косуль, сбитых на дорогах Англии и ФРГ (Г.Тунберг, где ты?), про сутулые спины европейских трудящихся, про вышивание голограмм, да подчистить бы диалоги от фраз вроде «Пока мы не уйдём отсюда, мы останемся здесь». Останется не так много, и вот это оставшееся переписать языком попроще, без узоров и завитков. И вышел бы грустный симпатичный рассказ на тему: «Не спугни сказку, не проболтайся о ней, и она останется с тобой».

Но имеем то, что имеем.

Наш ответ лично Рэю Брэдбери с его марсианскими сказками. Сманил Рэй мальчонку в космонавты... А там нету никакой романтики, только голод да холод. «Однажды на обратном пути они ели кожаные пилотские кресла. И все умерли – один за другим, потому что кожа оказалась дешёвым синтетическим заменителем». Но ели, куда деваться... Рассказ коротенький, однако оснащён вотэтоповоротом. Кто читает Брэдбери, тот сойдёт с ума, имейте в виду. Читайте Щербакова, он вам мозги живо прочистит.

Владимир Щербаков — один из плеяды писателей, воспевавших всенародные стройки и романтику молодежных строительных бригад. Но в данном рассказе производственная тематика наложилась на поэтизированное представление о встрече с внеземным разумом: по бескрайним просторам Крайнего Севера, где советская молодежь прокладывает новую стальную магистраль, ходит легенда о «зеленом поезде». Зеленым его называют не за цвет, а за умение проскочить любой участок магистрали на зеленый свет. При этом сам поезд напрямую увидеть нельзя — он покажется каким-то размытым зеленым (или синим) облаком, опустившимся с небес. Главный герой рассказа, к примеру, увидел поезд в отражении глаз своего товарища. И тогда у них созрел план сфотографировать этот феномен и измерить его скорость...

Сейчас немного странно читать сей романтический бред, удивляясь, что 45 лет назад воспринимал его как необходимый антураж всеех комсомольских строек. Может, тогда эмоциональный фон в стране кардинально отличался от современного (мы все тогда были романтиками). а может, мне просто не с чем было сравнивать нашу фантастику (Брэдбери я впервые прочел в 1976 году). Сегодня я вижу целый ворох нестыковок и шероховатостей сюжета, что сильно мешает мне оценить всю его обоснованность и красоту. Действительно, идея организовать наблюдение за звездами, рассылая по Вселенной наблюдательные группы ученых, звучит весьма глупо и примитивно: современные телескопы спокойно следят за жизнью ДРУГИХ ГАЛАКТИК, расположенных в миллионах световых лет от Млечного Пути! Если уж так надо было потратиться, лучше было построить базу на какой-либо необитаемой планете (например, Марсе) и наблюдать за своими целями «от пуза», не боясь случайного раскрытия своего присутствия перед аборигенами. Так, как это сделали герои повести Колупаева «Качели Отшельника». Но запихивать свои измерительные приборы в поезд, мчащайся со скоростью 190 км/ч — это уж ни в какие двери не лезет... Идея, конечно, плоха и непродуманна, так что «шестерку» поставил фактически за светлую романтику комсомольских строек и возвышенный лирический слог изложения.

------------------

РеЗЮМЕ: поэтизированное изложение темы Первого Контакта, совмещенное с темой освоения Крайнего Севера. Будет интересно только тем, кто жил в те далекие времена.

С вами случалось – вот читаешь, понимаешь каждое слово по отдельности, но общий смысл остаётся недоступен? Я прочитал этот рассказ раз, потом ещё раз. Жук и оплавленная дырка, маленькие люди, которые то ли есть, то ли мальчику мерещатся, типография (советская) издаёт книгу в одном экземпляре, в книге со слов мальчика написано про маленьких людей, но мальчик рассказывал про них, потому что прочитал про них в этой самой книге, жук забивает с мальчиком стрелку... Подумал, что Филипа Дика дежурно упрекают в злоупотреблении веществами, а наши ведь тоже были не промах – вот, пожалуйста. Перечитал рассказ в третий раз – не помогло, сознание недостаточно расширено, а тут ещё здоровенный паук проник в дом, и мы с кошкой за ним гонялись. Поэтому оставляю отзыв как есть, мне кажется, он достаточно вывихнутый, чтобы соответствовать рецензируемому.

Всё ниженаписанное – спойлер. Но этому рассказу спойлеры не страшны, поскольку он ни о чём.

