Джон Ширли «Песнь под названием Юность»
В этой антиутопии о недалёком будущем ограниченный ядерный удар уничтожил часть Европы, приведя уцелевшие города-государства под власть Второго Альянса, внушающей страх фундаменталистской международной корпорации, созданной для контроля над миром. Единственной защитой против надвигающегося тоталитаризма Альянса является Новое Сопротивление, интернациональная команда повстанцев, включающая в себя Рика Рикенхарпа, ретро-рокера, чья восприимчивость к искусству и политике переплетаются между собой, и Джона Свенсона, крота внедрившегося в Альянс. По мере продолжения борьбы и годов её прогресса развиваются и технологии и безжалостность Альянса… но простые люди, вроде увечного провидца Смоука, Клэр Римплер на FirStep и Дэнса Торренса и его верных городских воинов на Земле, объединены знанием и простой задачей: удержать тьму от достижения полного затмения человечества или умереть в борьбе.
Содержание цикла:
|
||||
|
||||
|
Похожие произведения:
- /период:
- 1980-е (3), 1990-е (2), 2000-е (1), 2010-е (8), 2020-е (3)
- /языки:
- русский (4), английский (13)
- /перевод:
- Е. Клеветников (3)
2014 г.
2014 г.
2015 г.
Самиздат и фэнзины:
2018 г.
Электронные издания:
2024 г.
2024 г.
2024 г.
Издания на иностранных языках:
1985 г.
1987 г.
1988 г.
1990 г.
1999 г.
2000 г.
2012 г.
2017 г.
2018 г.
2018 г.
страница всех изданий (17 шт.) >>
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
FixedGrin, 8 сентября 2026 г.
Большинство любителей фантастики знает, что Уильям Гибсон писал «Нейроманта», зеленого понятия не имея о программировании и сетевых технологиях. (Возможно, с этим связана характерная для вселенной Муравейника и ранних реализаций графических интерфейсов пользователя цветовая схема “зеленым по черному”, испытавшая некоторый ренессанс после того, как стандартом смартфонно-планшетной индустрии стали — к моему вящему огорчению — дисплеи OLED с Pentile-укладкой органических светодиодов, при которой фактическое число зеленых субпикселей вдвое больше, чем красных и синих.) Оттого по раннему (!) Гибсону с его характеристичным невниманием к аппаратной реализации заклепок меряют обычно авторов киберпанка; подобное неверно, и отличным контрпримером служит трилогия Джона Ширли, «нулевого пациента» химерного вируса, возникшего при предопределенном на небесах — или, в терминологии «Песни по имени Юность», на ПерСте — контакте хард-рок/хэви-металлической музыки и киберпанка 1980-х.
К примеру, в нижеследующем отрывке, где чувствуется богатый личный опыт закулисной жизни Ширли-рокера (автора текстов песен для трех альбомов Blue Öyster Cult),
— Да ну, сынок, я ж п’сто играюсь…
— Слышь, на сцене командую я, мы ж договорились, ну Беттина! Не смей со мной так шутить на сцене! — запротестовал он и вырвался.
— Мы за кулисами. А ну быро взял меня покиссал.
Она навалилась на него, и Жером подчинился. Потом, отпустив его голову, она заглянула ему в глаза: почти нос в нос.
— В протоколах шаришь?
— Знаю я протоколы Unix. И знаю, какой системный вызов для суперпользователя нужен. Знаю, как отладку запустить.
Если они эту функцию не переписали.
узнается атака на системный вызов ptrace(), применяемом для отладки средствами стандартных дебаггеров *nix-систем. С его помощью пользователь может подсоединяться к целевому процессу для изучения его внутреннего состояния, при необходимости манипулируя файловыми дескрипторами, объемом выделяемой памяти и прочими свойствами, однако это касается только процессов с тем же идентификатором пользователя (user ID).
Суть предлагаемого Жеромом эксплойта в том, что, если отслеживание состояния процесса средствами gdb и ptrace() через точки прерывания (breakpoints) начнется раньше, чем временные ID (euid, egid) порождаемого (например, через /sbin/modprobe) дочернего процесса будут назначены ядром системы, то в этот дочерний процесс можно внедрить и запустить на выполнение вирусный код с правами суперпользователя (рут, root). Для нужд взлома системы данный отладчик следует использовать вместе с программами дезассемблирования на исходные коды.
