Дария Беляева «Красная тетрадь»

Чтение «Красной тетради» меня ранило. Этот текст корябающий, выбивающий из равновесия буквально на каждой своей странице, и при этом на удивление увлекательный и светлый. В каком-то смысле даже оптимистичный. Хотя уж от чего-чего, а от боди-хоррора пополам с включённой на полную мощность слезодавилкой про несчастных и всем на свете безразличных детей, заведомых изгоев, которым некое межпланетное государство уготовило полную всех видов боли и ужаса жизнь и скорую, дай бог дотянуть до 25, мучительную смерть от «полиорганной дисфункции», оптимизма точно не ожидаешь.

По форме «Красная тетрадь» устроена буквально как толстая тетрадь с красивой красной обложкой, личный дневник 12-летнего пионера Арлена Жданова. И начинается его дневник с записи о том дне, когда Арлен наконец-то едет в поезде в санаторий у моря. Ещё точнее, с четырёх причин, по которым Арлен хочет полететь в Космос. Его тетрадь читают и иногда пишут туда все, кто ни попадя — и одноклассники, и другие дети из санатория, и тусящие с ребятами на курорте местные. На первый взгляд перед нами совсем обычная история о беззаботном советском детстве, дружбе, первой любви, взрослении.

Только этот 12-летний пацан вряд ли может показаться хоть кому-то из читателей обычным, хотя сам он об этом, по-видимому, не подозревает:

«Обычно люди ведут дневник по нескольким причинам: контейнирование эмоций, систематизация мыслей и консервирование воспоминаний. Так как я с гордостью могу назвать себя среднестатистическим человеком, я преследую все три цели».

Да и растёт наш «крошка политрук», как называет главного героя насмешливый одноклассник, в отнюдь не обычном месте и в отнюдь не обычных даже для этого необычного места обстоятельствах. Действие романа разворачивается на Авроре — маленькой колонизированной сотни лет назад землянами планете, всё население которой пережило эпидемию ксеноэнцефалита — заражения местным паразитом, живущем в мозгу и частично управляющим поведением носителя. 80% колонистов погибли. Остальные 20% были всё равно поголовно заражены червём, личинки которого передаются в том числе и вместе с половыми клетками носителя. Если червя не активировать какими-то серьёзными физическими травмами или эмоциональными потрясениями, чем-то таким, что червь воспримет как угрозу жизни своего хозяина, он так и останется в спящем состоянии, не будет развиваться. Если активировать — вступит с человеком в своеобразный симбиоз: любые ткани хозяина смогут регенерировать с невообразимой скоростью, усилием воли можно будет создавать из своего тела практически любые формы, носитель будет способен удерживать телепатическую связь и делиться воспоминаниями с другими «владельцами» активных паразитов.

Когда эпидемия началась — колонию изолировали и надолго забросили. А однажды повторно открыв, ужаснулись обществу, которое там было создано симбионтами. Прогрессивные пришельцы разгромили одичавших и пугающих их «червивых нелюдей», а потом воссоздали для побеждённых тот социальный строй, тот исторический период и тот уровень технического развития, которые показались победителям наиболее подходящими для туземцев с их невероятной, многократно усиленной червём склонностью к коллективизму — СССР 70-80-х. Червивого Императора и всю его династию уничтожили. Крайне жестокую практику принудительной активации червей до поры до времени полностью пресекли.

Но долго ли, коротко ли думается всяческим начальникам, а государственные нужды рано или поздно всегда побеждают гуманистические устремления. И межгалактические большие шишки сначала начали использовать выживших взрослых особей со случайно активированным червём как суперсолдат, а потом решились и на выращивание космических солдат прямо с младшей школы, так, чтобы к 12-13 годам они уже могли стать полноценными универсальными шпионами, киллерами, бойцами:

«Слово «пионер» происходит от одного из земных языков, оно означает что-то вроде «первопроходец». Наша группа — первая в своём роде, большой эксперимент, который должен окончиться грандиозным успехом. С самого начала проект назывался «пионерским»».

