Фонд А. «Конторщица»

Придя в холодную и пыльную контору...

Нечитун у меня нечастый гость, но иногда случается. Эта книга вытащила из последнего, вернее — дилогия, потому что, в аудиоварианте их две. Проглотив обе, вернула себе вкус к чтению. Снобского презрения к попаданчеству не питаю, есть отличные книги, где герой, попадая в прошлое/будущее/становясь пленником временной петли, должен сделать что-то правильно и тем отменить большое зло (спасти мир, как вариант).

Просто ресентимент не мое, всякий раз, пытаясь мысленно выстраивать оптимальный вариант развития событий собственной жизни, в котором входила бы в правильную дверь, оказывалась в нужное время в нужном месте и покупала валюту перед очередным падением рубля — всегда являлся неучтенный фактор и рушил любовно выстроенный карточный домик сослагательного наклонения. Тут я солидарна с «11/22/63» Кинга, событийная канва подобна мембране: натянувшись до предела, все равно вернется в прежнее положение, больно щелкнув того, кто пытался переменить ход истории.

Может быть потому эта история так понравилась. Провалившись в обычную советскую тетку 1979, героиня, наша современница топ-менеджер, не пытается изменить историю, спасти СССР, уничтожить тирана. Движимая простым женским желанием сделать свое «здесь и сейчас» более приемлемым, она обустраивает кусочек мира вокруг себя, чтобы не цеплял острыми углами и не тер по живому наждачной шкуркой. Кто-то скажет: «Что ж так мелко?», но мне норм, я сторонница теории малых дел.

Фактура ей досталась не то, чтобы очень. Это сегодня 30-40 лет время расцвета, в СССР женский век был куда короче, Лиде Гороховой 30, она нехороша собой, безынициативна, лишена житейской сметки, порой заменяющей образованность. Типичная серая троечница. Из села, хотя в замужестве живет в городе и работает в конторе «Монорельса». И нет, с Гороховым не прекрасная история любви, комната в коммуналке, мужик намного старше, избалован мамашей и держит жену за домашнюю прислугу, живет на ее зарплату, потому что сам устроен на полставки вести музыкальный кружок (совсем не работать в Союзе нельзя было, но 40 рублей в месяц — так себе вклад в семейное благосостояние).

К тому же, в анамнезе у Лиды пребывание в психодиспансере, хотя тут я немного раскрыла сюжет — об этом мы узнаем много позже, а коллеги не знают вовсе. Но это иллюстрирует общую забитость и место особи сигма, занимаемое ею в семейной и служебной иерархии. Героиня, которая в своей жизни руководит департаментом и лет ей к пятидесяти, начинает с недовольства сложившимся состоянием вещей, тотчас теряет мужа, который наказывает ее уходом к маме (чему только рада), и ожидаемо огребает от начальницы (чему не рада совсем).

В истории Фонд.А, кем бы он/а ни был/а, повествовательная логика не проседает именно за счет того, что комплекс навыков эффективного менеджера достается не доярке, рабу на гаитянской плантации или средневековому рыцарю, а конторской служащей из недалекого от нас 79-го: до эры компьютеров далеко, но пишущие машинки и калькуляторы уже есть, а жизненного опыта вкупе с пониманием, что дан второй шанс прожить золотые женские годы, хватает на то, чтобы не убиваться из-за неприятностей и не обольщаться успехами.

Гадостей, через которые приходится пройти героине, здесь с лихвой хватает, большую часть времени ее интенсивно буллят. Нанобизнес, посредством которого планирует поправить финансовое положение, становится предметом доноса на нее, и куда ни кинь, везде клин. Она тоже далека от образа феи с радужными крылышками, а многоходовка, которую проворачивает, выдаивая деньги из родственников подброшенной в надежде на прежнюю безответность девочки, приводит на память Остапа (но это уже во второй книге, «Олимпиада-80»).

Очень простая история с обаянием мягкого ретро. И что я хочу сказать: если вдруг у вас сейчас тоже нечитун — берите «Конторщицу». Помогла мне, поможет и вам.