Ольга Харитонова «Погрязание»

Сажая борщевик

Ольга Харитонова со сборником рассказов в длинном списке Большой книги и это вторая, после «Поплавка из осокоря», достойная награды книга лонга. А ведь я даже не собиралась ее читать: незнакомая писательница, навевающее тоску название, даже обложка какая-то бесприютная. Спасибо читательскому сарафанному радио — на встрече, организованной школой Бэнд, сразу два человека говорили о «Погрязании», я взяла и...

С первой страницы стало ясно, что это литература, а не макулатура, которой много среди издающихся сейчас сборников малой прозы. Дело в порядке слов, в особом умении так строить простую фразу из простых слов, что видишь воочию. И веришь увиденному. Вот она, пожилая одинокая завязавшая тетка из городка, который скоро затопит прорвавший дамбу паводок («Йошки-Пашки»). Вот отказывается от эвакуации — домишко хоть плохонький, а в мансардном этаже пересидит — у себя лучше чем тащиться в ПВР. Вот ужас перед водой, которая уже не прибывает, а устремляется потоком. И, ого, а это что за движение в огороде? «Щука карасей гоняет,« — объясняет сосед.

И точно так же веришь, не удивляясь, не сопротивляясь (импринтинг уже случился) в карася-мутанта, русалку похожую на человеческую девочку. Тот же сосед объяснит, что да, завелись такие в реке, когда очистные сбросы в нее начались, этакая пакость. То, что происходит в этой истории, иному писателю хватило бы растянуть на роман, и даже не факт, что получилась бы одна вода. хотя воды, по определению, достаточно. Харитонова умещает в рассказ на полтора десятка страниц. Достаточно, чтобы сказка, совместившая «Русалочку» со «Снегурочкой» осталась с тобой. Встала ровно, как в для нее приготовленные пазы, сместив лишь фокус восприятия с юной героини на приемную родительницу.

Ту, кому разгребать грязь, когда девочка рыбкой уйдет на глубину. С темой неблагодарной работы разгребания грязи, которую должен же кто-то делать, очень перекликается титульный рассказ. Как в «Йошках-Пашках» опознается прорыв дамбы и затопление в Омской области — пугающе скоро забытое, «вымытое» из коллективной памяти ужасами более свежими, так «Погрязание» — экологическая катастрофа в Анапе. Курортный город, затонувшее судно с мазутом, волонтеры работают, один мальчик, помните, умер, надышавшись? Администрация в дорогой чистой одежде приезжает фотографироваться на фоне для отчетности. И одинокий пенсионер с адским псом, который знает, что чудище доберется до него, пожрав мерзость. Какие пустышки рядом с этим «Лев и Корица» Буйды с елизаровская «Юдоль» — два свежих романа признанных мэтров об одиноких пенсионерах, заключающих сделку с дьяволом.

Харитонова часто обращается к естественной драматургии катастроф: школьный шуттинг («До точки»), землетрясение («Двойница»), «война («Жахи», «Туда и обратно»), затонувшая подлодка («Горе уходит в море»). Но не менее убедительна она с обыденным трагизмом поступающей старости («Неизвестный человек», «Незаметный человек») и чудовищной трансформации коллективного восприятия, для которого недопустимое становится обыденным, оправданным и даже как-то желанным («Наживать добра», «Щепки летят», «Наши семена»).

Читательские впечатления от книги разделились на диаметральные — от: «высокая литература» до: «что хотел сказать автор?» Второе с подтекстом: «не делай мне больно, не заставляй смотреть на себя под этим углом, убери свое злое зеркало!» Что ж, по шерсти, оно всегда приятнее, но эта малая проза из немногого, что достойно «Большой книги».