Давид Санс «Heraldos de la Muerte»

Узнал я об этой книге совершенно случайно, работая над библиографией испанца Сабино Кабесы – нам он знаком по роману «Граница темноты», который был издан в русском переводе в прошлом году и разнесен фантлабовским сообществом в пух и прах. А вот у себя в Испании Кабеса был удостоен за «Границу темноты» премии издательства «Minotauro», и, как лауреат, написал предисловие к «Heraldos de la Muerte». Предисловие это, как водится, полно хороших слов, и я, добавив его в библиографию, решил поинтересоваться, что же это за книга такая и насколько похвалы соответствуют действительности.

«Вестники Смерти» – название мрачноватое, но в аннотации (ее можно найти в сети) говорится, что текст, который следует за этим названием, сродни творениям Пратчетта и Геймана. Последнего я не читал, так что ничего о сходстве сказать не могу, а вот с Пратчеттом, как оказалось, действительно кое-что общее имеется. Прежде всего это персонифицированная Смерть… точнее, персонифицированный, потому что он, как и у Пратчетта, мужского рода (и его речь точно так же выделена в тексте, только не капителью, а другим шрифтом и кеглем). Есть и другие подобные ему сущности, которые возникли только потому, что люди в них верили и фактически сами их и придумали по своему образу и подобию – тоже совершенно как в Плоском мире.

Еще с Пратчеттом «Вестников Смерти» роднят отсылки к событиям и проблемам современности – Сансу их вставлять в текст даже проще, потому что действие у него происходит в нашем мире и в наше время, даже точно указан год – 2025. Особенно много отсылок к поп-культуре и видеоиграм – даже слишком много, до надоедливости (но так как я ни в том, ни в другом совершенно не разбираюсь, то, возможно, попросту не сумел в должной мере оценить старания автора). В конце даже имеется отдельный раздел «Пасхальные яйца», в котором подробно разъясняется смысл каждого упомянутого названия, имени, намека и ассоциации. Считаю, что это уже перебор: хороший писатель просто ограничивал бы себя в стремлении наполнить текст «пасхалками» и подавал бы их так, чтобы не возникало надобности в особом разделе с разъяснениями.

Так вот, начинается история следующим образом. Четыре совершенно разных человека: лондонская стюардесса, двадцать пять лет вынашивавшая планы мести своим школьным обидчикам; два друга-геймера из Испании, увлекшиеся новой игрой; и лишенная лицензии психолог из Аргентины, любительница эзотерики и теорий заговора, – разными путями оказываются на совещании, председательствует на котором не кто иной, как Смерть. Он объявляет, что опасается в скором времени потерять работу: наука вплотную подошла к возможности обеспечить людям бессмертие – и подлинное, благодаря передовым медицинским исследованиям, и фиктивное – резервное копирование сознания, благодаря развитию информационных технологий. Он показывает, что ничего хорошего человечеству в целом бессмертие не принесет, сообщает, какие именно исследовательские центры и коммерческие фирмы являются ключевыми в этих областях, а затем ставит задачу: прекратить ведущиеся в них исследования. Выполнить эту задачу он просит собравшуюся четверку, обещая в случае успеха исполнить самое заветное желание каждого.

Новоявленные «вестники Смерти» берутся за дело, которое постепенно оказывается куда сложнее, чем они думали. В конце концов события начинают разворачиваться совершенно непредсказуемым образом, ставя «вестников» перед выбором и заставляя их переоценивать себя и свои поступки. У Пратчетта, когда Смерть в очередной раз начинал хандрить и уходил со своей должности, то, кто бы его ни замещал, было совершенно ясно, что в конце концов все вернется на круги своя. А вот здесь предугадать, чем закончится дело, не получается, потому что никаких намеков на возможный исход Санс не дает. Он просто описывает события, мысли и воспоминания, но ни словом не затрагивает будущее. Впрочем, время от времени он подпускает в текст отдельные нарочито интригующие предложения: «Так он совершил банальный поступок, запустивший цепочку событий, которые позже повлекли за собой тяжелейшие последствия» или «Она сама не знала, какую ужасную ложь только что произнесла», – словно бы опасается потерять интерес читателя и старается его так или иначе увлечь и побудить продолжить чтение.

