Андрей Гелианов «A A A»

! Отзыв получился сильно аналитическим, поэтому где-то с четвертого абзаца идут спойлеры !

Модернистский гильгамеш-автофикшен «А А А» Андрея Гелианова – это трехчастное поминовение культурных героев всех времен, от доисторических до XXI века, и всех масштабов, от мифической фигуры Энкиду до одного из рано умерших друзей автора; и результат кропотливого преобразования Автора в Текст, куда рекурсивно включена работа над самим «А А А» («я буквально вывернулся наизнанку чтобы написать все это» + «в этой книге я буквально я весь здесь а больше меня нигде что забавно нет»).

«А А А» продолжает сборник «О превращении форм», где, напомню, фиксировались стадии эволюции писателя из молодого начинающего авангардиста в зрелого могучего мастера художественной мысли – новая книга представляет нам, что, собственно, получилось в итоге авторских метаморфоз. Высвободившись из всех оболочек литературных норм, Гелианов посвящает первый независимый текст самоанализу: ему нужно понять, во что такое он превратился, что осталось от прежнего Я и какими нарративными органами и способностями он обзавелся. Для решения этой задачи закономерно избран жанр автофикшена, где процесс преломления Мира в Текст сквозь призму личности Автора выводится из-за кулис творческой работы на передний план и получает статус самоценного эстетического отчета «вот что и как я вижу». Потому «А А А» – это манифест «Се, Андрей Гелианов».

«А А А» конденсирует в себе всю гелиановскую проблематику, которая отдельными элементами проявлялась в его предыдущих литературных и публицистических работах: вера в идеальное потустороннее и жажда проникнуть за границу действительности, археология чудес и любовь к дальнему, противодействие человеческим хищникам и свидетельствование их преступлений против человечности. На мой взгляд, это совершенно базовая для нашего времени гуманистическая повестка писательства: защитить невинных, обличить виновных, вырвать прекрасное из лап пошлости и зубов забвения, дать людям выход из обезьяньей ловушки с помощью печатного слова – только очищенная от политического. Гелианов, по счастью, не принадлежит к политическому классу интеллигенции и потому свободен от классового долга превращать всякую слезинку в осуждение действующих властей. Он смотрит шире – и осуждает все человечество.

«А А А» – это реквием о Брате. Его исполнитель – выживший в мясорубке Истории человек, в одиночестве наблюдающий даже не руины, а свалку мировой культуры и размышляющий о том, как мы добрались до стадии тотальной информационной замусоренности и какие сокровища Истины и Блага похоронены под наслоениями отбросов. Как сокровища, так и отбросы созданы людьми, и рассказчик печалится об общем курсе Истории, отчего-то ведущей человечество не к совершенству, несмотря на усилия многих и многих одаренных, а на кладбище автомобилей. В первой части «А» он вспоминает десятки историй культурных подвижников, получивших с той стороны золотой билет на преобразование мира, и скорбит о всех не преуспевших на этом пути. В то же время исполнитель реквиема понимает, что подвижники будут появляться в обществе до конца времен, и к будущим обладателям золотого билета он обращает свое сочувствие, прямо говоря: «этот текст для всех кто не переплыл эту реку и для всех кто думает попытаться».

Но если духовные братья рассказчика погибли, то как же смог выжить он сам? Автор предлагает искать ответ в древнейшем письменном памятнике художественной литературы – Эпосе о Гильгамеше. Гелианов обращает внимание, что, хотя ассирийский эпос был найден только в середине XIX века, его мотивы удивительным образом повторяются во многих более поздних текстах, чьи авторы явно не могли иметь доступа к библиотеке Ашшурбанипала в Ниневии, а значит, все они восходят к некоему общему источнику, куда более древнему и, вероятно, основанному на реальных событиях. Эпос сполна отвечает на вопрос о гибели Брата, ведь в нем полубог Гильгамеш допускает убийство своего друга, дикаря Энкиду, разгневанными богами. Точно так же обладатели золотых билетов не смогли сдвинуть человечество ближе к совершенству хотя бы на миллиметр и утонули в реке смерти, поскольку окружение проявило безразличие к их подвижничеству. Исполнитель реквиема возлагает вину за неудачи культурных героев на каждого человека, и в том числе принимает ее на себя. Он сам и есть Гильгамеш, позабывший об Энкиду: ассирийский эпос продолжается по сей день, и «А А А» – его новая письменная часть, где тень утраченного Брата заставляет выжившего вспомнить все.

