Рэй Нэйлер «Эра Бивня»

О, это просто песня! У голливудских умельцев есть специальный «российский» светофильтр, когда всё серо и холодно даже посреди лета. Читая «Эру Бивня» постоянно про него вспоминаешь. Главных героев аж трое. Во-первых, это Дамира Хисматуллина, биолог и спасательница слонов. Её сознание переместили в мозг мамонта и теперь она водит стадо по Заполярью. Любовь к слоновым девочке привил родной дядя Тимур, зарабатывавший на жизнь северными вахтами. А потом он умер, когда девочке было 12 лет. И они с матерью пошли в бывшую дядину квартиру в «холодном подъезде», вскрывавший дверь слесарь «многоэтажно матерился». Вот зачем он это делал? Дамира выросла и поехала из Томска в Москву учиться. Заметьте, нигде не говорится о том, что девочка, дочь рыночной торговки рыбой, смогла поступить в один из лучших вузов страны (а по хоботным специализацию получить, полагаю, только на биофаке МГУ и можно), жить в Москве, зато написано, что в Томск её приходилось возвращаться «в дешевом плацкартном вагоне – другого билета не могла себе позволить, – где воняло немытым телом, перегаром, едой, табаком и туалетной химией вперемешку с дерьмом.» Вторым главным героем повести является Святослав. Отец у него работает браконьером — истребляет редкую фауну и бухает, а мама? А мама тоже умерла как дядя Тимур у Дамиры. «До маминой смерти его жизнь проходила среди угрюмых городских коробок: тускло освещенный, заваленный мусором подъезд с облупленными стенами, морозные цветы на окнах спальни, ржавая детская площадка.» Ну и жемчужиной среди персонажей повести выглядит Владимир, дедушка и бабушка которого «бежали» из Москвы, ибо были признаны иноагентами. За что? «За работу в западном благотворительном фонде, который помогал детям проводить операции по исправлению заячьей губы! Серьезно? Они заячью губу лечили!» Дедушка не любил вспоминать о России (я всё же сильно подозреваю, что был агентом под прикрытием), но внука у него почему-то зовут Владимир, хоть тот и не знает русского языка. Живёт Владимир с «другом» Энтони, который, по всему выходит, эксплуатирует Владимира международно-экстремистским способом, но в российском издании этот момент благоразумно обойдён вниманием.

Что касается фантастики в повести, то один момент заставил скептически поднять бровь. Представьте себе, что люди научились сканировать сознание, переносить его на биологические и небиологические носители, генетики оживили множество вымерших видов. Но никто не придумал генномодифицированных дрожжей, чтобы те выращивали материал, идентичный слоновой кости. А ведь именно на нехватке бивней построен весь сюжет повести. Да там даже зоопарки штурмуют!

При этом я должен признать, что написана повесть отлично. Писательское мастерство у Нэйлера со времён «Горы в море» выросло кратно, перевод тоже не подвёл. И нет в повести никакой «клюквы» в том смысле, в котором об этом принято говорить. Дюма в своё время катали по стране, поили и кормили. У того не было ни сил ни времени глубоко вдаваться в детали. Нэйлер же знает фактуру не понаслышке и сознательно мажет чёрно-серой краской российскую жизнь. И мне более всего обидно за тех людей на Западе, который воспримут всё это за чистую монету. Впрочем, им не привыкать. Ну зачем ты так, Рэй?

Так-то все необходимое сказано коллегой lammik. (Хотя по-своему хороши – и более того, совершенно справедливы – все имеющиеся на сегодня десять отзывов). Но меня с первых страниц убило другое. Образ браконьеров, пьющих «от омерзения, чтобы в хмельном мороке не замечать грязи, вони немытого тела и крови, чудовищности своих дел, бессмысленности и напрасности происходящего». Это не браконьеры. Это какие-то пародийные лузеры-любители. И стрелять-то по Нэйлеру любой идиот научится», для этого «как и для ходьбы, требуется только работа мышц», а все необходимые браконьеру навыки можно «освоить за один сезон». Насчет стрелять еще ладно, именно «стрелять», а не хотя бы «стрелять метко», на самом деле, научиться недолго. (При том, что «просто стрелять» для браконьера мало). Но вот навыки… Кстати, спать по ночам, а не «глушить водку и не бродить пьяным по лесу» один из необходимых «навыков» любого человека, связанного с дикой природой. Браконьера, рискующего своей свободой и жизнью, в обязательном порядке. А уж человек, способный «просто с перепоя выронить конверт с выручкой из кармана» элементарно не способен довести до конца ни одно противоправное действие. Но Нэйлер делает вид, что этого не знает, не понимает, об этом не задумывается. Ему надо показать именно ТАК и не иначе. При том, что «ихние», забугорные браконьеры (опять же, согласно Нэйлеру) не полным столетием раньше извели под бивень всех слонов, невзирая ни на какие препоны. Но наши, лапотные браконьеры, они именно такие… Конченные еще до рождения. Получается, и здесь пресловутая клюква?..

Впрочем, что с автора взять, если у него люди, занимаясь йогой, кофе потягивают? Одновременно, представляете?