Сюжет подан в форме воспоминаний Гг, поэтому действие бежит скороговоркой. На некой планете находят дырку, в которой красиво блестит то ли протоплазма, то ли не протоплазма. Потом на соседней планете находят аналогичную дырку, и они, оказывается, общаются при помощи световых лучей. А потом такие же лучи приходят аж из соседней звёздной системы (почему-то их именуют «позывными весны и молодости»). Проницательный Гг смекает, что у дырок обязательно должен быть враг. И как в воду глядел: появляется сомнительное облако, они с дыркой мечут друг в друга молнии, облако опускается на дырку и то ли кушает, то ли ещё чего. Гг с друзьями горюют о пострадавшей дырке. Внезапный конец. Остаётся надежда, что лучи с других планет помогут дырке возродиться.

Пусто, скучно, серенько. Загадки Вселенной какие-то унылые. Причём автор явно и сам не знал, что всё это значит. Ну, придумал картинку, ну, написал. Сами додумывайте...

Такое впечатление, что автор просто думает шаблонными красивостями, а идиотских двусмысленностей даже не замечает. «Лицо Волина приблизилось. Собранный и подтянутый, с нарочито неторопливыми жестами, Волин как будто изучал Сергея. Внимательные глаза его были полуприкрыты». Вас так никогда не изучали? С нарочито неторопливыми жестами? Упаси бог... Ну да ладно, я про красивости. «Он видел красные фонтаны протуберанцев совсем близко. И раскалённый звёздный ветер гнал за корму светящиеся облака, горячие, извивающиеся вихри, словно в дышащей жаром печи жгли золотистых змей». Добавим духовности: «Что он мог рассказать ему? Можно ли рассказать о годах надежд и тревог, о любви, о смерти, о жизни?». Ну, и науки, конечно: «Э, пустяки! Из одного литра нуклонов и электронов можно сделать столько кислорода, что хватит на всё человечество». Литр нуклонов и электронов – это прелестно, это безусловно свежий взгляд на... даже не знаю... на всё.

А жаль, ведь могло что-то и толковое выйти. Не сказать, что у рассказа очень уж оригинальная идея, но что-то есть в ней, важно, как подать. Но вот с подачей у автора – швах.

Долго, многословно, сумбурно, аж целая микроповесть, разбитая на главки. О чём? Встречное время. «Выбегалло везде ходит и хвастается, что записал в Сухумском заповеднике разговоры павианов и прослушал их, пустив задом наперёд на малой скорости. Получилось нечто феноменальное, но что именно – не говорит». Уважаемые радиослушатели, вы прослушали краткое изложение рассказа «Прямое доказательство».

Не может быть. Внезапно проблески чего-то человеческого. Одно немножко смущает: Гг решает посвятить свою жизнь усилению телепатического поля. Надо понимать, тепепатия есть и общепризнана, но слабая она, слабая, нет народохозяйственной отдачи. Усилить бы, но как? С помощью пластмассового преобразователя Гг решает эту задачу. В остальном – типовой набор бытовых банальностей, плюс финальное: «Люк, я твой отец». По сравнению с предыдущими рассказами – прорыв. Целая пятёрка.

Автор явно вдохновлялся «Мальчишом-Кибальчишом». Он знал, что может создать такую же песню в прозе, но только лучше, про Великую Отечественную, с кавалерийским корнетом (не Оболенским, а таким инструментом) и замученной партизанкой (какая же песня без замученной партизанки?). И легко, не напрягаясь, создал.

– Забелло! – выкликает Гг во время боя. – Не твой ли пулемёт был так говорлив? Бафанов, жив ли? Видишь ли силу грозную? Воистину равным будет бой. Много уж мы и так земли одолжили дружкам незваным. Пора их встретить достойно.

И Бафанов отвечает:

– Огонь глаза мои выжег. Не увижу я больше неприятеля. Возьми на себя три танка, остальные я встречу. Сестрица прицел установит, есть у нас гранаты, есть и дорогой гостинец для стальных пауков – противотанковое ружьё.

И далёкая дева плачет на стенах Беломорска: «Не видать мне милого дроли, залётки сероглазого! Ласточка перелётная, отнеси приветное слово ладе дорогому, ягодинке моему».

Весь рассказ – то же самое. Типа эпично, типа былинно. Развесиситая подгнившая клюква. Не знаю, насколько нужно быть эмоционально глухим, чтобы писать о войне такую вот галиматью, трескучую и аляповатую, как грошовые матрёшки. Автор пошл и превращает в пошлость вещи, которых трогать нельзя. Противно.

