Геннадий Гор «Имя»

Когда-то я читал повести Гора, в том числе и эту, еще студентом. Они мне очень нравились как раз своей аллегоричностью и, если так можно выразиться, остраненностью от обыденности. Намного позже я узнал, что Гор был довольно близок к обэриутам, хотя и не входил в это объединение: может, и к счастью для себя. Тогда я понял, откуда в его «фантастике» появилась характерная тенденция — ничего не объяснять в итоге. А не инопланетянин ли живет на 10-м этаже? А кто его знает. Так ничего и не выяснится. Рассматривать «Имя» как обычную НФ или, скажем, детектив, невозможно. Тогда надо было бы объяснять не только про художника-инопланетянина, но и про управдома с десятком имен. А это, как ясно каждому, совершенно невозможно. Точно так же, как и необъяснимый прыжок Саула в светлое будущее — и обратно — в «Попытке к бегству».

И нет, это писалось совсем не для детей, а просто от имени подростка. Который еще не понимает, что мать его — обычная мещанка, стремящаяся подальше от всего необычного, дядя Вася — несколько уставший от жизни циник, а Воробушкин-дед — доносчик и завистник. Но обо всем происходящем рассказывает с детской обстоятельностью. Кстати, замечательная черта времени, вставленная автором в беседу за столом: «завтра он скажет, что он Лев Толстой и даже сам поэт Евгений Евтушенко».

Хорошо, но о чем же все-таки это написано? Я думаю, что о важности Имен. Назвать что-то или кого-то правильно — это придать ему новые качества и возможности. А ведь совсем незадолго до этой повести Урсула Ле Гуин написала один из самых блестящих своих рассказов: «Правило имен». По сути, о том же.

И все-таки, как удивительно и ни на кого не похоже писал Геннадий Гор. Вряд ли его произведения понравятся молодым любителям фантастики — в них не только нет ни капли остросюжетности, но и вообще действия зачастую очень мало. Но если сесть и попробовать читать не торопясь...

Повесть (все-таки повесть) «Имя» написана очень простым, практически бытовым языком, но при этом оказывается чрезвычайно романтичной, загадочной и красивой. И еще интеллигентной — какой-то старой питерской интеллигентностью, какая встречается и в книгах других ленинградских патриархов фантастики — Шефнера и Житинского.

И еще: Гор, по-моему, первый советский фантаст, в финале произведений которого не стало появлятся однозначного объяснения всему, что хотел бы в конце концов узнать читатель. И, что удивительно, читатель на это не обижается. Расставь писатель в конце все точки над «и» — и из повести сразу ушло бы все очарование неизвестного и загадочного.

Очень оригинальная фантастическая гипотеза о возможности появления духовных близнецов. Но вот манера письма автора, явно рассчитанная на детскую аудиторию с длинными диалогами, разъяснениями, несущественными деталями немного утомляет. Но в целом неплохое произведение, непохожее на произведения других авторов. И это придает ему некий оригинальный колорит.