Шестеро одноклассников — автор дневника Арлен, его лучший друг Андрюша, заклятый враг Боря, образец для подражания Володя и девочки Фира и Валя — это самая первая группа по контролируемой активации червя, проходящая физическую и эмоциональную подготовку к активации, включающую техники допроса пленных, в том числе «практику лёгких пыток», и методики сопротивления допросам с этих самых пыток применением, отрабатываемые пионерами друг на друге. Лето в санатории у моря, когда черви ребят должны наконец-то проснуться — это только завершающий, самый последний этап многолетнего обучения.

Червь в голове в этом романе — удобная метафора для того, что в чьей-то другой прозе могло бы быть напрямую названо психологической травмой. Каждый из шестерых детей-пионеров по-своему покалечен. Беляева даже даёт абсолютно прозрачный намёк, куда смотреть, в «Записи 5: Психологические характеристики от доктора Шиманова (младшего)»:

«Значит так, как доктор медицинских наук, имею сказать следующее: все здесь е**нутые».

Беляева нигде не ставит диагнозов напрямую, но она с первых же страниц романа выстраивает поведение своих персонажей так, что оно складывается в узнаваемые клинические картины:

Арлен — хрестоматийный случай обсессивно-компульсивного расстройства (навязчивых мыслей и состояний, и постоянных попыток избавиться от вызванной ими тревоги с помощью таких же навязчивых, утомительных действий) с чертами эпилептоидности: вязкость мышления, ригидность (трудности с коррекцией убеждений, адаптацией к меняющейся среде), списки, ритуалы, доходящая до паранойи бдительность, поиск вредителей. Он ребёнок, которого с пяти лет учили, что любовь выдаётся в награду за послушание и правильность.

Володя — патернализированный, проявляющий гиперконтроль старший брат, который своему мелкому «за папу, маму, тётю, дядю и собаку», полностью диссоциированный с собственными потребностями и переживаниями, имеющий только одну цель в жизни — «лишь бы Борька был счастлив».

Боря — яркий образец истероидного расстройства с чертами гипервозбудимости на фоне посттравматического стрессового расстройства, вызванного насилием отца и холодной нарциссической отстранённостью матери: театральность, постоянные провокации, потребность в зрителе («Жизнь — это мюзикл»), демонстративные самоповреждения.

Фира — девочка с навязанной семьёй жертвенностью и синдромом спасателя. Она растёт с мыслью, что должна научиться регенерировать и отдать свои лёгкие неизлечимо больному отцу.

Валя — сирота, жившая с дядей и тётей, которые её не любят. Агрессивная, тревожная, с избегающим типом привязанности. Готовая всегда заранее ударить, чтобы уберечь себя от возможной боли.

Андрюша — самый жуткий. В его случае Беляева рисует настоящее шизоидное расстройство: эмоциональная холодность, пристальное скрытое наблюдение за девочками, зоосадизм, склонность к мрачным фантазиям, трудности в установлении близких отношений из-за отсутствия эмпатии. Он пишет про себя: «Я такая пустота». Он в отчаянии, он запутывается в своих мыслях, страхах и желаниях.

И конечно же все перверсии только усугубляются, обостряются по мере того, как дети попадают в ломающие их не очень-то уютный, но привычный мир условия.

Мать Арлена пишет сыну в «пионерский лагерь»: «Ты ведь не оружие, не предмет, нельзя отдать тебя, чтобы наточили и использовали для убийства». Однако не только можно. Она собственными руками именно это и делает.

Она и много-много других людей. В общем-то, практически все взрослые персонажи и оставшееся за кадром некое правительство. Героев «Красной тетради» усиленно расчеловечивают. Но они вопреки всему наоборот очеловечиваются, становятся более живыми и непокорными, «своими собственными», чем в начале книги. И только поэтому перед нами не безысходный, антиутопичный текст, а полная надежды история о победе жизни над не-жизнью.

Покидая Аврору и заполняя последнюю страницу в своей «Красной тетради», Арлен Жданов пишет:

«Мне больно, печально, и многое мне непонятно. Но я не отказываюсь от своего принципа: защищать слабого — привилегия сильного. Это всегда будет важно, что бы ни происходило вокруг.

Уезжать тяжело, потому что, когда я уеду, все перемены, произошедшие со мной и с другими, окончательно вступят в силу, как договор после подписи. Это грустно.