А сам автор, судя по всему, этот расказ ценил. Он ведь и сборник так назвал – «Красные кони».

P.S. Всё тревожит фраза: «Встали кони – ноги как струны. Уши их, как паруса, наполнились дыханием всадников». Хотя я многого не знаю о войне, конечно. Кто знает, как оно было на самом деле...

P.P.S. А вот сцена, как Гг учат правильно играть на кавалерийском корнете (повторяю, это инструмент такой) подозрительно напоминает сцену из фильма «Чужой. Завет». Ну, помните: с дудочкой, с хорошим и плохим андроидами. Но Щербаков успел на сорок лет раньше, так-то!

Война, мальчик замерзает, его спасают партизаны. Партизаны друг с другом общаются так: «Пробудилось сердце нашей земли, ранили они его брат!» – «А где это сердце, командир?» – «Оно большое, сердце земли. На севере, где озера как небо просторны, а люди высоки и светловолосы, — там сердце земли нашей. И на юге, где ветры бегут от края степи до края моря, — там сердце это бьется в каждой груди человечьей». Параллельно некто Гамов мудро и добро улыбается и втюхивает Гг (уже повзрослевшему мальчику) про перерождение Вселенной раз в восемь с половиной миллиардов лет. Присутствует какая-то вторая память, похожая на плавку стекла. Какая-то суть кузнечного горна и ржаного снопа. Гг выходит на улицу и вглядывается в простые, знакомые лица прохожих. Потом снова фашисты, юный Гг разгоняет паровоз, мелькают выстрелы, и мост рушится. Смертельно раненный командир имеет право на священный выстрел (что это такое – не спрашивайте) и реализует его.

Ну... круто, что тут скажешь. Густо замешано. И мораль очевидна: фашисты – это плохо, поэтому надо собирать отсветы семикрылых радуг, и раз в столетие пылинки сущего соединятся в мозаику. Чего тут непонятного?

А если серьёзно – очередное паразитирование на теме Великой Отечественной. Пафосное, болтливое и бездарное.

Прямо с первых строк Гг рассказывает журналистке про галактики, кварки, гравитоны. Сразу ясно, что будет НФ, причём очень твёрдая. Затем юный Гг (флешбэк) идёт по картофельному полю, а в небе летит самолёт, и мальчик меняется с пилотом сознаниями – на пару секунд. Затем нам объясняют, что такое электролюминесценция. А потом к Гг приходит постаревший пилот, и они рассказывают друг другу, как сильно любят Москву.

О чём всё это – я, признаться, не понял. Смысл упорно ускользал. Набор из штампованных красивостей («...Я не мог не почувствовать какой-то странной поэтичности и гармонии этих блеклых сентябрьских красок, когда лучи золотят серый пепел земли...»), наукообразных рассуждений для чайников («Точки в пространстве Гильберта и электроны очень похожи»), ну и, конечно, обязательное выдавливание слезы из читателя («Берёзовый крест с наброшенной на него серенькой кепкой – на могиле двенадцатилетнего мальчика, кинувшего камень в немцев, уводивших из деревни последнюю корову»). Сумбур, беспомощность, неумение внятно выразить хоть какую-либо мысль. Если коротко – словесная труха.