Опасения, надо сказать, небеспочвенны: действие в основном разворачивается не спеша, с подробными описаниями разнообразных мелочей. Я дошел до середины книги, а четверка «вестников» все еще неторопливо пила кофе, жевала пирожные и только начинала прикидывать, как бы им подступиться к столь важному заданию. А вот окончание, хотя там и происходят самые важные, решающие события, кажется, наоборот, написанным впопыхах, лишь бы свести концы с концами. Да, оно претендует на глубину, на раскрытие сущности каждого из четверки, на решение их внутренних проблем, но делает это кое-как, с помощью нескольких душещипательных сцен, словно бы позаимствованных из кино: какие-то – из полицейских детективов и боевиков, какие-то – из фантастики о сумасшедших ученых-одиночках, какие-то – из мелодрам и так далее. События в этих сценах валятся одно на другое, оставляя многие нити попросту брошенными и предоставляя читателю делать выводы самостоятельно. Нет, выводы-то эти сделать можно

Похожим образом обстоит дело и с персонажами. Четверка «вестников» вначале смотрится вполне убедительно: мы понимаем, что представляет собой каждый из них и что им движет. Но когда в конце они начинают испытывать под влиянием событий одно за другим глубокие душевные перерождения, эти образы рушатся, а взамен не возникает ничего. А еще они то и дело глубоко вздыхают (respirar hondo) и закатывают глаза (poner los ojos en blanco), подобно тому как у Кабесы все то и дело пожимают плечами и поднимают брови. Если учесть, что Кабеса был редактором «Вестников Смерти», то это неудивительно – легко пропустить в чужом тексте то, к чему привык в своих собственных. Впрочем, в целом язык Санса мне показался более богатым, чем у Кабесы, во всяком случае по части словарного разнообразия – он широко использует современную разговорную речь, в том числе латиноамериканскую. Хоть я и неплохо знаю испанский, нередко приходилось лезть в словарь за значением какого-нибудь нового для меня слова или доискиваться до смысла той или иной идиомы. Полезное занятие, конечно, но скорость чтения оно снижает заметно.

В тексте имеются главы-«интерлюдии», действие которых происходит в небесном городе под названием Рльех – фабрике по очистке человеческих мыслей и воспоминаний. Именно эти главы больше всего напоминают Пратчетта и стилем, и содержанием, но в целом книгу они не делают лучше. В самом деле, сатирическое соединение фэнтезийной или сказочной обстановки с современностью – прием уже настолько избитый, что не вызывает не то что смеха, а даже улыбки. А ведь Санс старается изо всех сил: бюрократия и бумажная волокита среди небесных аудиторов; Большой Начальник (читай – бог) в виде невзрачного человечка в безвкусно обставленном кабинете; намеки на офисные порядки крупных компаний (чем выше твой ранг, тем больше привилегий имеешь и тем новее твои компьютер и принтер) и прочее – и даже, опять-таки в стиле Пратчетта, добавляет к тексту примечания-пояснения сатирического толка. Пожалуй, единственное, что мне действительно понравилось, – это описание круговорота мысленной дряни, отфильтрованной в Рльехе. Прогресс добрался и туда: отбракованные отбросы возвращаются к людям через Интернет – что-то оседает в соцсетях, что-то – на порносайтах, на биржах криптовалют и так далее, а затем оттуда переходит в мысли людей и снова оказывается в Рльехе. И этот процесс, как уверяют аудиторы, бесконечен. Что ж, весьма похоже на правду…

Пора подвести итог. Большой удачей этот роман на стыке магического реализма и «твердой» фантастики я назвать не могу – не потому, что он во многом эксплуатирует чужие идеи, и не потому, что он битком набит названиями песен, которые я никогда не слышал, и игр, в которые никогда не играл, а прежде всего потому, что он вышел очень неровным: обстоятельное, интригующее начало и рваное окончание, чуть ли не силком распихивающее концы сюжетных нитей (и то не всех) по разным углам. И если он когда-нибудь будет издан в русском переводе и попадет в местный книжный клуб, его, скорее всего, разнесут точно так же, как и «Границу темноты», – и, по-моему, это будет вполне оправданно.