И окончательно меня сразил безобидный, в принципе, пассаж (именно он стал той, решающей соломинкой): «В Москве жизнь шла своим чередом… Будто десятки тысяч слонов не гибли от рук браконьеров…». То есть, весь мир в едином порыве встал на борьбу, и бился изо всех сил (правда, напрасно), а Москва закрыла глаза?..

И все это – на первых же страницах. В итоге, мое впечатление сразу же сломалось, и как ни демонстрировал автор потом свое мастерство (а с наличием его не поспоришь, как не поспоришь ни с гуманистическим, ни с экологическим, ни с философским посылами, ни с элегантной, пусть не без косяков, НФ-составляющей), первые эмоции было уже не исправить. И совершенно не потому, что «за Державу обидно» (хотя обидно – но к этому меня подготовили коллеги в ветке КК), а потому что глаз резало, сил нет.

Повесть Рэя Нейлера «Эра бивня» начинается с масштабной и увлекательной предпосылки: в мире, где слоны были истреблены в дикой природе из-за ценности их бивней, учёные пытаются восстановить популяцию мамонтов. Однако выпущенные в степь гиганты отказываются сбиваться в стада, скитаются поодиночке, калечат себя и гибнут. Учёные в растерянности.

И тогда они решаются на отчаянный шаг. Из государственного «Банка сознаний» извлекают цифровую копию личности Дамиры Хисматуллиной — российского учёного, ведущего мирового эксперта по поведению слонов, которую больше ста лет назад зверски убили браконьеры в Кении. Эту копию загружают в мозг молодой мамонтихи, чтобы та стала матриархом и научила стадо «быть мамонтами».

Замысел интригует, но, увы, хромает на обе (точнее, конечно, четыре) ноги.

Глава проекта Асланов объясняет только что активированной копии Дамиры суть проблемы:

«Мы близки к цели… Но, как только мы их выпустили, они начали умирать. Скитались в степи поодиночке, отказывались сбиваться в стада. Наносили себе увечья без всякой на то необходимости. За три сезона мы потеряли тринадцать особей. Не появилось на свет ни одного детёныша. … Наши суррогатные матери выросли в неволе, как и все слоны, которых они знают. Слоновья культура на нашей планете полностью утрачена. Она сохранилась лишь в одном месте: в вашем сознании.»

Звучит драматично, но как-то совсем уж неправдоподобно.

Слоны — одни из самых социальных существ на планете. Их стремление держаться вместе — не выученный культурный навык, а врождённое стремление. В Африке осиротевшие слонята, потерявшие родителей, сбиваются в группы, формируют социальные связи и совместно обороняются. В неволе особи, никогда не видевшие сородичей, тянутся к людям и другим животным, ища социального контакта. Реальные программы реабилитации строятся на этом инстинкте, а не вопреки ему.

Если мамонты Нейлера «скитались поодиночке» — значит, их должны были растить в условиях, которые этот инстинкт подавляют (полная изоляция, хронический стресс, враждебная среда). Указаний на это, естественно, в книге нет — потому что так стал бы делать только полный идиот. И это явно не проблема «утраченной культуры» — это проблема провалов конкретных учёных. Достаточно просто вырастить слонят (у нас тут мамонтят) вместе — и они сами будут стремиться продолжать держаться вместе, создавать группу.

И даже если закрыть глаза на вопрос «как слепок сознания человека, подсаженный в мозг мамонта, добился послушания от животных, которые до этого отказывались даже держаться вместе и разбредались?», остаётся более фундаментальная проблема. Навыки, которые Дамира по тексту повести передаёт мамонтам (оборона кольцом, добыча травы из-под снега, уход от пожаров, принятие родов), — это либо универсальные поведенческие паттерны стадных травоядных, которым не нужно специально обучать (в том числе слонов, а значит, и мамонтов), либо техники, которые специалисты по реинтродукции уже сейчас успешно прививают животным без всякого погружения человеческого сознания в тело одной из особей, либо вообще излишние для выживания в заповеднике, либо имеющие все шансы заново сформироваться в процессе самостоятельной эволюции нового вида.

В реальном мире существуют десятки успешных программ возвращения в дикую природу исчезнувших видов: орангутанов в Борнео учат лазать по деревьям и добывать пищу, кондоров в Калифорнии — избегать линий электропередач, аравийских ориксов, полностью исчезнувших в дикой природе, восстановили из зоопарков. И ни в одной из этих программ не требовалось «учёному становиться животным», более того — в целом не требовалось даже точно знать, как именно вели себя предки этих животных в дикой природе. Люди-специалисты справляются с этим отлично, механизм давно отработан, вернувшийся в дикую природу вид постепенно сам вырабатывает собственные, независимые от человека паттерны поведения.

В мире самой повести, где клонируют шерстистых носорогов и степных волков, проблема «мамонты не сбиваются в стада» решалась бы куда проще: вырастить мамонтят вместе, использовать подсадных животных другого вида, применить методы поэтапного дичания. Для этого не нужно точно знать, как вели себя мамонты 10 000 лет назад, — достаточно базовых принципов, которые работают на любом виде. Да, культура передаётся внутри стада от старших к младшим, а не падает с неба. Но любая сложная группа способна самостоятельно культуру формировать. Да-да, и слоны (у нас слоно-мамонты) тоже.

