Анатолий Уманский пишет, пожалуй, самое крутое чтиво, что есть в хорроре на русском языке. Сужу я, понятное дело, не с позиции литкритика и знатока жанра, но с точки зрения читателя, автора-дилетанта, любителя ужасов и мистики. Поэтому скажу просто и прямо: Уманский хорош. Так хорош, что однажды после прочтения на ночь «Кровавых мальчиков» (или то был «Яко тает дым»…) я увидел его во сне, где в некоей инфернальной однушке он объяснял, как нужно писать настоящий хоррор. Жаль, после пробуждения я все забыл.

Чем хороша проза Уманского на примере ее квинтэссенции – авторского сборника «Догоняй!» (давайте по пунктам, мне так будет удобнее):

1. Отточенный, ладный и ясный стиль;

2. Литературность и образность, метафоричность без перегибов;

3. Динамика, хороший темпоритм, сюжет почти без просадок;

4. Кинематографичность, живые диалоги и яркие персонажи;

5. Честность, искренность, бесстрашие и бескомпромиссность в демонстрации страшного;

6. Уместные натурализм, кровь, жестокость и ультранасилие;

7. Работа с матчастью, достоверность, внимание к деталям;

8. Ответственный подход к делу, серьезность, основательность;

9. Умение нагнать страху и заставить сопереживать без дешевых манипуляций.

Список можно продолжать, но и этого достаточно, чтобы рекомендовать «Догоняй!» всякому заинтересованному в качественной литературе в целом и в литературе ужасов в частности. Поскольку в первую очередь Уманский – ярко-выраженный жанровый автор (когда я слышу словосочетание «русский хоррор» перво-наперво в голову мне приходит именно он (а затем уже Алексей Атеев)). При этом может не только в ужасы, не сковывает себя жесткими рамками и условностями. Яркий пример: повесть «Отблеск тысячи солнц», тяготеющая к магическому реализму.

Плюс ко всему, Уманский тематически разнообразен (опять же – по списку):

1. Лавкрафтовские страсти в декорациях ВОВ – «Алая печать»;

2. Мальчишеский хоррор, перетекающий в чернющий маньячный сплаттерпанк-триллер – «Кровавые мальчики»;

3. Быто-колдовская бесовщина в «сеттинге» 90-х – «Яко тает дым»:

4. Фольклорно-исторический хоррор в антураже русской Аляски – «Америка»;

5. Зоохоррор со слоном во главе и цирковыми задниками – «Господин Элефант»;

6. Гротескный жестокий ужастик с суккубом в качестве примы – «Гран-Гиньоль»;

7. Кровавый мифологический хоррор на фоне лазурной греческой провинции – «Пенелопа»;

8. Безжалостная антимилитаристическая притча, сюжетно напоминающая «Сон смешного человека» – «Змей»;

9. Занятная мистическая миниатюра на зубок – «Догоняй!»;

10. И, наконец, масштабная, преисполненная надежды антивоенная повесть в пепельных декорациях постъядерной Хиросимы – «Отблеск тысячи солнц».

Короче говоря, читая «Догоняй!», вы не заскучаете. Каждый новый текст будет перебрасывать вас из одного места-времени в другое, где сюжеты о мести и силе воображения сменяют рассказы о проклятой наследственности и морально-нравственных дилеммах.

Но, несмотря на тематическое разнообразие, проблематика, которая пронизывает все творчество Уманского, – вопрос о природе зла. И уже в первом большом рассказе сборника он ставит его в основу сюжета.

Герой «Америки» комендант Белкин, помещенный автором в экстремальные условия – зимний форт на Аляске, находящийся чуть ли не на осадном положении, – вынужден пройти испытание на человечность, которое в итоге проваливает. Но не из-за слабости духа, а потому, что оказался одурачен злыми силами. (Спорное решение, на мой взгляд.) То есть Уманский как бы проверяет на прочность волю героя, его сущность: станет ли комендант чудовищем? уподобится ли зверю под гнетом бедствий? И делает неутешительный вывод.

Дальше – больше. Зло отражается в искаженных страстями лицах, вроде бы приличных и цивилизованных зрителей, которые толпами идут на спектакли Гиньоля ради зрелища садистских расправ. Оно же находит отклик в поступках военных преступников, что насилуют и убивают, опьяненные кровью и тотальной безнаказанностью, как бы давая волю своему внутреннему Зверю (или Змею?). Оно отражается в отцах (старший Шульц, дядя Гриша Миронов, папа из «Яко тает дым», Палемон): в их черных бесовских двойниках, подавляемых волей или прячущихся, как мистер Хайд, до поры до времени под маской добропорядочных граждан. И даже в детях – в маньяке-психопате, который, будучи еще подростком, уже кровожаден и жесток. «Откуда все это зло?» – спрашивает автор и тут же пытается ответить.

Оно приходит с кровью, прячется в генах, в наследственности, в происхождении – о чем читателю рассказывают сюжеты «Пенелопы», «Яко тает дым» и «Господина Элефанта», – и фактически не зависит от выбора. Ведь какой здесь выбор, когда твой отец сам Дьявол. Или зло проникает в человека вместе с воспитанием и взрослением, оно взращивается окружающей средой и продиктовано не столько внутренними, сколько внешними факторами: не мы такие, жизнь такая, – могли бы щегольнуть сомнительной цитатой в свое оправдание персонажи «Отблеска тысячи солнц», «Кровавых мальчиков», «Змея», «Алой печать» и того же «Господина Элефанта». Или же эти самые внешние и внутренние обстоятельства одинаково важны, и одно запускает другое как некий тайный шифр, надиктованный спящему в человеке убийце-агенту – отголоску изначальной, первобытной дикости, что сидит глубоко в каждом из нас, придавленная элементарной этикой и гуманизмом, и ждет своего часа, чтобы явить миру свой чудовищный лик.

Человеческое против Звериного. Расчеловечивание случается из-за войн, тяжелых жизненных условий, социальных потрясений, жестокого обращения, потакания низменным желаниям и слабостям и т. п. Удерживают (или возвращают) человечность: любовь и надежда, воля и характер, воображение и искусство.

Невинность противопоставляется злу, и первая же от него страдает. Джун и его сестры в «Отблеске тысячи солнц», Стрижка из «Кровавых мальчиков», детские воспоминания полковника в «Змее», даже слон, один из самых символически кротких и мирных зверей на планете, под гнетом жестокости приходит в кровавое бешенство под финал «Господина Элефанта» и образ этот кажется мне аллегорическим.

Но миры Уманского все же не бесконечно черны и беспросветны (по крайней мере, не все из них). Лучше всего надежду и «свет побеждающий» демонстрируют финалы «Отблеска тысячи солнц» и, пожалуй, «Яко тает дым» – одной из самых жестоких и кошмарных вещей, что я читал.

Итого, в «Догоняй!» нет проходных историй. Вообще. Все они хороши в большей или меньшей степени. А некоторые так и вообще отличные. Сам факт того, что Уманский публикуется редко, показывает серьезность подхода. Шутка ли, по одному, максимум по два текста в год. А иногда и того реже (вероятно, сказывается работа над крупной формой). Такому трудолюбию и терпению стоит позавидовать (я вот, например, завидую). И, наверное, потому, что автор подходит к писательству с такой самоотдачей и обстоятельностью, истории его получаются настолько хороши. Но в этом же, как для читателя, кроется и минус. Ведь хочется еще: нового, свежего.