Линия фронта проходила по реке: здесь наши, а там – немцы. Поэтому днём купаться было опасно, а ночью – норм. Поскольку это было совершенно безопасно, то ночью я и моя Наденька плескались в реке, а в леске за спиной негромко пели песни наши боевые товарищи. Наденька была снайпером. У неё были очень большие глаза. С ней я успел узнать, как тепло воздуха прячется в часы звёзд в древесные стволы. Но не так много покоя нам было отведено под дулами фашистских пулемётов. Резвясь, как дети, мы ныряли, соревновались, кто больше просидит под водой, а потом она делала локтями вот так, вот так – и тростник шевелился. Нет, правда, шевелился – я сам видел. И птицы ещё взлетали. Меня это страшно заинтересовало, и я вспомнил, что любой мускул излучает радиоволны. Но очередь вражеского пулемётчика помешала мне исследовать феномен. В госпитале я маялся. Не спасал даже капитан Дроздов, который на бильярдном столе в подробностях рисовал карту Курско-Орловского выступа и доходчиво объяснял раненым бойцам, как нужно действовать. «По-иному воюем теперь, – говорил он. – Раньше, бывало, думали: откуда сила такая у немца, кто ж его остановит и когда? А начали вот с открытыми глазами действовать. Правильно я говорю?». Он был очень умный. Мы играли с ним в шахматы и много говорили о маятнике Фроуда. Потом (к чёрту подробности) река привела меня к любимой («Залётка мой, – нежно писала она мне. – Мало были мы с тобой...»), и на берегу я снова её увидел. Всё было, как раньше – река, наши, фашисты. И она стояла у воды и снова поправляла волосы – как прежде! И снова я задумался о маятнике Фроуда, о малейшем изменении массы или упругости. Сам Жуковский, создатель теории крыла, находил время, чтобы снова и снова возвращаться к загадке маятника Фроуда. Но что Жуковский – бог с ним, с Жуковским... я-то уже был близко... её звонкий голосок... мы были уже вместе, практически вместе, осталась самая малость... Но тут и настигла Наденьку нежданная пуля с другого берега. Кто, почему? Кому помешал этот прекрасный цветок жизни, когда красный цветок расцвёл у неё на груди и её цветущие глаза закрылись навечно? Не знаю, никто не знает. Но эта тайна, зловещая тайна будет мучить меня всегда. А может быть, и после...

Щербаков обожал писать разные лирические рассказы, в которых присутствовали элементы мистики и даже магии. Данный рассказ — один из таких примеров. Во время войны рассказчик знакомится с весьма необычной девушкой, которая каким-то непонятным образом умеет воздействовать на траву (читай, камыш) и птиц. По своей воинской специальности она — снайпер. Правда, ее способности не особо помогают ей бить фрицев, но это ж так лирично! Я могу «протелепать» простую авторскую мысль: даже в годину серьезных испытаний наш народ не зачерствел душой, не растерял своей человечности и возвышенных чувств, оставаясь на одной волне с родной природой. В советское время это звучало весьма естественно и романтично. Сегодня моя душа, зачерствевшая от негатива прошедших 40 лет, уже не воспринимает такую идею адекватно — что-то в ней кажется мне фальшивым и искусственным. И даже смерть главного персонажа в двух шагах от своего счастья выглядит слишком патетичной, чтобы сопереживать произошедшему. А все попытки автора научно объяснить сверхспособности Наденьки аналогией с маятником Фроуда кажутся еще более нелепыми, чем сами сверхспособности. Словом, то ли годы тому виной, то ли жизненный опыт, но сегодня рассказ Щербакова уже не кажется мне впечатляющим.

-------------------

РЕЗЮМЕ: лирико-мистический этюд о войне и сверхспособностях. Впрочем, война тут совсем ни к месту.

Хорошая книга. Но экранизация неудачная от книги осталось мало что.

Очень тихое, философское, похожее на сновидение приключение героев

Совершенно неправдоподобная, нелогичная ситуация описана в этом рассказе, поэтому и не заинтересовала всерьез. Этого не может быть, или может быть только во сне или фантазии писателя. Единственно, что здесь интересно — психология воспоминаний... Может здесь сказывается, что я вообще не поклонник творчества этого писателя... Как-то не мой он.