Хороший вымысел строится на внутренней логике, на допущениях, которые невозможно реализовать иначе. В «Эре бивня» допущение выглядит искусственным: автор сначала создаёт проблему (мамонты не выживают), а затем предлагает решение (загрузить сознание эксперта в мамонтиху), которое очевидно избыточно при имеющихся в том же мире технологиях и навыках, которые обеспечили бы выживание тех самых мамонтов и без неё. У Дамиры нет никакого уникального и незаменимого, критически важного знания — да, мы помним, что она последний во вселенной спец по слонам, успевший понаблюдать их в дикой природе. Но то, что в её опыте уникально — не критично или вообще не значимо для слономамонтов в Сибири. А то, что значимо — не уникально. Она функциональна, полезна, но в принципе не особо нужна. Её появление в проекте — излишняя, неоправданная логикой мира деталь. По крайней мере, до появления на сцене новых браконьеров и охотников.

И эти браконьеры да охотники — ещё одна зияющая сюжетная дыра. Руководство заповедника продаёт лицензии на отстрел возрождённых гигантов. Егерь Константин поясняет: «У мамонтов пока нет естественных врагов — мы еще не возродили ни степного волка, ни пещерного льва… Словом, у нас есть пространство — небольшое, строго контролируемое пространство — для отстрела нескольких мужских особей.» Да, охота на мамонтов (по словам Асланова) приносит астрономические суммы (годовой доход всех предприятий одного миллиардера). Но в мире, где люди платят десятки тысяч долларов за туры к белым медведям в Арктике и к китам, живой мамонт был бы абсолютным магнитом для туристов, приносящим огромные доходы. А меценаты со всего мира торопились бы засветиться как спонсоры проекта по их возрождению. Выбор в пользу тайной эксклюзивной охоты вместо туризма и привлечения спонсоров — не экономическая необходимость, а сюжетный костыль, мгновенно создающий антагонистов и легитимизирующий будущую жестокую месть со стороны природы. Это работает на уровне экшна, но проваливается на уровне логики мира. Либо делает Асланова и Ко корыстными злодеями, а не учёными, которых терзает вынужденная сделка с совестью.

Константин также упоминает карибу как естественного соседа мамонтов по кормовой базе. Карибу — это североамериканский подвид северного оленя. В сибирской степи живут и всегда жили северные олени (евразийский подвид). Да, это не ошибка в мире повести (могли и завезти), но ещё один штрих к небрежности автора к деталям.

От классического и легко узнаваемого (а потому откровенно говоря уже скучноватого) сюжета «чужак становится своим для аборигенов и ведёт их на войну против бывших сородичей» (от «Покахонтас» до «Аватара») повесть отличает картонность главной героини. Дамира — это функция мести, а не живой персонаж. Даже в финальных сценах, когда Нейлер пытается показать постепенное растворение человеческой идентичности в мамонтовой («Однажды стены исчезнут окончательно. Останется лишь снег, непрерывное движение стада…»), это растворение остаётся декларацией, а не пережитым, визуалищированным для читателя опытом.

Единственным более-менее сложным и достоверным персонажем получился Святослав, сын браконьера. Его страх, одиночество, мечта о побеге в другой, лучший мир — и, главное, его финальное изгнание из стада, когда Дамира прогоняет его так же, как мать-слониха выталкивает повзрослевшего сына, — всё это куда живее, чем метания мамонтихи-зоозащитницы. Правда, и здесь Нейлер не удержался от навязшей в зубах повесточки: ты обязан отречься от своих, чтобы перестать быть «плохим», понести коллективную ответственность — но и в «хорошие» тебя не примут. Твой удел — быть изгоем. Ибо такова «моральная гигиена» жертв, стремящихся стать палачами.

Второстепенные персонажи остаются пунктирными силуэтами. Богатый охотник Энтони — карикатура на «плохого богача», его милый дружочек Вова, нигде не укоренённый иван-родства-не-помнящий — оживлённая функция свидетеля, фиксирующего распад личности, превращение человека в монстра, учёный Асланов — говорящая голова для знакомства с экспозицией.

Интересно, что за 90 лет до Нейлера Александр Беляев в повести «Хойти-Тойти» написал о попадании человека в тело слона и о его мести людям. Только в «Хойти-Тойти» герой действительно мучается — он заперт в теле животного, не может доказать, что он человек, и сходит с ума от одиночества. Беляев пишет драму о ловушке; трансформация его героя — в фокусе повествования. Нейлер пишет о возмездии супергероя. Трансформация Дамиры тут прикладная, а сама Дамира — аллегория, воплощённая месть природы людям. У неё нет внутреннего конфликта, потому что он не обязателен для превращения мерзких людишек в кровавую кашу. И это сравнение, на мой вкус, не в пользу Нейлера.

Визуальный ряд повести поразительно блёклый для истории, которая могла бы быть наполнена величественными образами сибирской степи. Вместо этого мы получаем «серую траву», «снег» и «кровавый след». Это не живой мир, а театральная декорация. Степь не дышит, не угрожает, не завораживает. Она просто есть.

