Анри Тесье «Madame Vidocq»

«Я пересох, как песочные часы» (c).

По-разному можно относиться к старым французским фельетонам, неоспоримо одно — раз они дожили до наших дней, и даже иногда переиздаются, значит, их ценность не сводится только лишь к историческому артефакту… Одно удивляет, почему при заметной эрудиции авторов, располагающей манере письма, выверенных фразах, они, зачастую, отличались столь бесхитростным сюжетом? И очень многие авторы в конце XIX века сочиняли в настолько схожей манере, что их невозможно отличить друг от друга — будто бы по бумаге водил пером некий «коллективный разум».

Сюжет романа «Госпожа Видок» (я слышал, что он был когда-то давно переведён...) хоть и излагается на нескольких сотнях страниц, вполне готов вместиться в две-три короткие строчки. Несколько друзей озабочены сфабрикованным обвинением в жестоком убийстве их товарища, перспективного драматурга, молодожёна Мориса Дельмаса. Жертвой в загородном имении становится другой их общий знакомый, благородный художник Поль Бернар. Они намерены разыскать настоящего убийцу (это тоже художник, его зовут Эльо, и он долгое время являлся соседом «по лестничной площадке» будущей избранницы Дельмаса). Эльо живёт, погрязнув в долгах, и он полон решимости отомстить Дельмасу за то, что Елена отвергла его притязания. Поиски сбежавшего художника ведутся долго и трудно, возглавляет их лично жена арестанта, нареченная друзьями «госпожой Видок*». Убийцу удаётся схватить в Байонне, после чего его конвоируют в Париж, где судят и гильотинируют; а Мориса, явно истосковавшегося по объятиям молодой супруги, выпускают на свободу. При этом автор даже не пытается создать видимость или сделать попытку бросить ложный след — что преступником мог быть кто-то другой.

«...очень элегантная мулатка, молодая, необычайно грациозная и, несмотря на медный оттенок кожи, не несшая в себе никаких иных типичных признаков, которые раса Хама передаёт своим потомкам даже за пределами четвёртого поколения.» О как завернул автор — это к слову, что работать словом они умели ещё как… Но вот по  сюжету вопросы есть. После обвинения Дельмас демонстрирует пассивность и упертость, граничащую с глупостью. Для чего он сразу сознался, что найденный среди старого барахла гребешок принадлежал ему? Кто бы мог подтвердить обратное? Никто. В крайнем случае, сказал бы, что гребень, видимо, был подарен слугами какому-то нищему. Конечно, вряд ли это помогло бы, но хотя бы было видно, что он не согласен по ряду пунктов. Вообще не ясно, чем он заслужил такую самоотверженную любовь Елены, которая поначалу, по девичьей стыдливости, избегала прямых контактов с ним. Да, он написал удачную пьесу и был весьма настойчив и учтив в своих  предварительных ухаживаниях. Но, пожалуй, безвременно покинувший роман художник Бернар проявил больше благородства по отношению к жене лучшего друга.

Некоторые элементы повествования также вызывают недоумение. Первое, что нужно было сделать комиссару — допросить служанку Розу, у которой Эльо бесхитростно купил старую одежду и ботинки своего противника — и использовал их  в качестве подложных улик. Удивительно, но это простое действие не приходит в голову даже убеленному сединами защитнику Дельмаса — глубокоуважаемому мэтру Леклеру. Странно видеть и то, как дилетант в расследованиях (пресловутая «госпожа Видок») опережает полицию, сходу находя верные решения. При этом она совершенно не задумывается над тем, что убийца сильнее её физически, и после грядущего рандеву с ним верный шанс, что она, скорее  всего, своих друзей больше не увидит. 

«Прекрасная русская вскрикнула от восторга», — без конца талдычит автор. Опять же, не ясно, что за дружба такая объединяет француженку и богатую русскую эмигрантку, готовую пожертвовать состоянием ради её блага. Ладно бы они были много лет знакомы, но знакомство их состоялось буквально на наших глазах, на страницах данного романа. Возможно, мы всё-таки чего не понимаем в нюансах их дружеской связи. Однако, не всегда приятно читать, как Ольга сорит деньгами направо и налево (при том, что явно могла обходиться и более экономными тратами). В то же время  параллельно подробно живописуется, как на городских окраинах люди за два рубля готовы перегрызть друг друга, перетряхивая мусорные корзины...

Еще один нонсенс, поведение антигероя, бедного пропойцы  — художника Эльо, который в ходе преследования замужней женщины лишается уха и получает травму черепа. В отличие от изобретательной подготовки убийства Бернара, его попытки обольщения Елены выглядят нелепо и бесхитростно. А уж как он сбегает после попытки изнасилования во время двадцатиминутного железнодорожного перегона между станциями, следует объяснять только тем фактором, что автору непременно нужно было чем-то заполнить еще третью часть романа. Другой вопрос, почему вдруг этот художник, спустя время, после знакомства с тряпочником Шакалом, предоставившим ему ночлег, начинает довольно прилично рисовать портреты, зарабатывая по двадцать рублей в сутки.  А ведь до этого его работы не иначе как «мазней» не называли. Это лучшая часть книги — заставляющая на время поверить, что Эльо не такой уж пропащий человек. И ведь, действительно, в тот момент у него было всё, чтобы бросить непутевую жизнь. Автор же предпочёл косвенно обвинить прекрасную героиню в его проблемах — страсть тяжелым грузом тянет изуродованного художника на дно. Любопытно, что к концу третьего тома автор начисто забывает про актера Бервиля — одного из друзей Мориса, которому выпала честь первым появиться на страницах романа...

* Ни родственницей, ни внебрачной дочерью человека, известного в миру под именем Eugène-François Vidocq, данная особа не является.

Тем не менее, вернусь к тому, с чего начал: всё это написано культурным, образованным языком, со знанием быта от низов до верхов. Если же автор нарочно ставил себе задачу снизойти до того, чтобы сделать книгу понятной и доступной любому из своего поколения читателей, тогда будем считать, что со своей задачей он справился.