Как именно использует хакер у Ширли уязвимость при временном назначении суперпользовательского идентификатора?
London UNET: ID#, date, assumed SUPERUSER name.
Он запустил программу электронной почты, которая на самом деле была шифровальным червем. Дьявольски хитрый алгоритм, используя переполнение буфера ввода, взметнул его и понес прямо в командный центр компьютера-жертвы. В обход паролей и системы безопасности.
На первый взгляд может показаться, что описанный прием ничем не лучше голливудских сценариев, где в «Пароле Рыба-меч» взламывают шифр Вернама типа “одноразовый блокнот”, а в «Девушке с татуировкой дракона» заставляют Лисбет Саландер перед отправкой письма своему другу Чуме внимательно созерцать экран ноутбука, где вместо “Идет шифрование” возникает надпись “Идет расшифровка”.
Но это не так. Предположим, что эффективный метод архивации данных ужимает очень большой файл (несколько десятков Гб нулей и сравнительно небольшой вирусный код) до существенно меньшего размера, и затем этот файл отсылается по почте. Если антивирусное программное обеспечение недостаточно хорошо испытано на файлах такого объема, то вирусный код действительно может получить эксплойт-доступ к суперпользовательским привилегиям, поскольку атрибут setuid (присвоение идентификатора пользователя, ID, на время выполнения) устанавливается в ситуации переполнения буфера или сегментации файла, корректную обработку которой программист мог и не предусмотреть (а обычно как раз не предусмотрел).
Например, обыкновенно argv в *nix-системах возвращает имя программы путем чтения из массива указателей на стрóки аргументов командной строки, но этому указателю можно присвоить и произвольное значение. Теперь, если программа электронной почты на стороне жертвы, обнаружив, что не в состоянии обработать письмо, генерирует процесс-копию для создания сообщения об ошибке, то при условии, что для этого запускается системный вызов execv(argv, argv), а вирусный код уже изменил значение argv, возникает локальный рут-эксплойт.
Из приведенных отрывков ясно, что представление о механизмах работы *nix-систем под капотом у Ширли, киберпанк-пациента Зеро, всяко не хуже, чем у классика USENET-космооперы и преданного поклонника UNIX Вернора Винджа.
К сожалению, трилогия Затмения до сих пор остается его лучшей работой, да и она не лишена откровенных слабостей. Для переиздания в омнибусе (2012), по которому, видимо, и выполнялся русский перевод, текст трилогии модифицирован: действие перенесено из начала 2020-х гг. (!) в рубеж 2030/40-х, внедрены упоминания Facebook, бессменного Владимира Путина и прочие приметы современности. На пользу сеттингу это, как видим, не пошло, прогностическая ценность в первоначальной версии (там, где безжалостный диктатор Козицкий объявляет танковый поход коммунистов в Европу за продовольствием на фоне стычек за арктический нефтеносный шельф) была куда выше. Предпочтительней было бы удержать цикл на треке альтернативной истории будущего, постепенно откочевывающего в прошлое.
Да, предлог для ограниченной (неядерной, как и у нас; фантлабовская гуглопереводная аннотация в этом отношении вопиюще неточна) Третьей мировой войны в Европе тут кажется откровенно смехотворным даже в сезон «войны складов» и блокады черноморского экспорта. По Ширли, климатические сдвиги, вызванные глобальным потеплением, существенно подорвали русское сельское хозяйство, нанеся непоправимый ущерб не только обычным культурам, но даже фуражным. Еда стала труднодоступна, русские оказались на грани голода, а некоторые пересекли эту грань; к власти пришел Козицкий и приступил к решению продовольственной проблемы за счет стран Восточной Европы.
