Ши Лянь Хуанг «The Language of Liars»

Итак, представьте: когда-то Пожиратели звезд правили галактикой. В её составе кого только не было: Понто, Анду, Гендамцы, Хордианцы, Байхьянцы, Джа-Минны, Зайаллайи — бессчётные имена, могучие, пусть часть из них ныне практически забыта. Они безраздельно контролировали меридиан — главный ресурс, на котором все держалось: межзвёздные перелёты, торговля, обмен знаниями. Именно от меридиана зависит благополучие бессчётного числа галактических цивилизаций, без него торговля прекратится, поставки ресурсов остановятся, планеты, зависящие от импорта, погибнут. Пожиратели звезд использовали эту власть, иногда как рычаг, иногда как дубину. И это копило ненависть.

Их свергли в ходе войны Распада, в результате которой Пожиратели звёзд были приведены на грань вымирания. Чтобы предотвратить дальнейшую катастрофу, последних Пожирателей звёзд поместили в «защищённую» контролируемую среду на горнодобывающих кораблях для добычи и «прозрачного и справедливого» распределения меридиана между всеми цивилизациями галактики.

Ну, то есть, победители просто захапали все себе, а бывших гегемонов превратили в рабов. Вот только Пожиратели звезд больше не размножаются уже многие века, и пусть они живут невообразимо долго, всему приходит конец (а значит, никакой больше добычи меридиана, смерть, смерть, кладбище и далее по тексту). Конечно, оставшихся Пожирателей звезд пытаются изучать, чтобы понять, что же с ними происходит. Один из лучших способов для этого — перенести сознание ученого в тело Пожирателя. Для этого нужно выучить язык Пожирателей звёзд настолько глубоко, чтобы сознание исследователя-лингвиста на миг совпало с чужим. И Ро, главному герою, представителю небольшой и далеко не самой могущественной расы Понто это удается. Он переносится в сознание громадного космического спрута и начинает своё исследование, еще не понимая, насколько глубока эта кроличья нора.

Да, да, да, и еще раз да! После километров разновсяческих набивших оскомину фэнтезийных ретеллингов перед нами наконец-то полноценная твердая научная фантастика. Без описания гаджетов и двигателей космических кораблей, с известной долей условности, но кто сказал, что лингвистика — не научная дисциплина? А она раскрывается на страницах повести ничуть не менее глубоко, чем, например, квантовая теория поля в «Лестнице Шильда» Игана. К тому же лингвистика здесь густо замешана на ксенофантастике — не разделить. Язык Пожирателей звёзд устроен так, что его нельзя выучить до конца: одно и то же слово (или жест) может означать и вопрос, и описание, и аргумент — и не всегда понятно, что именно имелось в виду. Усиливает разрыв и иная сенсорная система: отсутствие ауры (мы ее тоже не видим, а вот представителям Понто без неё немыслимо), вкуса, запаха, а так же зрение, которое видит разные цвета отдельными плитками и несколько чувств, которых нет ни у человека, ни у Понто.

Немало времени уделено лингвистическим изыскам: сравнениям непарных языковых систем, самые базовые понятия в которых не совпадают на элементарных уровнях и лишь частично пересекаются облаками возможных смыслов. Повесть ставит вопрос, в каких пределах возможно изучение иной культуры. Вот, например, у Понто нет слова для обозначения концепции лжи, а способность видеть эмоциональные ауры делает их неспособными к обману, а сам подобный акт бесполезным. Ну, по крайней мере, другие расы галактики считают именно так. Когда сами Понто об этом узнали — они хохотали до упаду (болезненный щелчок по носу «Посольскому городу» Мьевиля). Отсутствие слова обозначающего то, что принимают за «ложь» другие расы галактики, совершенно не обязательно означает отсутствие целой группы антонимичных «правде» понятий, слабо поддающихся переводу.