Но у меня есть надежда, люди будущего, на то, что вы будете лучше меня во всём».

«Наверное, это и есть взросление, темное пятно между детством и юностью».

«Странный» роман взросления, в котором телесные изменения не ограничены гормональной перестройкой. В течение нескольких недель в лагере у моря дети окукливаются, теряя прежних себя. Некоторым удается слепить из себя имаго, удовлетворяющих общественным потребностям, но никому от этого не легче. Главная мораль, открывшаяся героям произведения: «Не бывает правильного выбора».

Каждый читатель в романе найдет что-то свое: психологический роман о подростках, кроненберговский бодихоррор, планетарная социальная фантастика со стилизацией развитого социализма, очевидные библейские мотивы (червь-паразит, получаемый еще в половых клетках родителей, — интересная вариация «первородного греха», другие аллюзии без спойлеров не приведешь), и даже политическую сатиру (братьев-погодок зовут как первого и второго президента РФ). Можно искать в тексте аллюзии и пасхалки: мой читательский опыт указал на Герберта, Бэнкса, Пелевина и даже Логинова, тем более что уже есть прямые цитаты Шекспира, Дарвина и Виктора Голявкина. Впрочем, читая роман как самостоятельное произведение, ничего не потеряете. Сама автор говорила, что вдохновлялась в том числе «Атакой титанов», я знаком с этим произведением весьма шапошно, отмечу лишь оформление обложки книги как отсылку к нему.

Не много читал книг о подростках, из того, что знаю, отмечу некоторое сходство «волшебных» детей-инвалидов из «Дома, в котором» и футуристических детей-«инвалидов» «Тетради». Книга Беляевой лично на меня произвела гораздо более глубокое эмоциональное воздействие, чем «Дом», сам в детстве прилично поездил по летним лагерям, узнал себя-ребенка и своих знакомых в героях книги. По глубине проработки характеров сравнил бы с «Повелителем мух» Голдинга. А вот с «Вита Нострой» сходств минимум, да, есть страдающие дети, но никакой «академии» тут нет, роль взрослых в тексте незначительна и служит в основном для передачи информации о мире. Дети учатся самостоятельно, методом проб и ошибок, иногда фатальных ошибок. Цель обучения хоть и не до конца понятна, но проста: стать суперсолдатом, толи для защиты статус-кво, толи для завоевательных войн — для сюжета это безразлично. Главное — выйти из мира-симулякра в большую реальность, и неважно, что для этого придется убивать и умирать.

«Я хотел сказать, что заперт на этой планете, но не стал. Такие вещи не стоит говорить. Они звучат неуважительно по отношению к нашему мудрому руководству.»

Не знаю, почему столь сильное произведение проигнорировали критики и премии. Обилие обсценной лексики? Некоторым произведениям за такое «Филигрань» дают. Может, за излишнюю мрачность и социальный пессимизм?

Блестяще написанная необычная книга.

Вот так вот год за годом с надеждой хватаешься за любую новинку с интересной аннотацией от русскоязычных авторов, плюешься, говоришь себе «больше никогда!», а потом оказывается что уже два года как вышла «Красная тетрадь» от некоей Дарии Беляевой — а ты о ней ни слухом ни духом. Как же так? Почему я о ней ничего не слышал, где восторженные отзывы, номинации на разнообразные премии? Вдумайтесь только — об этой книге я узнал на буктьюбе! Буктьюбе, Карл!

В пересказе сюжета мне померещился разудалый трешачок. Искусственно воссозданные 80-е (вперемешку с 30-и) на планете, поголовно зараженной мозговыми червями. Санаторий, экспериментальная группа детишек, которым этих червей надо активировать, чтобы они стали супер-солдатами и присоединились к борьбе с межгалактическим империализмом на просторах Космоса.. Будет весело, решил я, но было грустно.

Не знаю, кто такая эта ваша Дария Беляева, и вообще не верю в ее существование по одной простой причине — девочки в романе прописаны тускло, блекло, серо. А вот динамика отношений в мальчуковой среде — выше всяких похвал. Парни как живые, где то на уровне «Географа» и «Блудо и мудо» Иванова. Не верю, что так живо отписать пацанов может женщина, слишком это специфичная тема.