Так что для меня «Эра бивня» — проходная повесть. Кровавый экшн, не провальный, но и не выдающийся. Без изюма. Не оставляющая никакого послевкусия. Проблема не в том, что Нейлер не умеет писать. Проблема в том, что центральное допущение — необходимость загрузки человеческого сознания в тело мамонта — не выдерживает критики. Оно избыточно при имеющихся в том же мире технологиях. А охота на мамонтов, способных стать культовыми, сверхпопулярными объектами в мире повести, не нужна для финансового выживания проекта по восстановлению плейстоценовой биоты — тундростепи, бизонов, носорогов, самих мамонтов и так далее. А без этого рассыпается и мотив мести (некому будет мстить), и драма — некому и не о ком будет переживать, и вообще вся фабула.

Нейлер Рэй «Эра бивня»

Герои – героев, традиционно для автора, очень много. Как по мне, так даже слишком для избранного автором формата. У нас есть дама, умершая за свободу слонов, у нас есть подросток, сын того во что выродились «типичные советские геологи», у нас есть пара геев, один из которых безумно богатый охотник, а другой его содержанка и убежденный пацифист, у нас есть ненец, который никак не может решить не русский ли он часом, у нас есть ученый, который мучается сначала чувством вины перед дамой, умершей за свободу слонов, а потом чувством вины перед своими спутниками, что не распознал какой плохой может стать дама, умершая за свободу слонов. Все они на страницах повести активно переживают и пережёвывают собственные воспоминания и чувства. Вместе с тем, должен признать, автор значительно вырос со времен «Горы в море», в отношении использования художественных инструментов для передачи образов и эмоций. Эра бивня прямо эмоциональный пресс. Жесточайшая слёзу-давилка! Здесь тебе и история крушения любви (пусть и однополой), тут тебе и маленькая девочка с плюшевым слоном, и эмоции этой девушки, когда она покидает родной дом, здесь и горечь от крушения дела всей жизни и гибели всех, кто был дорог, здесь и дважды брошенный, сначала отцом (в эмоционально плане), а затем стадом мамонтов, к которому они прибился подросток, тут и переживаемая ученым моральная дилемма оправданности эксперимента. Котиков вот только нет, зато есть маленькие мамонтята, впервые столкнувшиеся со смертью. Реальные эмоциональные качели.

Сеттинг – минималистичен. Кроме серой российской провинции, из которой родом дама, умершая за свободу слонов и подросток (лениво повторять, но пацан сирота и откровенно неприкаянный) у нас есть только просторы лесотундры, где-то не очень далеко от полярного круга. Из политической составляющей мира, у нас только байки-полунамеки от гея-содержанки, который как оказывается потомок иноагентов, бежавших из России. Вместе с тем, своей минималистичностью, сеттинг позволяет предполагать, что мы все еще во вселенной «Горы в море».

Сюжет – Чистая, ничем не замутненная «экологическая повесточка». Рост цен на слоновую кость привел к полному истреблению диких слонов. Африка в огне войн и революций и слонам жить негде. Зато в Сибири полно места, где могут жить генно-возрожденные мамонты. На мамонтов охотятся люди по лицензии, а мамонты охотятся на людей без лицензии. Каждый персонаж делает ровно то, что должен, а в итоге получается много крови невинных людей, которая породит еще большую кровь и это потенциально угробит всех возрожденных мамонтов.

Это второе произведение автора, прочтенное мною. Первое – роман «Гора в море» (https://fantlab.ru/work1640094?sort=actuality#responses) оставила у меня весьма двойственные впечатления. Красивая базисная идея, убитая полной неспособностью автора развивать философско-интеллектуальную составляющую книги. Да, автор видит проблему и может дать затравку конфликта, но это его потолок. Ни развития, ни кульминации, откровенный срыв концовки в стиле писал-писал — устал. Часть персонажей убил, остальные сюжетные линии бросил… Добавим сюда откровенно расползающийся в своей нелогичности сеттинг. Масса натяжек, невнятностей и бессмысленностей. Почему я вспомнил «Гору в море». Прежде всего потому что она написана за два года до «Эры Бивня». Поневоле захотелось сравнить и понять разницу, увидеть рост авторского мастерства. Что же – разница не просто ощущается. Разница огромна. Огромна прежде всего в росте умения использовать инструменты передачи эмоций. По качеству исполнения книги совершенно разные. Вместе с тем их роднит тема и ее сюжетное развитие. Тема защиты экологии и традиционная для автора беспомощность в решении социальных проблем (он не в состоянии предложить хоть какое-то решение). По своей сути, обе книги можно относить к «фантастике ближнего прицела», вот только в них нет той яркой особенности, которая была присуща большей части хорошей советской фантастики этого жанра. В отличии от автора, в советской фантастике обычно за постановкой проблемы пытались давать рецепт – «что делать». Да, эти рецепты могут сейчас казаться по-детски наивными, но сама структура таких произведений мотивировала – стремиться и искать пути, найти и реализовывать, делать. У Нейлера с этим все грустно. Оба произведения по своей сути беспросветны. Да, «Гору в море» берет под свою охрану некая искусственная «сверхсила» (рояль, свалившийся с боевых вертолетов), но на фоне того, как автор описал мир, шансов у разумных осьминогов на самобытную цивилизацию не больше, чему у горилл в зоопарке. А уж, концовка «Эры бивня» и вообще откровенно детская, в стиле: «Люди не должны так делать, придумывайте как делать по-другому». В общем – зайчики, станьте ежиками и все у вас будет хорошо. Сразу все на планете зацветет и запахнет, слоны будут бродить по джунглям, мамонты по тундре. Единственное условие, все люди разом должны стать белыми и пушистыми и возлюбить природу – мать вашу!