И подобным лексическим изыскам посвящен практически весь роман, что, на самом деле, прекрасно — лингвистическая фантастика ныне редкий зверь, а уж произведения в которых она находится в центре сюжета, а не является пришитым сбоку гиммиком — так и вовсе встречаются реже, чем ценный галактический меридиан, который добывают Пожиратели звёзд.

Разве что шокирующая развязка, на мой взгляд, предугадывается слишком легко, слишком уж прозрачно Ши Лянь Хуанг намекает на нее с самых первых глав.

И здесь мы подходим к смысловому наполнению повести, критике того, как научные исследования могут стирать чужую культуру, не понимая её, не замечая, что за фасадом «изучения» может стоять поглощение и переиначивание на свой лад. Ро искренне считает, что прыжок в иное сознание — это священный навык Понто, дар эмпатии, способ понять другого. Он идёт на свою миссию с восторгом, с желанием изучать, с искренним восхищением перед Пожирателями звёзд. Он хочет понять их культуру, их язык, их поэзию. Он записывает отчёты, мечтая приумножить знания своей расы. И именно поэтому он опасен. Подобное изучение, идущее рука об руку с замещением — оказывается еще одной формой культурного насилия. А что происходит с культурой, которую бесцеремонно «понимают» чужие? Она исчезает, оставляя после себя размытый JPEG, едва совпадающий с тем, что было когда-то, лишь частично пересекающийся облаками возможных смыслов. Вот и Ро, вместе с другими «прыгунами», использует лексический инструментарий пожирателей, не понимая до конца его значения. Каждое поколение прыгунов передавало следующему искажённую версию — как в игре в «испорченный телефон», растянувшейся на века.

И, черт возьми, это красиво. Даже не соглашаясь с метафорой по существу, даже отмечая ее перегруженность и условность, невозможно не восхититься ее ужасающей красотой.

Но, уважаемая Ши Лянь Хуанг, в эту игру ведь можно играть вдвоем. И у любой метафоры есть два острия: второе с диалектической неизбежностью направлено на того, кто ее применяет.

Итак, представьте: когда-то классическая фантастика правила галактикой. В её составе кого только не было: Азимов, Кларк, Хайнлайн, Ефремов, Лем, Стругацкие — бессчётные имена, могучие, пусть часть из них ныне практически забыта. Она контролировала читательское внимание — главный ресурс, на котором все держалось: интерес издателей, полки книжных магазинов, школьные программы, университетские курсы. Она использовала эту власть, иногда как рычаг, иногда как дубину. И это копило ненависть. Кто-то устал от «старых белых мужиков», кто-то — от «застывшей формы», кто-то просто хотел чего-то нового. Откалывались новые течения, новые волны размывали границы жанра. Война Распада не была тихой, ведь ее участники боролись не чтобы убить друг друга, а чтобы отобрать. Присвоить, если угодно: полки, премии, место в культурном пространстве. Классическая фантастика же была приведена на грань вымирания. Конечно, меры были приняты: её поместили в «защищённую» среду — в библиотеки, в архивы, в списки «классики жанра». Она вроде бы доступна. Она вроде бы существует. Но она не размножается, не передаётся дальше, не читается новыми поколениями. Она вымирает.

Но нашлись те, кто решил воспользоваться ее плодами. Они выучили её язык — освоили допущения, тропы, приёмы, структуры. Они совершили прыжок — то есть написали новые книги «в традиции», «в духе», «в стиле». Они перенесли своё сознание, свое мировосприятие, свой образ мышления в тело классической фантастики и начали говорить от её имени. И каждый прыгун — из своей культуры, из своего домена, из своего маленького манямирка, хочет оставить свой след, передавая следующему поколению искажённую версию. Через несколько поколений «язык классической фантастики» перестаёт быть языком Азимова и Кларка. Он станет языком людей, которые притворяются, что говорят на языке Азимова и Кларка, потому что так делали все их предшественники и потому что никто уже не помнит, как было на самом деле — ведь старые книги никто не читает, читают то, что модно в этом сезоне, и если оно «не как в набивших оскомину фэнтезийных ретеллингах», то это уже почти НФ. Размытый JPEG, едва совпадающий с тем, что было когда-то, лишь частично пересекающийся облаками возможных смыслов.