Сейчас гляжу на оценки, которые я поставил рассказам в этом сборнике, и вижу дикий разброс. И действительно ощущения – такие вот общие – остались довольно скомканными. Прекрасное начало было: «Ратные луга» Алексеева, «Побег» Гансовского, «Индия, любовь моя» Мелентьева и даже не лучший может быть рассказ «Молчание» Колупаева – все они были с каким-то своеобразием, со своей атмосферой, что-то притягательное в них было, да и сами истории были неплохими. А потом всё вдруг куда-то рухнуло, пошли рассказы наивные и нелепые, будто их писали школьники. Были и такие, в которых что-то одно было, например идея, а всё остальное отсутствовало напрочь. Были и рассказы-повторения известных зарубежных, как минимум в плане идей, причём так, что ничего своего они и не добавляли к этим идеям. Только где-то в середине сборника (даже в середине раздела «Повести и рассказы») блеснул Гуревич со своей «Троей» (вот действительно дал бы почитать тем юношам, что собираются податься в спортсмены), да в конце возникла настоящая жемчужина («Ошибка» Эджубова – прекрасная во всём, особенно на фоне многих слабых рассказов), подпираемая неплохим подростом в виде твёрдой научной фантастки Михановского («Испытание»). Но общий фон был слабым, каким-то подавляюще-нелепым. Раздел «Молодые голоса» оказался совсем никуда. Лишь отдельные товарищи чуть-чуть вылизали из-под отметки «средненько», а остальные были гораздо ниже этой самой отметки (больше всего запомнился рассказ-пародия Владимира Волина «Как сделать НФ фильм?», но и он оказался слишком уж коротким на мой вкус). С разделом «Грани будущего» дело обстояло лучше – два отличных интервью, одно с Ефремовым, второе с одним из создателей советской генетики, академиком Николаем Дубининым, да хорошая (и, как теперь видно, вполне правдивая), но опять-таки очень короткая статья Леонида Булыгина «Климат третьего тысячелетия». А вот статьи Сергей Павлова и Леонида Поспелова в разной степени разочаровали (Павлов поменьше, Поспелов побольше). Добавьте к этому неполную (причём кажется, что неполную сознательно) библиографию советской фантастики 1968-1973 годов за авторством Александра Осипова в конце, и невнятное (по-моему, это была какая-то неудачная попытка подражать Ефремову) предисловие в начале – и вот перед вами весь сборник. Общее ощущение? Да, есть тут хорошие рассказы (и, как минимум, один на мой вкус просто замечательный), но большое количество рассказов слабых и средних забивали всё, создавая какой-то общий сероватый фон. Да, на каком-то этапе чтения, стало ясно, что у сборника есть своя предполагаемая аудитория – подростки, школьники средних классов, чем иначе объяснить такое количество почти детских, наивных произведений? Однако это не снимает ответственности – произведения должны быть хорошими, особенно если они собраны в своеобразный итог года, особенно если они для подростков, для них ведь тоже нужно писать качественно, а не так серо и наивно. А это портит всё ощущение – серость, нелепость, наивность…

Я давно уже взял за правило читать предисловия после самой книги или, как тут, сборника, и в этот раз своей привычке не изменил. Вот только ощущение после этого остались странные – например, автор упорно говорит о фантастике именно научной, а в сборнике той самой научной фантастки не так уж и много, он даже открывается произведением классным, но никак не фантастикой с приставкой «научная». Параллель между домами будущего и летательными аппаратами прошлого (чуть ли не треть статьи) выглядит, по-моему, какой-то неубедительной, словно автор хотел блеснуть способом научно-фантастического прогнозирования, да только не получилось – и раз уж это аналогия, то надо было хотя бы к чему-то привести, а тут будто взялись за дело и бросили. «Соприкосновение науки и морали» в конце… Ощущение какого-то сумбура, желания сказать много умного и важного (хотя, по сути избитого) обратилось в какое-то неумелое пережёвывание избитых тем. В какой-то момент мне вдруг почудилось, что это предисловие написано «под» Ефремова, как подражание, повторяя его интервью из этого же сборника – тут вам и цитирование столпов коммунизма, и попытка представить что-то из будущего (эти «дома и летательные аппараты» против транспорта будущего у Ефремова), и мысль, что писатель-фантаст должен быть ещё и учёным (прямо с намёком на Ефремова и даже его цитатой). Не знаю, действительно ли автор пытался подражать, в чём-то даже копировать, но ощущение такое возникло. Ах, да, чуть не забыл, в этом предисловии есть ещё и коротенькое, в один небольшой абзац, представление некоторых из участников сборника – так коротко, будто действительно и не для того оно, предисловие…

Я не скажу, конечно, что это произведение мне уж очень понравилось или вот сильно запомнилось, но и ругать его почему-то не хочется. Всё-таки язык довольно неплох, и какое-то ощущение реальности происходящего тоже есть – возможно, как раз именно из-за того, что он подан как действительно имевший место случай в ущерб сюжету, что, в общем, недурно подошло под этот конкретный пример рассказа-гипотезы. Хотя само научное объяснение тут слишком короткое и слишком заумное на мой взгляд. Понравилось и объяснение, почему наш герой не так чётко запомнил всё, не поспешил предать случай огласке – 55-й год, совсем недавно была война, и память о ней и её следы волновали души молодых героев сильнее – и в этом тоже было что-то вполне реальное, понятное и убедительное. Однако так «не увлекаться биологией» чтобы считать, что огромная, с крокодила, странная многоножка, это нормально (и герой-то был не трёх лет отроду, а вполне себе взрослый) – ну, это совсем бред!

