Лариса Романовская

Лариса Романовская о себе:

«Родилась в Москве, в Марьиной роще. Мама была библиотекарем, отец работал поваром. Через несколько месяцев семья получила квартиру и переехала в новостройку, на окраину Москвы. Спустя полтора года после моего рождения родители развелись. Связи с семьей отца не поддерживались довольно долго, вновь я с ним познакомилась, когда мне было восемь.

Главным человеком моего детства был мой дед по материнской линии, Михаил Иванович Горшков. Он учил меня придумывать сказки и рисовать, читал книги, водил в кукольный театр и иногда рассказывал о войне. Отчаянно жалею, что в силу возраста почти ничего не запомнила. Информацию про деда узнала только теперь, когда в Сети стали выкладывать сведения из военных архивов.

Росла благополучным, нервным, толстым и очень счастливым ребенком. Года в четыре мама научила меня читать и писать, и с тех пор я только этим и занимаюсь. Тогда же начала придумывать в тайне от всех несуществующие продолжения любимых книг — про Незнайку и про Мэри Поппинс. Спустя двадцать лет я узнала, что сочинять такие истории совсем не стыдно и это называется фикрайтерство, а сами истории — фанфики.

В 1985 году мама повторно вышла замуж (отчим был человеком достаточно жестким, в школьные годы мы с ним довольно сильно конфликтовали, а в какой-то момент стали почти друзьями), спустя ещё три года в семье родилась младшая сестра Елена. Мы с ней категорически непохожи во всем, начиная от внешности и заканчивая характером. Разница в восемь лет в детстве кажется огромной, поэтому общий язык нам с Леной удалось найти только сейчас.

В детстве я несколько раз меняла фамилию: носила отцовскую, мамину девичью, а потом фамилию отчима. Ее я взяла сама и добровольно прежде, чем отправиться в первый класс. Фамилия была достаточно смешная и не каждый школьный учитель мог произнести ее правильно.

В школе все было не сильно гладко. Ибо толстая, рыдающая по поводу и без, не ходившая в детский садик и патологически мечтательная девочка со смешной фамилией не могла не стать предметом для шуток. Часть шуток была на редкость дурацкой.

К средней школе стало окончательно ясно, что я гуманитарий. Сочинения в стихах, бескрайние монологи на уроках литературы и прочие приятные мелочи свое дело сделали. В десять лет я была твердо уверена, что вырасту и стану писателем (что не помешало мне в старших классах готовиться к поступлению на юридический).

В 1990 году умер дедушка. Тогда же я пообещала самой себе, что если у меня когда-нибудь родится сын, я назову его Мишей, в честь деда. Это обещание я сдержала.

Когда училась в седьмом, то начала ходить в литературную студию «Жизальмо» при Российской государственной детской библиотеке. Там был совсем другой мир, с людьми, больше похожими на книжных персонажей. Я упорно писала стихи, штук десять из которых было опубликовано в разных журналах и газетах, и читала все, что попадется под руку.

Любимыми авторами были Владислав Крапивин, Лидия Чарская, Марина Цветаева, Михаил Булгаков. Обожаемым — Борис Пастернак.

Выпускники нашей студии поступали в Литературный институт имени Горького. Со мной это тоже произошло — в 1997 году. Атмосфера в творческом вузе была специфической, а нравы вполне свободными. Вести сильно богемный образ жизни не получалось — с финансами в нашей семье к тому моменту было достаточно тускло. Стипендии хватало ровно на сигареты. Выходом стала журналистика, в которой я продолжаю вертеться и по сей день. Начинала внештатником в одной из столичных ежедневных газет, а потом много где успела поработать. Писала книжные рецензии и рекламные тексты про стройматериалы, репортажи на религиозную тематику, психологические статьи в журналы для подростков, аналитические колонки и контент для сайтов. В одном замечательном издании, ориентированном на мужскую аудиторию среднего возраста, несколько раз печатала под мужским же псевдонимом душераздирающие истории о странностях любви между мужчиной и женщиной. Не уверена, что сии опусы можно считать первыми опубликованными рассказами.

В 2001 году вышла замуж за друга из литературной студии. Взяла его фамилию, под которой теперь и публикуюсь. Романовский научил меня любить кошек и ходить в церковь. Отношение к религии с тех пор неоднократно менялось, а вот усатые-полосатые звери в квартире до сих пор благополучно водятся.

В 2003 году у меня родился сын. Назвали его, естественно, Мишей, в домашнем обиходе прижилось прозвище Мыш. В декрете я пробыла недолго, вернулась в журналистику, а вот стихи писать практически перестала. На горизонте замаячила довольно крупная депрессия. В процессе борьбы с ней я, неожиданно для себя, увлеклась сагой про Гарри Поттера. Читать корявый перевод книги было неприятно, зато в Сети нашлось дикое количество фанфиков. Подруга, рассказавшая мне об их существовании, недели три наблюдала мой читательский мандраж, а потом не выдержала и предложила «если тебе не нравится, что и как пишут райтеры, попробуй написать сама». Следующие года три я только и делала, что пробовала. Прятаться в собственной писанине от кризиса брака было очень удобно. Брак трещал по швам, а тексты лились рекой. В какой-то момент в них начали фигурировать уже не персонажи Роулинг, а мои собственные. За компанию вместе с прозаическими текстами стали появляться и стихотворные.

31 декабря 2008 года мы с Романовским обменялись новогодними подарками и, наконец, разъехались.

Со мной остался сын, трое кошек, спаниель и большая часть совместно нажитой библиотеки. Началась свободная и довольно неспокойная жизнь. Я сменила пять работ и похудела на двадцать восемь килограмм. Чтобы жить было не очень страшно, я начала рассказывать самой себе сказку про добрую ведьму, которая помогает таким же неприкаянным обормотам как я сама. Следующие полгода я потихоньку записывала эту странную историю, а потом в течение года отсылала рукопись текста в разные издательства. В итоге роман «Московские сторожевые» был опубликован в издательстве «Астрель». Книга вышла из типографии за три дня до Нового года и стала самым удивительным подарком за всю мою взрослую жизнь».