Вряд ли прогрессивные прыгуны в тело классической фантастики отдают отчет в том, какое зло они совершают. Нет, они называют это продолжением, развитием, переосмыслением. И именно этим они опасны. На деле они просто заняли тело, которое им не принадлежит и используют лексический инструментарий классики, не понимая до конца его значения, потому что носителей, которые могли бы объяснить, больше нет, а тех немногих, кто остался, никто не слушает. И даже если они питают добрые намерения, или отчаянно пытаются убедить себя в этом, их язык — это язык лжецов.

Такая вот метафора. Признать её абсурдность — означает признать абсурдность и той, которую использует г-жа Ши Лянь Хуанг, разве что у нее от Пожирателей зависит наличие ресурса, без которого галактика рухнет, а фантастика человечеству такого ресурса вроде бы не поставляет (ну хочется верить в это, иначе нам правда хана). Но вот если в ней видится зерно истины (а многие любители классической фантастики наверняка посчитают именно так), тогда и в воззрениях критиков апроприации и культурного насилия тоже есть смысл, от которого не получится отмахнуться так просто.

История повторяется дважды, как трагедия и как фарс, но очерёдность не всегда очевидна.

Когда-то это уже было: американская писательница с китайскими корнями, больше всего известная по ориентальному фэнтези, но знакомлюсь я с ней ради лингвистической фантастики. Даже фамилии похожие — Куанг и Хуанг. Но «Речных разбойников» я не читал в первую очередь потому, что пока ещё не знаком с первоисточником, последний мой незакрытый гештальт среди четырёх великих романов китайской литературы. Да и когда прочту, в очереди раньше встанет другой, куда более авторитетный фанфик — от Ланьлинского Насмешника, если вы понимаете, о чём я.

Так или иначе, «Язык лжецов» привлёк моё внимание с первого же анонса, и очень удачно встроился в очередь прочтения, так что я заценил его всего через несколько дней после выхода. На странице посвящения увидел уморительную языковую шутку, которую придётся как-то адаптировать переводчикам, и решил, что с автором мы вполне можем поладить. Да и заголовки глав многообещающие, вроде «Звук пространства, контуры речи» или «Слово, означающее друга, но что означает друг». Должным образом настроившись, приступил к повести.

В первую очередь перед нами не лингвистическая, а ксенофантастика. Здесь — уже приятно — нет ни единого человека. Зато целая куча иных разумных видов разной степени причудливости. Главный герой, Ро, по рождению понто, это такие косматые подземные жители с сильным эмпатическим восприятием, читающие чувства друг дружки как открытую книгу. Что, впрочем, не мешает им скрываться и хитрить, у них в языке двадцать пять слов для обозначения разных оттенков лжи, от простительных недомолвок до социально неприемлемых деструктивных обманов. Так что лингвистики тут тоже будет много, не беспокойтесь. Ро по профессии — языковед. У него на родине эта профессия окружена немалым почётом, но мало кто знает истинную причину. Нечасто, раз в поколение, порой реже, находится у понто такой знаток языка, которому удаётся буквально вжиться в чужую шкуру и перенести свой разум в тело какой-нибудь Пожирательницы Звёзд. Даром что у тех в порядке вещей периоды замешательства, и попаданцу в голову (хотя головы там как раз нет) легче лёгкого списать на них все свои начальные косяки.

Естественно, Ро становится прыгуном своего поколения, так что, едва освоившись с бытом понто в первой главе, мы оказываемся вышвырнуты в совершенно иные условия. Пожирательницы Звёзд — громадные космические левиафаны со щупальцами, воспринимающие мир всей поверхностью тела, в причудливых диапазонах. И всё это описывается тщательно, со смаком, тем паче что для Ро, даже после всех симуляций, это столь же в новинку, сколь и для нас. «Язык лжецов» можно читать ради одного этого. Написано гладко (разве что рваные инфинитивы везде, придётся смириться, что это уже никто не считает за ошибку), не примитивно, но и без особых выкрутасов, так что переживанию включённого ксеноэтнографического наблюдения ничто не препятствует. Приятно, как говаривал мэтр Лавкрафт, «стряхнуть утомительные ограничения пространства, времени и законов природы», ну или хотя бы собственной антропоморфы, оценить сущее под странным углом.

