Итак, все действие крутится вокруг исполнения оперы “Смерть Петрония”, поставленной сто лет до описываемых в книге событий.

*** Действующие лица и исполнители (группа Алмазный Витязь) ***

Магдалена Валевская-Нахмансон: Азия, нубийская рабыня.

У. Вертиго: Петроний.

Нина Корш: Силия, подруга Петрония.

Вацлав Костжевский: всадник Луций.

Фильтикус: мальчик Гитон.

Кароль Баволь: оформление и декорации.

Ладислав Ковач: композитор.

При этом Фильтикус — это псевдоним Марека, а У.Вертиго — это псевдоним Зенона Андрыча.

Во время постановки были проиграны фрагменты музыки сфер (отсылки к античной космологии, согласно которой трущиеся об эфир небесные сферы издают звуки), которую написал (дешифрировал?) Л. Ковач. Суть проекта знали трое: Ладислав Ковач, Вацлав Костжевский и Зенон Андрыч, при этом З. Андрыч был главным идеологом проекта и автором либретто, по задумке Андрыча исполнение музыки сфер в сочетании с построением актеров на сцене в виде некой оккультной фигуры и чувственным резонансом со зрительным залом будет способно изменить мироздание, “подправив” несовершенный мир.

Исполнение музыки оказалось неожиданным и похожим на удар молнии, которым по касательной зацепило оркестрантов и зрителей (описание действия со стороны внешнего зрителя: “Все впали в экстаз. Оркестр, исполнители. Публика. Публика тоже. Не было никаких шпанских мушек. Был восторг, единение, чудо общности. Чистая телесная реакция на переплетение гармоний. Память об этом передавалась от отца к сыну. От отца к сыну. Когда все кончилось, мир показался… таким бедным!”). Но основная часть удара досталась актерам и Л. Ковачу, который дирижировал на кафедре. Как это выглядело с точки зрения исполнителя, описывает В. Костжевский (там длинная цитата, не буду ее включать в отзыв, само описание — во фрагменте, происходящим на квартире у Вейнбаума). Но, похоже, что больше всех досталось З. Андрычу, который “нарочно так всех расставил, так все распланировал, чтобы основная сила досталась ему”.

В итоге актеры получили то ли дар, то ли проклятие, но в любом случае оно досталось им дорогой ценой. И если в начале все выглядело более-менее нормально, то чем дальше, тем больше возникало проблем — кто-то раздваивается, распадается, кто-то “окаменел”. Например, Корш после оперы “вдруг начала баловаться предсказаниями, иногда очень точными”, но в итоге “сошла с ума, потому что жила одновременно в разных временах.” Валевская, похоже, также живет в разных временах: Янина “воображает себя как бы воплощением Магдалены Валевской. Говорит, разделяет ее воспоминания”. Костжевский вынужден периодически огромным усилием пересобирать себя заново.

После исполнения оперы Л. Ковач уничтожает свою партитуру, З. Андрич безуспешно пытается уговорить его попробовать еще раз и исправить все допущенные ошибки.

По прошествии ста лет, уже в нашей современности, члены группы Алмазный Витязь так или иначе присутствуют в своем ли виде или в виде некой реинкарнации. Некоторые из них на виду (Валевская — та вообще актриса театра), Марек — зомбиподобный завсегдатай кафе “Синяя бутылка”, Корш — уборщица в театре. Но вот с Ковачом и Вертиго дело обстоит сложнее. Ковач бесследно исчез во вторую мировую, хотя очень похоже, что нищий, с которым периодически общается герой, — это и есть Ковач. Напрямую об этом не сказано, только намеки: нищий в прошлом был музыкантом (“Лабал когда-то. Давно. Теперь не лабаю”), знает много деталей о группе Алмазный Витязь, он же подробно рассуждает об ошибках, допущенных Ковачем при расчетах музыки сфер: “я не знаю, надо ли учитывать пояс астероидов. Там засада с этими сферами <...>” ну и так далее.

И все же для меня самая загадочная фигура группы — это Вертиго, который с одной стороны “Умер в семьдесят первом. Ему было уже под восемьдесят тогда.”, а с другой стороны — он же отец главного героя, а в настоящий момент — вахтер театра. Как отец героя стал вахтером в театре и почему, — описано хорошо и подробно, но почему он Вертиго — мне неясно (( Разве что в фигуральном смысле, а не реальном.

Вообще в романе многое осталось мною непонятым. Например, ветка событий, связанная с мистикой (оборотнями, вампирами, саламандрами и т.п.). В романе есть намеки, которые позволяют предположить, что появление оборотней — тоже следствие воздействия на мироздание исполнения оперы, но что-то было сделано неправильно и все пошло наперекосяк. Почему оборотни? Например, в либретто Петроний, которого играет Андрич, произносит следующие слова: “Ночь темна, и полна чудовищ. Фебея освещает их одиноким оком. Утро все развеет. Пока же ночью ты во мраке становишься сам собою, обрастаешь шерстью, для беззащитных страх и ужас…”. В ходе же выступления, в момент наивысшего накала страстей, Андрич “опустился на четвереньки и завыл, стоял так, припадая к доскам, шея вытянута, голова… тоже словно бы вытянута, и таким длинным рылом и задрана вверх, и воет, воет”. Действительно ли исполнение оперы сгенерировало новую мистическую реальность города? Как связана музыка сфер, прозвучавшая в опере, с музыкой сфер из хрустального шара, почему Валевская присутствует в том же шаре, и что это вообще за шар такой? Какую роль играют в действии Вейнбаум и Урия — все это вопросы, на которые у меня нет ответа.

Думаю, что если скрупулезно перечитать текст, обращая внимание на все намеки, раскиданные там и сям, можно понять и это. Но у меня кончились силы на расшифровку и не осталось желания сделать еще один заход. Поэтому оставлю это на потом — быть может, через год-другой я перечитаю роман еще раз, и тогда этот отзыв будет служить мне трамплином.