Сергей Гришин «Будни оформителя обложек»

Рассказ предоставлен весной 2025-го для конкурса «ФантЛабораторная работа ФЛР-27.5 Блиц» по номинации «Вселенная, любовь моя»:

«Стёпа ввёл в поле запроса нейрорисовальщика словосочетание «Вселенная, любовь моя», естественно, не рассчитывая на какой-либо успех сразу же. Отстраненно смотрел на появившуюся надпись: «до конца генерации примерно 40 секунд», отмечая, что обычно это занимает в два раза меньше; «30 секунд», «20»… Ну, что? Как и ожидалось: на выданной картинке бисёнэн умильно смотрел на звёзды, а те свивались в красивошные скопления и галактики. Может, и так сойдёт? Сейчас как шрифтик для названия подберём, цвет корешка в тон – уж в этом он мастер, не отнять! Но нет – от слащавости заныли пломбированные «шестёрки»… «Сглазунов» реально умел в «попсовость» как никакая другая нейросеть, но сейчас даже для него был перебор.

Стёпа с тоской припомнил единожды виденного заказчика (чудной сухопарый бумагокропатель), и определился, что даже такому обложку с подобной мятой не впаришь. Ладно, уже к шести, пора на выход. Завтра, авось, как-нибудь всё сложится…

На улице царила хоть и поздняя, но поразительно теплая осень. Потемневшее уже небо было свободно от туч…

– Подождите, — сказал себе Стёпа. – А так всегда было?

Среди смутно знакомых северных ковшей небосклона проступало экзотическое звёздное образование, какая-то спираль – не спираль, но что-то вроде… Попялившись некоторое время на север, Стёпа недоумённо мотнул головой: «Млечный Путь, вестимо… Надо меньше работать!»; и пошёл в снимаемую неподалёку «однушку».

Работал Стёпа, бывало, с увлечением, но увлекало его в работе дизайнером в небольшом университетском издательстве мало что… Если бы кое-кто из руководства услышал стёпины мысли, мог сказать, что работать меньше уже и не получится. Так оформлять нудные обложки академических книг, которые не будет читать и их автор – не то, о чём грезил Стёпа в детстве, рисуя шаржи на учителей под лестное внимание одноклассников. Однако позже в художественном училище ему раз и навсегда раскрыли глаза на полное отсутствие таланта, и это ещё не говоря о совершенно неприемлемой технике и т.п.

Не раз за кружкой пива жаловался горемыка случайным посетителям забегаловки, что «так не договаривались», что «Вселенная его не любит»… К сорока годам стало всем окончательно ясно, что стёпина жизнь не задалась: семьи нет, и не будет, зато присутствует лишний вес и зарождается алкогольная жировая болезнь печени…

И вот ещё, как в насмешку, после нескончаемой череды «академки» наконец-то подошла «художка», но с таким издевательским названием!

– Вселенная, любовь моя! – проорал Стёпа в ночное небо с балкончика, расчувствовавшийся пивом.

– Заройся! – услышал он в ответ.

На следующий день утром (ну, как утром – более-менее!) Стёпа на рабочем месте уже вводил в нейросетку следующее: «Вселенная, любовь моя, много любви»… Чтобы уйти от звёздного нарратива, он добавил «телесной» – выбрав определение, проходящее через тупые запреты ИИ.

Картинка вышла много интереснее прежней, однако также мало подходящая для использования… А, если? Силясь вспомнить сумбурные пожелания клиента, Стёпа решил, что всё-таки надо глянуть в текст книги – что там: рассказы, стихи? Не найдя в электронке, куда авторы по обычаю слали свои произведения, Стёпа было решил сходить к верстальщице, как вдруг осознал, что она уже стоит у его стола. Мало того, он ощутил её руки в неожиданном месте… А потом и не руки… День прошёл в стиле третьей серии тех фильмов с заниженной планкой социальной ответственности, которые так и не мог никогда досмотреть до конца Стёпа своими одинокими поздними вечерами.

На следующий день Стёпа с совершеннейшей опаской пробирался на своё рабочее место. Что такое было вчера? Слава Вселенной, пока всё тихо, обычно… Оформитель охрененных обложек опустил опухшее тело в кресло, взялся за прерванную работу, как за страховочную привязь… Он открыл на компе «Сглазунова», и завис, формулируя текст запроса… И тут его пальцы сами заскакали по клаве: «Вселенная, любовь моя, очень много любви, зловещая,…» и дальше много – уже на английском, обходя несовершенные запреты нейросети…

Когда Стёпе скальпелями начали выделять каждую двигательную единицу по отдельности, он успел подумать: «Так что же там в тексте «Вселенной, любви моей»?»… После он не думал – неимоверная агония затопила его. Следом пришло вселенское наслаждение.»