Василий Панфилов «Великая Депрессия»

Во время теракта в Германии погибают три(!) наших русских эмигранта — кто-то задавил и взорвал их фурой (вроде бы, но это не точно). Спавнятся(!) опять втроём(!) на этом же самом месте, обкладывают всё и вся бомж-матом, но оказываются уже в Германии 20-х годов. Заселяются в бомж-хостел, скупают местную бэушную одежду в обмен на кольца и часы. У одного из них (у ГГ) вскоре начинается интернет-ломка и последующая жёсткая депрессия с прокрастинацией и на предложение товарищей о прогрессорстве, магнатстве и власти отвечает отказом в стиле: «Зачем это всё, если здесь нет Ютуба с котиками!? Без инета всё равно ВСЁ БУДЕТ ВОНЮЧИМ!»... Прокрастинирующий ГГ экстренно грабит немецкий банк и втихаря свинчивает на потно-вонючем пароходе в Южную Америку (сам не зная зачем, искать там WI-FI, что ли?). Вылазит из потно-вонючего парохода, братается в потно-вонючем порту с индусами-эмигрантами и спасает их цирковыми фокусами(!) от местных потно-вонючих колдунов-вуду(!). Затем с побратимами-индусами едет в потно-вонючие южноамериканские джунгли (опять таки сам не зная зачем) и в какой-то потно-вонючей деревушке с заляпанными грязью папуасами получает палкой по кумполу — очухивается в потно-вонючем рабстве на прииске алмазов. Становится личным татуировшиком и медбратом у потно-вонючих бандитов-рабовладельцев. Потом выписывает себе в потно-вонючих бараках духовую трубочку и яд кураре и рутинно-снайперски расстреливает всех лагерных пёселей и охранников, а в кого не попал, тех зарубливает и зарубляет курарным-же мачете... Едет в Венесуэлу в Каракас, где его опять грабят — бегает в кальсонах по Каракасу. Неизвестным алгоритмам образом устраивается секретарём-мемуарщиком без зарплаты к какому-то нищему Дону Карлосу живущему на одних огородных бананах и в долг в роскошном и статусном особняке... Потом, вроде бы, опять собрался ехать в Германию (WI-FI у предков Мадуро и Мочадо таки не нашёлся?)...

Весь этот бессмысленный депрессивно-монотонный бред сопровождается флешбеками о жизни в казахском Атырау, о работе малолетним вором-форточником в Москве, об эмиграции с семьёй в Германию — всё это, РАЗУМЕЕТСЯ, щедро приправлено бомж-лексикой (нецензурной матерной бранью).