Хейли Гельфьюсо «Книга утраченных часов»
1938 год, Хрустальная ночь в Нюрнберге. Часовщик Иезекииль Леви, спасая свою дочь Лизавет от погромов, оставляет её в каком-то странном месте — тёмном и тихом, заполненном бесконечными полками с книгами. Он обещает Лизавет, что вернётся, но не возвращается. Выйти из странного книгохранилища Лизавет не может, так как не понимает, где искать выход. Но и в этом непонятном месте, оказывается, можно жить...
1965 год, Бостон. Эрнест Дюкен, сотрудник ЦРУ, убит во время выполнения очередного задания. Его племянница Амелия, уже давно лишившаяся родителей и поэтому жившая у Эрнеста, остаётся совсем одна. Присмотреть за ней вызывается Мойра Доннелли, коллега Эрнеста. Это совсем не радует Амелию — она чувствует, что Мойра пришла к ней не из милосердия и сострадания, а с какой-то совершенно определённой целью. Что это за цель, Амелия не знает, но Мойра в любом случае не вызывает у неё ни малейшей симпатии...
Награды и премии:
|
лауреат |
Мемориальная премия Комптона Крука / Compton Crook Memorial Award, 2026 // Дебютный роман |
страница всех изданий (2 шт.) >>
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
Ученик Дьявола, 25 мая 2026 г.
Размышляя над тем, как коротко и внятно охарактеризовать дебютное творение Хейли Гельфьюсо, удостоенное Мемориальной премии Комптона Крука, я пришел к следующей формулировке: вариация на тему азимовского «Конца Вечности» (с некоторым добавлением «Гостиницы вне нашего мира» Гамильтона) в жанре дамского романчика. Иначе говоря, сохранение и изменение истории, интересы человечества и прочие глобальные вопросы в нем отодвинуты на задний план, а внимание автора занято прежде всего переживаниями героев и вопросами достижения ими семейного счастья.
Аналогом Вечности здесь является некий параллельный мир, своего рода «вневременье» (в оригинале – time space); попасть туда можно, только обладая особым устройством, имеющим вид часов, и таких часов в мире всего несколько десятков. В этом пространстве накапливаются воспоминания, а люди с часами – Хранители времени – сортируют и упорядочивают эти воспоминания, принимающие там форму книг в старинных кожаных переплетах. Кое-какие воспоминания Хранители уничтожают – в тех случаях, когда человека надо вычеркнуть из истории или когда его воспоминания по той или иной причине считаются опасными. Так постепенно и незаметно переписывается и изменяется история, какой она сохраняется в памяти людей. Среди Хранителей есть представители разных государств, и, естественно, интересы этих стран сталкиваются и во вневременье. В Соединенных Штатах работой во вневременье занимается отдельное секретное подразделение ЦРУ. Существуют, однако, некие мятежники, которые всеми силами мешают уничтожению воспоминаний, и примкнувшие к ним русские. Вообще русские Хранители сплошь плохие, злые и грубые; что среди них есть и достойные люди, с которыми даже можно подружиться, выясняется только ближе к концу. Есть еще нацисты из Третьего рейха – само собой, тоже плохие. Шеф ЦРУ также тот еще мерзавец, но зато ведет себя вежливо и хорошо одевается. А вот стоит появиться во вневременье американскому солдату – и это непременно медноволосый красавец с глазами, «глубокими, как океаны», спасающий книги воспоминаний, которые жгут нацисты, он обращается с книгами бережно и мягко, и вообще он нежный и чувствительный и, разумеется, влюбляется в Лизавет.
Ах да, Лизавет. Совсем забыл вам ее представить: это главный персонаж первой из двух сюжетных линий, дочь одного из Хранителей, часовщика из Нюрнберга. Во вневременье она оказалась случайно: ее отвел туда отец, чтобы она переждала там погромы Хрустальной ночи, а сам ушел помогать другим. Он не вернулся – ведь понятно, что с человеком по имени Иезекииль Леви в Нюрнберге в 1938 году ничего хорошего случиться не могло. Так Лизавет и осталась во вневременье и понемногу начала заниматься спасением книг воспоминаний, которые поджигали германские Хранители. Здесь авторская идея дает крупную трещину: с одной стороны, оказывается, что во вневременье не надо ни есть, ни спать и одежда не изнашивается совершенно; а с другой, Лизавет растет и взрослеет точно так же, как росла бы и в обычном мире. Блуждая вначале по чужим воспоминаниям в виде бесплотной тени, проходящей сквозь предметы, потом неизвестно по какой причине она начинает осязать их, брать в руки и перемещать, в том числе утаскивать из воспоминаний во вневременье. Ближе к концу автор предоставляет нам набор наукообразных слов для объяснения этой способности (вплоть до упоминания квантовой запутанности и пространства Минковского), но совершенно ясно, что первоочередной целью было просто снабдить Лизавет красивой одеждой, а то ей так и пришлось бы приходить на свидания с Эрнестом – тем самым солдатом – в отцовском пальто поверх ночной рубашки. И чем дальше, тем больше: Лизавет понемногу обретает целый набор чудо-способностей, причем в основном неожиданно для самой себя. В общем, с этой стороны «The Book of Lost Hours» постепенно превращается в очередную душещипательную историю о добродетельной Избранной™, которую стремятся поймать и использовать в своих целях нехорошие дяди из ЦРУ.