В общем, антураж радует сердце и ум, а что же сюжет? У нас есть юный, восторженный лингвист, по жизни тот ещё шлимазл и растяпа, только в языках настоящий дока — и вот у него сбылась мечта идиота, изучать Пожирательниц изнутри (ба-дум-тсс), они ведь такие загадочные и интересные! (И автор не забывает о радости нечаянных открытий, например, когда протагонист понимает прежде казавшуюся непрозрачной этимологию пространственных наречий, вроде blueward и denseward, «всинь» и «вгущь»). Хотя в первую очередь, конечно, Пожирательницы Звёзд ценные, потому что единственные в галактике умеют добывать «меридианный элемент», местный фигполучий, на котором держатся гиперпространственные перемещения, а значит, вообще вся галактическая логистика и существование современной цивилизации. И, естественно, каждой фракции хочется урвать побольше такого ценного добра, поэтому для начальства Ро — в первую очередь не учёный-лингвист, а политический инструмент. Хотя будет очень здорово разобраться, почему у Пожирательниц демографический кризис, не хватало ещё, чтоб они вымерли, в той старой войне их и так проредили сильнее нужного. Хорошо, что они трудоголики и безропотно трудятся ради всеобщего блага. Правда, пожив среди них, Ро начинает задаваться вопросом, а так ли оправдано мнение об их конформистском менталитете и полном довольстве ситуацией?..

Я думал, что знаю, к чему всё идёт. Не ожидал, что сюжет меня чем-то удивит, и просто наслаждался исполнением. Однако главный поворот меня даже не изумил — поразил в самое сердце, в печень, вонзил контрольное жуткровение в глазницу и провернул с хрустом. Как же редко доводится искренне хохотать от ужаса. Настолько, что многие неглупые люди, от помянутого Лавкрафта до Бахтина, считают такую комбинацию вовсе небывалой. Как опытный вонгианец, я знаю, что это не так, но поржать от кошмара доводится прискорбно редко. Спасибо Хуанг — довелось. Та самая леденящая, космическая ирония, принуждающая смеяться, отбиваясь от чёрного отчаяния. У меня, право, закрадывались некоторые подозрения в нужном направлении, но даже близко не думал, чем всё обернётся! При этом никакой натяжки — ретроспективно все странности обретают смысл, и даже название начинает играть совершенно новыми красками.

При этом, как и Куанг, Хуанг в общем-то не говорит ничего нового. Но зато КАК она это делает. Вместо того, чтобы писать длиннющую карикатуру на викторианство, которую её переводческая магия должна разрушить на корню, но не разрушает, Хуанг создаёт плотную, эффектную повесть, которую можно прочитать за день, и где действительно фантастика работает на идею, а идея на фантастику. Вот ей действительно удалось найти ёмкую, зубастую метафору и запустить клыки в самую сердцевину вопроса. Даже если вы не во всём с ней согласны — я сам нахожу концепцию «культурной апроприации» довольно сомнительной — то по меньшей мере призадумаетесь, так что задачу можно считать выполненной. В общем, вот это точно «Вавилон» здорового человека (ну, насколько «здоровым людям» придутся по плечу шкуры причудливых ксеносов), пускай другие поучатся, как подавать свои взгляды в литературной форме!

Как и, опять же, «Вавилон», произведение довольно мрачное. В финале Хуанг всё-таки оставляет некий парус на горизонте — только вот с высокой вероятностью это горизонт событий, из-за которого нет возврата. Так или иначе, я ни капельки не пожалел. Не знаю, придутся ли мне по нраву другие вещи автора, а «Язык лжецов» — отличная вещь.