Итого: Явно виден профессиональный рост автора. Написано ярко, эмоционально насыщенно. Довольно жестко и, учитывая год написания (2024), максимально хайпово, то что называется «на злобу дня». Хорошее, сюжетно сбалансированное произведение.

Из личных минусов –

1. Написано в стиле «что бы девочки плакали и проникались горькой судьбой персонажей».

2. Автор накидал полилоты и повесточки, причем соответствующей моменту написания. Сейчас, с учетом произошедших изменений на политической карте мира, эти набросы смотрятся даже немного наивно, в стиле – хотел плюнуть в одного соседа, а получилось как то не ловко. Всю улицу слюнями забрызгал. Но зато очень четко представлено, как должна происходить интеграция «выбравших свободу» в общество этой самой «свободы» – «ваши дети будут содержанками (в независимости от пола) наших хозяев жизни». Получилось забавно.

Минусы тянут на 3 балла. Итого 7/10.

____________________________

Не большое отступление: Если я раньше и сомневался, что означают строчки в биографии автора: «жил и работал в России, Туркменистане, Таджикистане, Казахстане, Кыргызстане, Афганистане, Азербайджане, Вьетнаме и Косово», то после «Эры бивня» — перестал. Автор, судя по всему, был в своей деятельности как то связан с англоязычным разведсообществом. Почему? Да хотя бы потому, что в повести ярким пунктиром даны нарративы, аналогичные тем, что распространяли последователи известного, но ныне покойного борца с коррупцией, до того, как они(последователи) передрались за его политическое наследство (гранты). Господин Нейлер, судя по всему, очень хорошо знаком с этими людьми и их взглядами на политику. Нет, друзья, ни в коем случае я сейчас не о том, что автор работал на МИ-6 или что в книге есть политическая пропаганда или откровенное очернение России (спойлер — и то и другое в книге есть. Подробности в личной колонке — https://fantlab.ru/blogarticle95385 ). Я о том, что из текста отлично видно, что автор знаком с людьми продвигающими то, что принято называть «либеральной повесткой в РФ» и «нецензурщиной/переходами на личности»(не политические методы политической борьбы) которыми эта повестка богата и отлично представляет как использовались и используются на практике тезисы очерняющие политическую власть в России.

З.ы. Приятно когда твои слова будят в ком то яркие эмоции. Еще приятнее, когда в своих ярких эмоциях люди полностью подтверждают логику твоих тезисов. И трижды приятнее, когда подтверждение логики твоих тезисов происходит в попытках выступить в антитезе. :)

З.ы.ы. Что такое гуманизм? Это любовь к людям. В чем базовая проблема гуманизма? В том, что определение «люди» у каждого свое...

«Жыды проклятые, слона замучили, клавиш понаделали!» — впечатление от этой повести. Автор с Россией знаком напрямую, вероятно проникся и перенес свои впечатления «на будущее». Читать про то, как в стране Пушкина все уныло и грязно, а правят ей пересаженные сознания давно померших владык, неудивительно и кроме хмыканья ничего не вызывает. Про сентиментального внука бежавшего в Лондон иноагента, состоящего в гомосексуальном союзе, который вернулся со своим другом — мультимиллионером поохотиться на мамонтов — скучновато. Зато про свирепых браконьеров, рвущихся через решетки зоопарков для добычи последних на земле слоновьих бивней — откровенно смешно. Плюс безусловно интересные активные сцены с матриархом мамонтов, ведущим тех на бой с охотниками. В общем впечатление больше позитивное, хотя настрой автора очевидно негативный. При желании вполне справедливо книжку запретить за очернительство — где он в России засранные поезда мог увидеть или ещё пару подобных высказываний. Но, надеюсь, не будут, пусть получает денежку за счёт доходов тех, кого оклеветал.

Сюжет начинается достаточно интересно. Борца против браконьеров, Дамиру, убивают, но её сознание записали и, когда понадобилось, использовали снова, поместив в мозг мамонта. Раньше она боролась ради слонов и проиграла, теперь обучает мамонтов, как жить в дикой природе. Сами они не знают, а среди людей похожих специалистов уже нет, ведь слоны давно вымерли. Но на мамонтов тоже начинают охотится браконьеры и она опять начинает с ними бороться.

Но событий маловато. И конец скомканный, причины произошедшего там намечены, но толком не описаны:

Персонажей хватает. Но достаточно интересны только Дамира и мальчик, поневоле идущий с компанией браконьеров. Остальные лишь слегка интересны. Например, двое друзей, которые участвуют в сюжете, Энтони и Владимир, даже чуть менее интересны, чем второстепенные персонажи из воспоминаний Дамиры — Тимур, Вагамунда. Про их давние слова читать интереснее, чем про этот конфликт между друзьями.

Действия маловато, это, в основном, разговоры, размышления, воспоминания. Иногда что-то повторяется, обычно воспоминания.