Вторая линия, идущая параллельно с первой, начинается три десятка лет спустя, и здесь главный персонаж – Амелия Дюкен, племянница Эрнеста. Ее задача – найти книгу воспоминаний, некогда хранившуюся у Лизавет, а заодно выяснить, кто и зачем убил ее дядю. Здешние события вначале заметно интереснее блужданий Лизавет по вневременью и ее романа с Эрнестом. По ходу дела выясняются всякие любопытные подробности – например, что мятежники и русские вовсе не такие уж плохие, и даже наоборот, что отец Лизавет был знаком с отцом Эрнеста, и так далее. Дойдя примерно до половины книги, я подумал: похоже, миссис Гельфьюсо наконец-то взяла разгон и собралась выдать что-нибудь по-настоящему интересное, красиво и логично связывающее воедино «кирпичики» ее повествования. Да, связать-то она в конце концов связала, но не без использования любимого приема Молодых Талантливых Авторов™: когда непонятно, как выкрутиться из ими же самими созданных ситуаций, они просто достают из рукава новые козыри, на которые ранее и намека не было. А когда надо растянуть роман еще на пару глав, а потом еще и еще (под конец у меня сложилось именно такое впечатление), то обо всех своих неожиданно обретенных способностях и прежних намерениях персонажи успешно забывают и тем самым доставляют себе новую кучу неприятностей и хлопот на пути к неизбежному хэппи-энду (а что он будет, я не сомневался ни на минуту). Вообще окончание затянуто просто ужасно, с изрядной долей мелодрамы и индийского кино о разлученных, пропавших и вновь найденных родственниках, и добавило к роману по меньшей мере пять глав там, где можно было бы обойтись одной.
Вот такое впечатление у меня сложилось в целом, теперь напишу немного и о мелочах. Из небольших плюсов: тот чуть ли не единственный русский Хранитель, который показан более или менее положительно, носит вполне нормальное имя Антон Васильевич Степанов (тут я вспомнил «стенографистку Наташу Ивановну» из прочитанного в прошлом году рассказа какого-то японца, и меня аж передернуло). Из небольших минусов: порой Антон выдает что-нибудь вроде «Come with me, koshka»; упоминается Сталин, который в 1965 году должен «прислать самолет за своим шпионом» (то ли ирония, то ли действительно авторский ляп); а еще миссис Гельфьюсо искренне считает, что в пятидесятые – шестидесятые годы советского школьника можно было отправить в Америку учиться по программе школьного обмена. Наконец, слишком много внимания уделено желудкам персонажей – то сердце туда падает, то сам желудок куда-то падает, то он сжимается, то завязывается узлом… Иногда возникало ощущение, что у персонажей миссис Гельфьюсо внутри один только желудок, а больше ничего нет, в первую очередь мозгов.
Итак, если коротко: замысел, хоть и насквозь вторичен, в целом интересен и испорчен разве что чересчур вольным обращением автора с ею же придуманными «правилами игры» и старательно нагнетаемой мелодраматичностью; события, за исключением немногих, более или менее предсказуемы, стоит только уяснить ключевые моменты; основные персонажи неизменно решают вопросы мирового масштаба, руководствуясь собственными переживаниями и чаще всего начисто игнорируя логическое мышление. Где надо, острые углы тщательно скруглены – чтобы, не дай бог, никого не обидеть, – а кое-где, наоборот, старательно выпячено стремление показательно держать нос по ветру относительно злободневных тенденций и событий (обратите внимание, например, на то, куда Лизавет притащила Эрнеста, чтобы извлечь пулю из его раны). А в целом – ничего выдающегося; возьмите лучше с полки «Конец Вечности», дедушка Айзек и при десятом перечитывании по-прежнему остается недосягаемым для творений нынешних сочинительниц.