Сергей Анатольевич Носов «Колокольчики Достоевского. Записки сумасшедшего литературоведа»

Быть «Преступлением и наказанием»

Книга Сергея Носова в лонгах обеих главных премий, такое бинго всегда повод внимательнее присмотреться к книге, хотя я, признаюсь, боялась. Считая носовский нонфикшен одним из лучших в отечественной литературе, не умею ценить его художественной прозы. Опасалась напрасно, этот постмодернистский роман скорее литературоведческое исследование, посвященное не только «Преступлению и наказанию», обещанному аннотацией, но также Петербургу Достоевского и Гоголя и обоим классикам. Хотя «ПиН». которым возомнил себя герой, конечно, в приоритете.

Сюжет затейлив. Однажды, читая лекцию по роману о парне, который обеих убил топором, а после пошел за пивом, питерский литературовед внезапно осознал себя книгой. Не каким-то из героев, не автором, но романом целиком, со всеми персонажами, с переплетением их сложных связей, с литературным предтечей (гоголевский «Нос», если что), предысторией создания и отношением творца к своим креатурам, скрытыми от них, но известными ему. В Доме скорби, в остальном, кроме этого досадного убеждения, абсолютно вменяемый, он пишет записки, которые притворяются синопсисом глав грантовой заявки на предполагаемую к написанию книгу, на деле будучи этой книгой. Записки адресованы главврачу заведения, сначала это Евгения Львовна (как оммаж еще одному ленинградскому гению), потом, когда доводит ее своими писаниями до нервного срыва — Кира Степановна, ее сестра-близнец. Вы спросите, как такое возможно, отвечу, что в пространстве абсурдистской логики «ПиН», куда невольно, вслед за героями, вовлечен читатель, и не такое возможно.

Каждая записка — это глава, посвященная тому или иному аспекту «детектива», с оглавлением, перенесенным в конец, по типу: «Так давайте назовем главу «БЕЗ ОТЦА». Не люблю Достоевского вообще и конкретно этой книги, которую недавно пришлось перечитать по работе, оттого помню все достаточно хорошо, и восприятие мое уже не замученной чтением в автобусе до тошноты девчонки (как в первом знакомстве). Я в более привилегированном положении, чем 9/10 читателей «Колокольчиков Достоевского», после школы томика в руки не бравшие, и вот что удивительно. Неприязнь к источнику не перенеслась на книгу о нем, даже и напротив, Носова слушала с большим, все возрастающим удовольствием. И вот здесь стоит сказать, что именно слушала аудиовариант, и что начитал его автор превосходно.

Его рассуждения о романе, то, как вскрывает писательскую кухню с тайными приемами, которых осознанно сумрачный гений не применял, но на то он и гений (можно не любить Федора Михайловича, не признавать нельзя) — все это чистое читательское удовольствие. Немыслимое открытие, что в сцене убийства он делает читателя соучастником — не сторонним наблюдателем и не жертвой, но именно подельником. Апология Свидригайлова, который и мне всегда казался самым симпатичным персонажем. А главное, объяснение о гипнотическом воздействии самого Достоевского и нейролингвистического — его прозы. Которой в большей степени подвержены люди внушаемые, они и составляют армию поклонников писателя — солидную, в мировых рейтингах наш ФМ самый читаемый классик. Напротив, читатели с низкой гипнабельностью, каким был Набоков, ничего не находят в чарующем аромате его прозы.

Отличный нонфикшен, подпорченный для меня только постмодернистскими игрищами Носова-прозаика в близнецовость, «а был ли мальчик» и вот это вот все.