Атмосферы будущего нет. Скорее уж, есть атмосфера какого-то альтернативного настоящего, причём, такого, которое похуже.

И в ней есть раздражающие детали. Например, все персонажи говорят про запад чуть ли не как про утопию. Место, которое разительно отличается, как другая планета. Место, откуда не возвращаются. Место, где начинается хорошая жизнь. Этих моментов немного, но они раздражают.

В научных деталях и фантастических допущениях, насколько я понял из обсуждения книги, есть значительные ошибки, но мне это особо не мешало читать. Хотя это, конечно, минус.

В общем, начиналось достаточно интересно, но событий было маловато и закончилось скомкано. Персонажей хватает, но лишь двое из них достаточно интересны. Атмосферы будущего нет, а та, что есть, мрачноватая и с раздражающими деталями.

Цены на слоновью кость взлетают до небес, такое допущение — слоновая кость стала как золото. Поэтому слонов истребляют вместе с защитниками.

Очнувшись через сто лет убитая браконьерами биолог Дамира обнаруживает, что

Строго говоря, она не Дамира, а мнемоскан, мамонт тоже не аутентичный, а восстановленный, идентичный натуральному.

Картели браконьеров исчезли вместе со слонами, но остались охотники -олигархи. У «плохих» мотивация только дурная страсть к охоте. (Возможно, их обеспокоило, что если мамонт не вымрет, то вымрет лох, подорвав их финансовую стабильность, но это не точно).

Мамонт же не лох, мамонт не вымрет. Поэтому Дамира устраивает плохишам жутковатую бойню, не признавая никаких женевских конвенций. Маньячка ж бездушная, хоть бы ее и довели. Вряд ли это имелось в виду, тут жанровая условность «плохих — можно», а раз жанровая условность боевика, то это все ж боевичок. С осуждением охоты на слонов. Слонов на клавиши пускать плохо, понятненько? Если вы так делаете, хорошие герои найдут вас и убьют, даже если вы вспомогательный персонал. Слонов, надо сказать, по правде жалко, они как девушка с ведром золота.

У меня в книжке Владимир — Вова. Тут говорят, что автор сокращал Владимир в Диму, исправили — а зря, можно было считать фичей. Владимир все же англичанин из XXII века, он и по-русски не понимает (а что дальше будет в русском языке с дериватами сказать сложно). Ошибку бы автору русская жена исправила, может это значило, что Владимир оторвался от своей культуры.

Хойти-Тойти Беляева встречает Тито от Сетона-Томпсона. Плюс пару актуальных страшилок возможных в близком будущем. Плюс повестка. Или минус повестка. Я вот думаю, что «друга» в нашем издании проще было заменить на подругу и, возможно, было бы лучше. Какая разница Владимир или, ну, например, Влада. Потерять друга или девушку/парня. Нюанс, но не критичный. Правда, тут же бы вспомнился рассказ Боба Шоу... Да и Слон Килиманджаро от Резника где-то маячит...

Как бы Хьюго, но, по сути, просто компиляция. Для нас ещё и с привкусом клюквы. Осьминоги от того же Нэйлера, да, и мамонты от Дивова были поинтереснее.

Роман «Гора в море» Нэйлера стал для меня лучшим романом прошлого года, поэтому я не мог пройти мимо нового издания этого автора.

Для тех, кому это важно, стоит упомянуть, что в повести «Эра бивня» есть моменты, которые могут не понравиться одной части читательской аудитории и понравиться другой части. Действие происходит в России, автор хорошо знает нашу страну и местами... нет, не очерняет, но рубит правду. Я из тех, кто подобное отнесёт к плюсам автору. Также присутствует называемое «повесткой» — феминизм (сильная главная героиня) и однополые отношения (без подробностей). Но это не портит впечатление, поскольку не в этом суть данного произведения.

Повесть получилась эмоциональной — все герои испытывают сильные эмоции, и большей частью совсем не положительные. Нэйлер здесь смоделировал даже нечеловеческую психологию мамонтов. История получилась частично грустная, частично жестокая, но не лишённая и светлых моментов. В целом — изобретательно, доходчиво. «Хьюго» получена заслуженно.

показалось скорее зарисовкой, чем повестью в классическом понимании слова. Как зарисовка, задел на сериал, накиданные идеи и образы интересны. Как связный нарратив... Нууууууу Нет. К сожалению, все до единой линии, включая линию главной героини, уходят в никуда, в неизвестность.

Слонов как убивали так и продолжают убивать. Люди как относились к живым существам исключительно через финансовую лупу — так и относятся. Уже вполне популярный в Африке метод — обрезать под снотворным слонам бивни, чтобы сделать охоту на них нерентабельной — тоже как-то замолчан.

А так-то идея богатая, можно было лучше

Мама для мамонтенка

Наверняка в бытность в России в составе дипкорпуса Рэй Нэйлер слышал про «родину слонов». И, решив, что негоже такому шикарному мему пропадать, масштабировал до мамонтов. У мира теперь есть повесть про то. что внутри всякого ревущего чудовища найдется место человеку (не в смысле «слон-в-удаве»), у автора — «Хьюго», а Россия сделалась родиной мамонтов, хотя бы и в одном отдельно взятом литературном произведении.

