Олег Волховский «Маркиз и Жюстина»

Двое взрослых людей по взаимному согласию причиняют друг другу боль — и один из них оказывается в тюрьме. Государство лезет туда, куда его не звали, и применяет к человеку ровно то, что он, по версии обвинения, не должен был применять к партнерше: принуждение, боль, унижение. Только теперь без согласия.

Это роман о том, кому принадлежит тело. И о том, что государство всегда отвечает на этот вопрос однозначно: конечно, ему любимому!

Герой — преподаватель, виолончелист, довольно обычный человек — проходит через камеры предварительного заключения, избиение дубинками, голодовку, допросы с провокациями, а следователь говорит вслух то, что обычно остаётся за кадром: «Нам, знаете ли, всё равно, кого сажать». Машина запущена, и она перемелет того, кто под руку подвернулся.

Параллельно роман разворачивает огромную историческую панораму государственного насилия: инквизиция, английская «квалифицированная казнь», японские методы допроса с признанием как «царицей доказательств», американский электрический стул с его горящей плотью, советская пуля в затылок над унитазом. Это не отступления и не энциклопедические вставки — это обвинительное заключение. Каждая страница этой хроники задаёт один и тот же вопрос: чем отличается цивилизованное государство от того, что оно объявляет варварством? Ответ автора неутешителен: только наличием процедуры и отсутствием личной ответственности исполнителя. Три капельницы вместо одной — чтобы никто не знал, кто именно нажал на зажим.

Герои книги практикуют то, что сами называют тремя принципами: безопасность, добровольность, разумность. Именно этих защиты трёх принципов последовательно лишён всякий, кто попадает в руки государства — будь то средневековый еретик, японский подозреваемый или московский задержанный. Контраст не декларируется, но выстроен идеально. Персонаж, практикующий садомазохизм, аккуратно обрабатывает раны антисептиком и держит под рукой лекарства. Государство, карающее его за это, бьёт дубинками, морит голодом и не пускает врача.

Роман помнит и о маркизе де Саде — не как об иконе субкультуры, а как о человеке, дважды приговорённом к смерти и написавшем в промежутке между тюрьмами трактат против смертной казни. Это не курьёз биографии — это база. Тот, кого общество объявляет воплощением насилия, оказывается последовательным противником насилия государственного. Те, кто казнит во имя порядка, оказываются его воплощением.

В финале герой уходит, и это не бегство и не капитуляция, а акт суверенитета над собственным телом, последний из доступных. Государство так и не смогло доказать своё право распоряжаться им при жизни. И герой торжествует над ним, забирая это право себе.

«Маркиз и Жюстина» — роман о том, что любая власть над чужим телом требует оправдания. И о том, что единственное оправдание, которое выдерживает проверку, — это согласие.