Каро Клэр Бёрк «Yesteryear»

Кто сказал: «хроноопера», «попаданцы»? «Yesteryear» – это самый что ни на есть реальный реализм. Для желающих сразу понять, как обстоят дела, поясню:

Итак, позвольте представить: Натали Хеллер Миллс, хозяйка фермы «Yesteryear», звезда соцсетей, живое воплощение «американской мечты». Однако то, что она демонстрирует на экранах смартфонов и ноутбуков, – лишь доходное предприятие, деньги считать Натали умеет отлично. Ее жизненная философия, усвоенная с годами, такова: вся жизнь построена на лжи и притворстве, значит, надо продавать ложь и притворство. «People aren’t so different from pigs, apparently. Once they learn a rotten thing can be eaten, they will eat it, and then they will become addicted to it». Действуя таким образом, она могла бы отлично разыграть свою жизнь в любой роли, но если свекор – сенатор, кандидат в президенты, консерватор и сторонник «традиционных ценностей», выгоднее всего подавать себя в образе простой сельской женщины: дом, дети, скот, огород, – а свой острый и циничный ум (а заодно и размеры доходов) прятать за спиной. Она чуть ли не с математической точностью просчитывает особенности и численность своей аудитории, ее реакции и выдает именно тот продукт, который этой аудитории нужен. По отношению к своим детям Натали также в высшей степени прагматична. Демонстрируя подписчикам образцовую семью – пятеро детей, шестой на подходе, – сама она рассуждает так: мальчики будут лучшей опорой в старости, зато девочек легче воспитывать. Даже не «воспитывать» – используется глагол train, который можно перевести и как «дрессировать», и это слово лучше подходит к ситуации: мальчикам свойственно скучать и капризничать, а девочки могут послушно исполнять выученные роли в семейном шоу по несколько часов подряд. Дети не посещают школу, получая домашнее образование, смартфоны под запретом – и это Натали также не устает подчеркивать. Муж инфантилен и совершеннейшая дубина, но это не беда, он нужен только в качестве ходячей мебели, необходимой для антуража: образцового фермера, любящего супруга и заботливого отца. Ну и племенного быка, само собой (хотя и это у него получается с трудом, см. подробные описания дряблости и мягкости в соответствующих местах – этого в книге хватает). А утренняя молитва, с которой начинается день, у Натали такова: «Thank you for watching over the farm animals, Lord, and thank you for helping us pass five million on Instagram this week. We’re only a few souls away from one million on YouTube, Lord».

С расчетливой точностью подобрано и место действия. Айдахо – патриархальный штат: один из последних в США по расходам на образование и медицину, половина населения живет в сельской местности, высокая рождаемость и так далее – в общем, идеальная сцена для того, что видят подписчики на экранах. А попробуйте-ка разыграть подобное шоу, к примеру, где-нибудь в Калифорнии или Массачусетсе – сразу будет понятно, что дело тут нечисто.

Почти все вышеописанное мы понимаем сразу же, из одной только первой главы, которая нарочно сделана именно такой, до отказа набитой мелкими и крупными деталями и эпизодами. Вот эта первая глава и есть для меня квинтэссенция всей книги. Дальше повествование идет двумя линиями: хроника прежней жизни и события после «попадания на фронтир». Было ли это интересно читать? Местами нет, местами да. Первая линия – многословные описания жизни в общежитии, знакомства с будущим мужем, первой брачной ночи, разочарований и сомнений и прочего – вначале нудна и уныла. Оживляется она только тогда, когда Натали решает получать доход от своей фермы не напрямую, а иным способом. Далее идет отличное описание превращения притворства в доходное онлайн-предприятие. Как человек, который совершенно не пользуется соцсетями и сознательно их избегает, я прочитал не без интереса обо всей этой мышиной возне, которая там происходит: битве за подписчиков, стремлении угодить им, заставить нажать на кнопку, потратить пару долларов, выворачивании самого себя и своей жизни наизнанку – лишь бы смотрели, а еще лучше – и платили. Хорошо описаны и своеобразные отношения между зрителями и теми, на чью жизнь они смотрят, – сочетание обожания, зависти, презрения и ненависти, причем испытывают эти чувства обе стороны. Выставлять свою жизнь напоказ – не время от времени делиться теми впечатлениями и житейскими моментами, которыми хочется поделиться, а именно целенаправленно демонстрировать каждый день и час – вообще свойственно тем, чье существование пусто и бесцельно, и они находят в саморекламе смысл бытия, а заодно и возможность, мысленно презирая «серую массу», ощущать свое мнимое превосходство. И неважно, что можно демонстрировать: образцовую ферму или дом с восемью кошками, – сгодится что угодно, лишь бы нашелся тот, кто обратит внимание. А обращают внимание тоже в основном те, кто не нашел себе иного дела, как завистливо смотреть на красивые картинки чужих жизней. Натали это отлично понимает и презирает Злых Женщин, как она их называет, но они ей необходимы: постоянное ощущение их незримого присутствия позволяет ей самоутверждаться. Особенно сильно ненавидит она свою бывшую сокурсницу Рину – та постоянно мелькает в мыслях Натали как эталон подобной неудачницы. Не жалует Натали и свою сестру Абигайль – наблюдает за ней свысока и презирает. В общем, в своих мыслях она буквально сочится ядом, хотя не так уж и неправа: она вполне справедливо замечает, что Злые Женщины тратят время, которое могли бы посвятить своим детям, на наблюдение за чужими. Все-таки феномен соцсетей – весьма странная вещь…