«Эра бивня»; российские ученые воссоздали мамонтов, теперь их популяция множится на территории сибирского заповедника — честь и слава отечественной науке! Особенно учитывая, что слоны в мире практически истреблены охотниками за слоновой костью и толстосумами, гоняющимися за «Большой пятеркой»: слон, лев, леопард, буйвол, носорог. «Да неужели? — скажете вы, — А как же Индия и Мьянма, где слоны не дичь, а тягловые животные, единственные со способностью переносить тяжести в джунглях?» Однако хозяин барин, а в авторской реальности слоновая кость самый дорогой материал на планете, дороже золота. платины и редкоземельных элементов. Что ж...

У мамонтов (если кто не знает, картинка на обложке в помощь) бивни круче слоновьих, за ними браконьеры станут охотиться с удвоенным, утроенным рвением. Необходимо что-то, что защитит их от человеческой алчной жестокости. Или кто-то. В мозг самки-матриарха внедряют скан сознания Дамиры Хисматуллиной, биологини и экозащитницы, одной из лучших в мире специалисток по слонам, которая трагически погибла в противостоянии с контрабандными картелями. Хочется надеяться, что теперь мамонты не столь наивны и уязвимы.

А опасаться есть кого. По тайге рыщут браконьеры, в составе этой группы Святослав (всегда полным именем, никогда не Славка или Слава — такой «клюквенный» момент: автор, как-бы, владеет русским, но не настолько хорошо, чтобы разбираться в тонкостях употребления форм имен собственных). После смерти матери отец начал брать его на промысел, ведь в конечном итоге все это лишь затем. чтобы обеспечить лучшее будущее Святослава. Не меньшая опасность для стада представитель мировой олигархии Энтони, в сопровождении друга Владимира (Димы, сокращает Нэйлер) приехавшего поохотиться на возрожденных тварей легально. То есть, полу-легально. Руководство проекта не афиширует этого нюанса. но для его финансирования необходимы солидные вливания: мы позволяем слегка проредить поголовье — ваши деньги дают возможность проекту продолжаться.

Дальше будет кроваво, безнадежно, обнадеживающе. Повесть, в самом деле, интересная и компактная, не поддайся Фанзон соблазну гигантомании, было бы 8/10, но за рассказы, которыми сборник дополнили для объема — минус балл. Все они о различных видах взаимодействия с существами второй природы, от беспилотников и роботов-собак до скафандров и симулякров дополненной реальности с переносом человеческого сознания в тела других биологических видов. Везде экология и псевдо-социальность (бедные беднеют, богатые богатеют, маленькому человеку нет больше места на земле, и, ах-ах, куда катится этот мир?)

В рассказы Нэйлер натолкал впечатлений от своей дипломатической работы в Туркменистане, Таджикистане, Казахстане, Кыргызстане, Афганистане, Азербайджане, Вьетнаме и Косово плюс немного Второй Мировой с Холокостом. Абсолютное большинство муть с претензией на интеллектуальность, которую исчерпывающе описывает аббревиатура УГ. Хороши «Тень его крыл» про туркменского мальчика и Аватара-в-цилиндре, и «Вчерашний волк» про боевую робо-собаку на службе казахской пастушьей семьи.

Короткая проза серьезное испытание, не всякий пишущий его проходит. Но аудиоверсия от Игоря Князева хороша. Невзирая.

Читала в оригинале, отзыв писать не планировала, пока, как обычно, не прочитала отзывы других лаборантов. Нэйлер и как писатель, и как личность, и как человек делает в разы больше для России, популяризации России в мире, чем все локальные критики писателя вместе взятые.

Книга издана в 2024 году, написана несколькими годами ранее, в период господства дискурса толерантности и принятия. В 2026 году читать адаптированный и отцензурированный перевод, находясь под влиянием совершенно иного дискурса, националистического, шовинистского, изоляционистского, — да, именно того, против которого направлена вся литература Нэйлера — против силового доминирования и куража дикости и изоляционизма, иными словами, Нэйлер — гуманист, и ему за это прилетит со всех «переобувшихся» из интернационализма в национализм и шовинизм сторон — и от наших, и от наших врагов.

Самое большее удивление в «домостроевской» критике Нэйлера у меня вызывает неспособность критикующих задуматься над природой своих удобно устроившихся в закрытом выпестованном локально мирке нарратива гомофобии и поборничества нравственности, ведь, несмотря на истерические вопли на протяжении всей человеческой истории о порочности и вреде гомосексуализма, или, тем более — проституции в той или иной форме, — оба явления всегда существовали в любой социальной прослойке любого общественного строя в присущих времени и месту формах, и, как мне кажется, будет существовать под возмущенные вопли не нашедших более удобной цели своего возмущения. Риторические вопросы, а зачем так громко и пафосно негодовать, почему остракизм не снижает количество гомосексуалистов, негодующие, по-видимому, не способны осмыслить.

Что касается самой повести — оценивать пробу пера будущего писателя «Горы в море» в отрыве от впечатления от нее невозможно. Язык (оригинал) — тот, что хочется смаковать, разворачивается в восприятии компиляцией понятий, гармонией сочетаний и убойной точностью определений. Идеально лингвистически структурированный английский.