Планета, на которой живут наши герои, это некий заповедник советского союза, с мороженным по 12 копеек и вот этим всем, от чего сводит олдскулы. Отличие от Советского Союза одно, но очень серьезное — население поголовно заражено мозговыми паразитами. Большинство живет с этим всю жизнь и в ус не дует, но у некоторых паразиты активируются, и люди пораженные горячкой сходят с ума и начинают жестокий массакр. Малая часть из больных горячкой приходит в себя и из безумных зомби становится супер-солдатами, практически неубиваемыми, общающимися телепатически. Живут, правда, после этого недолго — лет десять — но за это время успевают принести неплохую пользу на просторах галактики в боях с империализмом (в книге есть несколько флешбеков и описаний других планет, но нет ни одного описания Коммунистической Планеты. Бой всегда проходит на территории врага).

Наши детишки это проект по контролируемой активации паразитов.

Вот на этом месте я полгода назад закончил отзыв, типа потом допишу. Не дописал, так что закончу бегло. Детишки милые, добрые, жестокие и невинные. Они бегут толпой посмотреть на собаку, подкармливают щенков, вызывают матерного гномика, и каждый день ходят на процедуры где им, например, отрезают руки. Устраивают первые в жизни дискотеки — девочки впервые красятся, мальчики впервые напиваются — и пытаются оправдать своих родителей, которые отдали их в эксперимент. Или не пытаются, а искренне этих родителей ненавидят. Или копируют поведение этих родителей — ну, кто как.

Книга шикарная.

История зараженных мозговыми червями детей, которые собираются стать космодесантниками. Если использовать ориентиры, то это что-то в духе «Омона Ра» про советских космонавтов, которым ампутируют ноги, помноженного на «Бесконечное лето», ну или «Не отпускай меня» Исигуро, переложенный на детство гопников и немного боди-хоррор. Червь обитал в почве и заразил колонистов, как симбионт давая им способности к регнерации и модификациям тела, но повышая агрессивность. Теперь прошедшие обработку наиболее дисциплинированные потомки колонистов могут послужить обществу, если завершат серию болезненных экспериментов и под контролем обретут силу червя (и не помрут в процессе). Для этой цели группку детей везут в «пионерлагерь» на море, где вместе с призраком дружбы они открывают и смерть.

Это фантастика, упрощающая себе задачу, ведь на далекой планете установлены советские порядки, имитация прошлого. Несмотря на небольшое количество событий «Тетрадь» сделана изобретательно. Один из подростков, похожий на молодых коммунистов и разговаривающий вдохновенным советским канцеляритом пацан Арлен, ведет дневник, ту самую «Красную тетрадь», где описывает первый поход на море, драки с Борей и эксперименты, заканчивающиеся для некоторых скотомогильником. Ближе к концу в тетрадь «душнилы» Арлена пишут все, кому не лень, поправляя его, признаваясь или издеваясь, а формы переживаний усложняются вплоть до напряженного финала.

Беляева поставила себе сразу несколько сложных задач и, в общем, их решила, — тут тебе и стилизация под мысли хорошего мальчика, и под молодых коммунистов, и записки безграмотных, и письма, и масса других приемов. Я читала достаточно советских дневников, в которых образцовые молодые люди, желающие отказаться от индивидуализма ради товарищества и достижения целей коммунизма, постепенно открывали разочаровывающую реальность. Их несколько идиотскую жизнерадостность и готовность воспринимать трудности как вызов воплощает Арлен. Его атакует низменным житейским цинизмом, агрессией и саморазрушением обычный гопник Боря, чей отец — космонавт-алкоголик с ПТСР. Понимание жизни у них разное, но у обоих черви в голове, их обоих ждет одно и то же, и все, что им остается, — принятие. Они мечтают убивать вредителей, но пока понемногу убивают их самих. Т.к. Арлен свою интерпретацию событий записывает в дневничок, на него ложится миссия рефлексии за всю не слишком развитую в этом смысле группу. Он же, человек не слабый, но очень терпимый, совершает первую казнь. Это одновременно забавная и достаточно глубокая история, надо за автором следить.