И получается, что все плюсы рассказа для меня разбились о минусы, выдав в итоге самую среднюю из возможных оценок.

Это по сути и не фантастика. Это легкое допущение, продиктованное совестью за поступок в детстве. Насколько проще представить фантастическое допущение о возврате в детство, чем вовремя попросить прощения...

Сразу говорю, что эта статья в некоторой степени, научная работа. Или же таковой мне показалась.

Прочитал полностью данное произведение. Автор интересно оперирует фактами и пытается бесстрастно рассудить о существовании Атлантиды или же её несуществовании в рамках сбора уже существующего материала и размышлений на данную тему. Понравилось то, что нет попыток рассмотрения космической супердержавы Атлантов : ) Это бы меня улыбнуло. Нравится также то, что рассматриваются сразу же аргументы ЗА и ПРОТИВ. При этом не отдаются предпочтения какой либо из сторон. А рассмотрение Атлантиды как собирательного образа ранее возможно существовавших различных островов, попытки сопоставить уже существующие факты, при этом, оговариваясь, что вот это может быть мистификацией, а это мои домыслы, а вот это имеет место быть и подтверждено — мне очень импонирует. Лёгкая ненавязчивая подача материала и попытки их обобщить без сухого и нудного текста — это именно то, что надо для читателя. Более искушённый историк/археолог может быть, выдаст какую-то более информативную оценку данной статьи (несоответствия, конструктивная критика с указанием где прав, а где неправ автор), но мне она показалась очень даже хорошо написанной.

Псевдоисторический бред, даже не фоменковский, а эзотерический. Автор объявляет: я открыл то, открыл сё, открыл всё... Прошло пятнадцать лет, автор, хваставшийся в одной из других статей, что им открыт секрет бессмертия, помер, не успев состариться, а о его великих «открытиях» что-то не слышно.

Одно из немногих произведений Щербакова написанное простым и понятным языком, без потетики, поэтизированности и аллюзности.

Произошло простое подение метеорита, чему автор рассказа стал невольным свидетелем. При этом в произведении даётся частная гипотеза о сопричастности пространств и взаимном проникновении. Ну, вот это ещё можно назвать твёрдой научной фантастикой, а ни те коротенькие зарисовки с патетикой и словоиграми в сборниках рассказов и в в журналах.

Довольно наивное и чисто земное (совдеповское) представление о контакте и исследовательской миссии инопланетян на далёкую планету. Будто не они к нам, а мы к ним прилетели и прячась, словно малолетний ребёнок за захудалым кустиком, за которым его все видят и делают вид что нет, думает, что всё так и есть. При этом ведёт себя словно профессиональный прогрессор. Наивно ситать о возможных письмах — разоблачениях инопланетянам, непонятным созданием клонов. К чему?!.

Хотя — на дворе же ведь только 1976 год, и верится ещё ярко и чисто в освоение космоса, во всепобеждающий разум и наши открытия великих просторов Вселенной.

Весьма поэтически — эффемерный рассказ, как и очень многое из/или в творчистве Щербакова. Техногенный мираж, тайга и путишествие по ней, исследование аномального феномена,технологические теории постройки сверх радиотелескопов, и, кудаж ж без них... тех самых, инопланетян, вечных странников исследующих космос и несущих в той же биологической форме подобия нас самих, доброе — вечное — мудрое. Да при этом и осуществляющих контроль незаметно живущих рядом с нами. При этом мчащихся по просторам как космоса, так и тайги (зациклило их что — то в тайге, видать потеряли ориентир, что стали ездит по кругу) на чисто земнм средстве передвижения. Может это ещё и смотрелось прекрасно — романтично в 70- х, но уж как — то наивно в наш просвящённый и рациональный век.

P.S. Отчасти, лишь только отчасти, некоторыми техническими ньюансами этот рассказ мне напомнил сразу два произведения, о которых сам автор рассказа и не мог догадываться тогда, потому как срок их реализации ещё не наступил : 1) Де Ченси «Космострада» (весь смысл в путешествии с планеты на планету транспортного средства через порталы) ; 2)Дж. Олшен «Не демонтировать!» (о появлении и материализации техногенных миражей).

Только от того, что мне нравятся многие произведения об освоении Севера и Заполярья, Сибири и Дальнего Востока ставлю 4. В рассказе хоть есть небольшой смысл...А вообщем — многие произведения Щербакова расчитаны на, ну, весьма специфичного читателя.