Идеализм как движущая жажда бегства от смерти — кредо писателя, при отточенной форме и композиции повествования, делает его произведение совершенным. Читать такое — абсолютное наслаждение.

Книги пишут разные люди с разными целями для разных читателей. Банальное утверждение. В моем восприятии Нэйлер пишет произведения искусства, которыми я хочу любоваться и восторгаться. Не могу не. Огромнейший читательский опыт писателя вкупе с многолетним опытом ассимилирования, коммуникаций и изучения самых различных социальных групп, сформировал, как я думаю, его интуитивное владение словом, его тексты словно плетут отражение текущей реальности сквозь призму идеалов классической литературы. Произведения Нэйлера позволяют мне видеть срез моей жизни по-другому, отнюдь не ожидая счастливого финала, писатель — реалист, эрудит и вполне здраво оценивает текущие перспективы развития глобальных трендов, при этом он показывает глубину, красоту и гармонию самой обыденной жизни. Я сейчас вспоминаю совместную трапезу Дамиры и ее матери в условном пост-советском Томске. Или решение Владимира раз и навсегда оборвать счастливый и благополучный союз.

Но. Буду придерживаться своего кредо никогда не спойлерить в отзыве.

Персонажи повести мне показались схематичными, их безусловная соотносимость с устаревающими даже в 2024 году социальными трендами — недостаток, либо безответственность по отношению к здравому смыслу. И в том, и в другом случае — схематичность. Научная основа произведения — перенос сознания и адаптация человеческого сознания в совершенно другом организме, серьезно не воспринимается, мне это прямо «бросилось» в глаза, даже в процессе увлеченного погружения в переживания персонажей. В целом, композиционная структура показалась сыроватой. Вот если бы я прочитала повесть до «Горы в море», я бы, безусловно, оценила ее выше.

Отдельно остановлюсь: не надо упрекать писателей в рефлексии, в том, что они не выдают вам в своих книгах пошаговую инструкцию по точному построению светлого будущего, в котором все будут пребывать в сытом и довольном удовлетворении, во-первых, есть более простые рецепты достижения подобных состояний. Во-вторых, знание о том кто именно и как строит светлое будущее все получили из школьной программы, освежите эту информацию и попрекайте адресно всех, кто вам по жизни не додал. В картинную галерею не ходят за инструкцией к построению счастья на Земле, несмотря на то, что рассматривание художественных произведений искусства этому способствует. Забавно, не так ли.

Одна из тенденций, которая безусловно нравится мне в англоязычной фантастике — это отдельные издания повестей, что позволяет авторам не раздувать свои работы до размеров романа для возможности публикации.

«The Tusks of Extinction» — небольшая по объему повесть (около четырех авторских листов), в которой нет практически ничего лишнего.

Уже в первой главе мы знакомимся с главной героиней, её безнадежной войной с браконьерами в Кении, бесславной смертью и возрождением в теле мамонта. И тут же происходит новый виток столкновения с браконьерами, которым Дамира решает дать отпор.

Тех, кто ждёт подробного описания адаптации человеческого сознания к жизни в другом теле ждёт разочарование — данный вопрос автора совершенно не интересует, он касается его вскользь в одном из флэшбеков и больше к этому не возвращается.

Всего в романе три сюжетных линии.

1. Дамира, которая в теле матриарха стада мамонтов находит несколько трупов самцов со спиленными бивнями и решает во что бы то ни стало поквитаться с браконьерами.

2. Святослав. Сын одного из браконьеров, которого отец взял на это опасное дело, чтобы добыть денег и обеспечить ему лучшую жизнь.

3. И парочка богатеев, приехавших из Англии поохотиться на мамонтов за баснословные деньги с ведома хозяев заповедника (ну а что, надо же его на что-то содержать).

Сюжет развивается стремительно и весьма кроваво, и лишь в финале автор благодаря небольшому роялю даёт шанс на хороший исход.

Наверное, многих интересует клюквенный вопрос. Скажу так, здесь все неоднозначно. С одной стороны автор жил в России и жена у него русская (и повесть он посвятил жене и дочери), поэтому знаком с реалиями не по наслышке. С другой стороны — без ляпов не обошлось. Так краткая форма имени Владимир, по мнению автора — это Дима, а москвичи почему-то превратились в московитов, что меня скорее повеселило. Но в целом реалии жизни на севере страны переданы достаточно честно и без особого сгущения красок. Впрочем, допускаю, что более остро реагирующие читатели со мной не согласятся и найдут к чему придраться. Например, что один из персонажей — сын родителей, которые были вынуждены уехать из страны, когда их признали иностранными агентами, или то, что технология копирования сознания и перемещения его в другое тело изначально создавалась для продления правления сами-знаете-кого (и это вторая вещь, которая меня знатно повеселила в повести).

Неожиданно большое значение в повести играет влияние воспоминаний и прошлого опыта на поступки и характер людей в настоящем. Поэтому в ней очень много флешбеков. В ином случае я бы посчитал подобное утомительным, но здесь постоянное возвращение назад вполне оправдано. В любом случае, повесть легко читается за вечер и не успевает наскучить, поэтому прекрасно подходит для знакомства с автором.