Самый мощный поворот в «А А А», на мой взгляд, – это ответ во второй части «А А « на вопрос, какое же реальное событие отразилось в Эпосе о Гильгамеше и других мифах и легендах, где умирает один из братьев/друзей? Ответ неожиданный, поражающий глубиной авторского взгляда в доисторическое прошлое и весьма убедительный: исчезновение неандертальцев. Когда-то на Земле существовало два отдельных вида гоминидов с развитыми нейросетями самосознания – кроманьонцы и неандертальцы, но по каким-то причинам неандертальцы перестали существовать. Известно лишь, что частично они были ассимилированы кроманьонцами, о чем можно судить по наличию неандертальских генов в современных генотипах, но в остальном их вымирание – загадка. Гелианов, вглядываясь в свалку мировой культуры и мясорубку мировой Истории, заключает, что логично предположить самое простое: братский вид неандертальцев был истреблен братским видом кроманьонцев. Именно на этом древнейшем геноциде выстроена человеческая цивилизация со всеми ее недостатками, он оказывается в буквальном смысле первородным грехом Homo Sapiens. Человек лишил себя Другого, с кем он мог бы соизмерять свои дела, и тем самым оказался беспомощным перед собственной разрушительной натурой, ибо некому сказать ему: Брат, ты творишь зло.

Автор обращается ко всем, кто говорит о необходимости сохранения исторической памяти по преступлениям против человечности и о коллективной вине, и призывает их быть последовательными: Memento Homo neanderthalensis. Если вы не чувствуете на себе ответственности за истребление целого разумного вида, так ли искренни ваши слова о чужой ответственности? Что вы сделали для погибших Братьев? Что вы делаете для живущих здесь и сейчас Братьев? Трудитесь ли вы в поте лица своего над извлечением сокровищ из свалки мировой культуры или просто наслаждаетесь ее видами, покуривая трубочку, потому что за вами тень Энкиду так и не пришла?

В третьей части «А А А» Гелианов подает пример и рассказывает об одном из своих рано умерших друзей по прозвищу Фаэ, и небольшом мистическом приключении студенческих лет, в котором был задействован артефакт Хумбабы, противника Гильгамеша. Здесь он показывает, как фундаментальное доисторическое событие через древний миф и факты новой истории связано с современностью, с каждым из ныне живущих нас. Трагизм первых двух частей, нарастающий вплоть до неандертальского крещендо, сменяется светлой печалью о прекрасных днях молодости и друзьях того времени, когда автор мог не спать по несколько суток ради магического ритуала, а грань между действительностью и идеальным потусторонним была как никогда тонка и регулярно прорывалась подручными средствами. Начав с «кто виноват?», «А А А» отвечает и на вопрос, «что делать?»: помнить и записывать. Миллиарды достойных памяти канули в небытие без следа – оплакав их, мы должны помочь остаться в письменной вечности хотя бы тем, кого знали лично.

«А А А» как продолжение ассирийского эпоса написан без знаков препинания. Как продукт трансформации Автора в Текст он наполнен отсылками ко всему любимому Андреем Гелиановым искусству – литературе, музыке, живописи, кино, играм. Но и то, и другое – только приятные дополнения к основному значению гильгамеш-автофикшена как художественного опыта личного ответа писателя на вечные вопросы. Считается, что задавать правильные вопросы важнее, чем находить правильные ответы – но ведь по-настоящему важные загадки человеческого бытия давно известны, а их разгадки все никак не удается найти. В «А А А», на мой пристрастный взгляд (трудно найти человека с более завышенными ожиданиями от Гелианова, чем я), один из ответов наконец-то найден.