Ричард Мид «Меч Утренней Звезды»

С использованием заметки для Medium (https://loadeddice.medium.com/the-piano-of-morning-star-1c9808bf6806).

«Меч Утренней Звезды» — одна из наиболее самобытных работ в жанре постапокалиптического эпикфэнтези, созданных в промежутке между https://fantlab.ru/work189507#response490164 и «Колесом времени», которое выполнило задачу, не доведенную до конца Муркоком и Харрисоном: прочно утвердило в фэнтезийном SDK сочетание меча, Земли, умирающей или выздоравливающей после всеохватного катаклизма (чаще всего — военного), и не до конца утраченных технологий, какие большинству персонажей лень отличать от магии. Ей вполне можно было бы поставить и более высокую оценку, сумей Мид (nom de plume Бенджамина Леопольда Хааса, использованный только для дилогии https://fantlab.ru/work199764 — обычно он сочинял вестерны) удержаться от нескольких досадных оплошностей: язык повести богат и поэтичен, имена персонажей и некоторые сюжетные ходы навевают приятные ассоциации не то с «Часом Дракона», не то, даже чаще, с «Романом о Хавлоке Датчанине» и «Сагой о Нибелунгах». Но такие недостатки довелось исправлять уже Лоуренсу на пространстве цикла https://fantlab.ru/work632307, где, впрочем, и сохранность творений былой высокотехнологичной культуры выше, нежели в Европе «Серых Земель» после Мирового Пожара: как вы можете помнить, Высокий Замок у Лоуренса вырос из подвальной парковки супермаркета в полуразрушенном ТРЦ.

Увы, в этом романе, и без того небольшом по объему, ради ускорения сюжета смонтирован и запущен в работу рояль в кустах самой наглой конструкции из всех мне встречавшихся по части попаданса и героикфэнтези. Конечно, я мало употреблял попаданса и героикфэнтези, но наслышан о них поневоле ввиду высокой эндемичности первого и популярности второго у русских читателей.

Когда малолетний бастард свергнутого короля Сигрита попадает к волшебнику Сандивару в беспамятном состоянии и с отрубленной рукой, тот выхаживает его и предлагает напрячься выжить, чтобы отомстить за отца коварному узурпатору. Следует сказать, что Гельмут по натуре несколько меланхоличен, скучает по родителям, но основное препятствие в том, что с обрубком правой руки бойцом он себя теперь представить затрудняется. Более интеллектуальные способы мести начисто вытравлены из всплывающего меню: постап-средневековье Серых Земель очень высокое, кругом рыщут расплодившиеся после крушения предковой культуры вервольфы, готовясь вытеснить чистопородных людей, поэтому некогда рефлексировать и стратагемить — рубить головы и гонять волков надо.

Книга сильно выиграла бы, рискни Мид исследовать эволюцию Гельмута из гамлетовской фигуры в боевую машину-варвара типа Амлета (Александра Скарсгаарда) из «Варяга», Конана или Теодорка из флинновского «Скитальца», не лишенную, впрочем, природной сметки и интереса к тайнам, удержавшимся в мире после падения предыдущей цивилизации.

К дальнейшему развитию сюжета особых претензий выдвигать не хочется: это профессионально сработанный квест возмездия с оборотнями, прекрасной блондинкой, говорящими животными и дотошно прописанными битвами, который вполне мог бы лечь в основу хитовой RPG взамен очередной итерации «Ведьмака».

Увы, я-то испорчен читанными в раннем формативном возрасте «Сагой о Нибелунгах», «Сагой о Ньяле» и «Сагой об Эгиле», особенно последней. Там даже законченный отморозок Эгиль Скаллагримссон, во-первых, раскрыт как великий поэт (что, впрочем, неудивительно — компилировал из устной традиции «Сагу об Эгиле», судя по многим признакам, не менее выдающийся исландский поэт Снорри Стурлусон), во-вторых, убедительно показано, как развиваются распря с норвежским королевским домом и дальнейшая творческая карьера параллельно викингскому разбойничеству.

А вот Гельмуту сыну Сигрита по талантам далеко и до Моргенштерна, пускай и вделано соответствующее оружие в его правую культю. Что там поэтические, полководческие-то его способности продемонстрированы весьма скупо. (С другой стороны, Моргенштерна тяжело представить за роялем.)

По этой причине и по некоторым другим я не могу поставить высший балл даже очень красивой стилизации под «Сагу о Нибелунгах» и «Роман о Хавлоке Датчанине», если