Вторая линия – «Дикий Запад середины позапрошлого века» – в основном читается с любопытством, потому что совершенно непонятно, что же произошло на самом деле: действительно ли Натали угодила в девятнадцатый век или это какая-то инсценировка? В тексте есть свидетельства в пользу и того, и другого. Найденный Натали кусочек пластмассы заставляет ее думать, что это какое-то шоу и ее постоянно снимают скрытой камерой, но все происходящее слишком натурально для этого, особенно пара пощечин от мужа – такое даже в реалити-шоу вряд ли допустимо. А главное, она отлично помнит, что была беременна, уже на шестом месяце, – а когда очнулась на своей ферме «образца 1855 года», от беременности не осталось и следа. Поэтому Натали постоянно мечется между верой в реальность происходящего и попытками сбежать от него в свою прежнюю жизнь. Странно, но ни муж, ни дети не интересуются, что это случилось с матерью семейства, отчего она вдруг стала вести себя абсолютно ненормально. Они просто принимают это как данность: жена перечит – привычно дать ей пощечину, вдруг разучилась печь хлеб – сделать все самостоятельно, упорно твердит: «Вы не моя семья», – пожать плечами и отвернуться. Почему так и что же случилось с Натали и «Yesteryear», станет ясно только в самом конце – крайне искусственная история, поверить в которую можно только с большой натяжкой.

Упомяну еще один любопытный эпизод, в котором фигурируют «three large aluminum tins of water». Интересно, это авторский ляп и она всерьез считает, что в 1855 году на ферме в американской глубинке могли быть алюминиевые ведра? Или все-таки знает, что промышленное производство алюминия началось на несколько десятилетий позже, а ведра – еще один ее сигнал Натали: здесь что-то не так?

Ладно, хватит, и так уже настрочил порядочно по горячим следам, пора закругляться. Совершенно понятно, что книга была написана с целью вынести приговор так называемым «традиционным ценностям», и она с этим в целом справляется. Не идеально, впрочем: в авторской позиции по отношению к этому вопросу можно при желании усмотреть кое-какие изъяны. Но лично для меня это не так важно. Также мне абсолютно неинтересны многочисленные религиозные экстазы Натали, психологические этюды, описания душевных терзаний и прочего подобного – а в них, очевидно, должна также заключаться немалая часть авторского замысла. Для меня важно другое: «Yesteryear» – это отличная книга о том, насколько это мерзко – продавать себя и свою жизнь, и даже не реальную жизнь, а фальшивую красивую картинку, притворяться с утра до вечера лишь для того, чтобы получить очередную порцию комментариев (бо́льшая часть которых будет исполнена зависти и насмешки) и пополнение на текущем счету. Это можно понять, даже не читая весь роман – достаточно одной первой главы. К счастью, подобную дрянь можно просто не подпускать к себе близко, что признает и сама Натали: «I had a million followers, I could access more people in a single moment than any European king of the last thousand years, and then someone could effortlessly wipe my entire kingdom away with a single sentence: I don’t have Instagram». Предпочитаю быть одним из таких.