Пьер Буало «L'assassin vient les mains vides»

«Убийца приходит с пустыми руками», — примерно так можно перевести название этого замечательного детектива, с полным основанием имеющим право называться «классическим». По ощущениям, кстати, написанного где-то в 1930-х, а не в 1945-м, и пролежавшим в редакторском столе до лучших времён — ибо здесь нет ничего, что напоминало бы о недавних событиях, потрясших мир. Вместо того рисуется театральное, бескомпромиссное противостояние между властной пожилой хозяйкой (видимо, месье Буало вспоминал свою тёщу...) и «неподходящей» женщиной из мира кабаре.

Это не какая-нибудь современная подделка, а самое настоящее французское «хонкаку» по духу, пришедшее с Champs-Élysées. В уютном поместье «Les Chaumes» спонтанно собирается небольшая компания: рассказчик, его сослуживец, внук хозяйки с невестой — певицей с подмостков Монмартр. Некоторое время на вечере присутствует, собственно, сама хозяйка, пожилая Аполлония Фонтейль. И да, чуть не забыл — разумеется, великолепный Андре Брюнель, который, как всегда, неразлучен со своим другом. Приятный вечер за карточной игрой в бридж, коробка с дорогими сигарами, la mirabelle fruitée, льющаяся по стаканам. Ранняя публикация была с фото-иллюстрациями, позволяющими лучше представить всех персон — настоящих французов. А какие названия глав — «Андре Брюнель кладет в карман тринадцать карт»... В общем, всё, что нужно для камерного детектива — и, что особенно ценно, автор использует ограниченное число ингредиентов. Даже невнимательный читатель, который часто путается и забывает кто есть кто в детективном романе, легко усвоит имена всех присутствующих.

... Казалось бы, всё предельно просто. Крик жертвы раздаётся прямо во время игры в бридж, при этом четверо человек находятся за столом, за игрой, а один из компании прогуливается в парке. Теоретически хозяйку (погибла она, да...) мог заколоть кто то со стороны, влезший в окно этого трехэтажного сельского особняка, но выбор орудия (нож-резак для бумаги) говорит, что нападение инициировано на скорую руку. Да и не видели они никого, спускающегося с лестницы...

Что ж, остаётся констатировать: настоящий мастер детектива — прежде всего мастер обмана. Мы, конечно, подозреваем, что убийца — кто-то из сидящих за столом — в противном случае было бы скучно; а откинув Брюнеля и его верного друга-рассказчика, поиск суживается всего до двух человек — певицы и жениха, бабушкиного внука. Но как объяснить факт, что жертва издала предсмертный крик во время игры — удалившись к себе в отдельную комнату? Вот то-то и оно. Нельзя же единовременно находиться в двух местах. Но для истинного француза вроде месье Буало подобный трюк столь же естественен, как распить бутылку мозельского. Я, конечно, немного догадывался, как оно произошло (в романах бывают ведь разные варианты сдвига фактического времени смерти), но способ, предложенный Буало несколько снижает оценку его роману. Нет, Брюнель, конечно, великолепен, особенно, как он в нюансах карточной игры разбирается, но все же... Выясняется, что он показал себя непрофессионально в определённой мере. Если сказать завуалированно. Ну, допустим, приходит сантехник чинить кран, из которого хлещет вода и заливает полы. Зайдя в квартиру он бросается в другую комнату, посмотреть, далеко ли ушла вода, а в это время находящийся за спиной — зашедший следом сосед-вредитель — спешно доламывает кран окончательно... То же самое и в другом фрагменте, опять же, во избежание спойлеров, придётся сказать образно. Как будто бы вам сверху пачкает голову голубь, но вы молча терпите, пусть вам и становится уже совсем нестерпимо, ибо вы совсем выпачкались — и всё ради того, чтоб не спугнуть криком другую, благородную птицу, примостившуюся где то неподалёку.

И всё-таки то была хорошая история. Как знать, может быть, причудливая условность, отмеченная мной как недостаток, напротив, составляет главный шарм этого старого и доброго французского детектива.