К счастью, основной урожай сочной развесистой клюквы «Песни по имени Юность» собран в том единственном абзаце, где небрежными широкими взмахами черного угольного карандаша очерчен глобальный антураж войны НАТО и Нового Советского Союза. А вот дальше начинаются сцены, которые легко представить перетекшими на страницы https://fantlab.ru/work242004#response259166 с новостных лент нынешнего проксированного противостояния за Восточную Европу, загнанного в позиционный тупик стаями электронных смерть-птиц; благо приставка «Новый» от здешней инкарнации СССР местами отклеивается, и в таких случаях проскакивает более актуальное для нашего варианта реальности имя — Великороссия.
Впрочем, о существовании Израиля с Палестиной и Ирана с Саудовской Аравией (и даже Индии с Китаем) Ширли большую часть трилогии благодушно забывает, поэтому конфликт у него ограничен двумя театрами военных действий — западноевропейским и околоземной орбитой.
Пожалуй, мы ему это (как и навязчивое под конец https://fantlab.ru/work242006#response268414 педалирование спасительной для человечества роли израильских спецслужб) простим.
В нашу собственную эру Затмения подобный сборник провидческих зарисовок времен катастройки и обвального финала Первой Холодной войны, отлично выдержавший проверку временем и дипфэйками (а технология, точно соответствующая нынешним нейросетевым синтетическим видеоклипам, обслуживает солидную часть политической интриги в третьем романе цикла), полезен куда больше трескотни забронированных от могилизации политтехнологов, бесстыжих барбершопных пропагандистов и вертолетных «независимых медиа».
«Жила-была птичка из титана и стекла. Крылья у нее были механические, внутренности электронные, вместо головы — камера слежения. Птичка была очертаниями и размером с дрозда, а крыльями махала стремительно, точно колибри. Птичка летела над разгромленным, обезлюдевшим городом. Город назывался Амстердам...
У птички на брюшке имелись серийные номера. Птичка представляла собой разведывательное устройство, сертифицированное регуляторным агентством разведки ООН. Любой, кому пришло бы в голову вбить эти цифры в компьютер и запросить РАР, введя соответствующие клиринговые коды, мог узнать, что птичкой распоряжается флотская разведка Британии в составе ВМФ НАТО.
Птичка со встроенным источником питания вылетела с британского авианосца, находившегося милях в двадцати от искореженного побережья Голландии, а санкцию на ее полет дал офицер гражданской миротворческой службы. Сотрудник ГМС сидел в высотном здании посреди одного из относительно сухих кварталов полузатопленного Амстердама. Опустевшее здание голландские коммандос НАТО выбрали себе временной ставкой...
... Найдя группу из четырех и более гражданских (такое случалось редко), птичка садилась на внешнюю стену здания, в котором имело место несанкционированное сборище, и откладывала яичко. Яичко имело полусферическую форму и состояло из нанопены, которая тут же просачивалась через щели между кирпичей, в бетоне, между стекол и пласталевых листов, наводняя здание микроминиатюрными сенсорами. Сенсоры улавливали сердцебиение людей и, если достаточное число сердец билось рядом, посылали сигнал. Режим военного положения воспрещал собираться группами более трех человек, за исключением особо выделенных зон, каковые зоны патрулировались еще строже».
Как предостерегает Ширли с ехидным оптимизмом, мерцающим сквозь мутные треснутые стекла зеркальных очков — зачастую гротескным, но неизменно гуманным, — нельзя исключать, что «Песня по имени Юность», чьи картины опустошенной Европы под медиаигом Второго Альянса ультрадиспенсационалистов и криптонацистов заставят вздыбиться и волоски на бритой голове панка, и петельки в дредах рэпера,
это не постапокалипсис о мире после нового Холокоста, но цикл о сравнительно благополучном мире, каким он был до нового Холокоста.
«Основная мировая проблема», замечает один из спонсоров Нового Сопротивления (в персоне которого наиболее отчетливо проступают мефистофельские черты силы, ненароком совершающей благо из стремления ко злу), «в том, что людей слишком много, ими трудно управлять. Утопия была бы возможна, действительно возможна, мы бы построили общество расовой гармонии, где все расы жили бы в мире и полном равенстве, но для этого население не должно превосходить нескольких миллионов человек...»
Если предупреждение верно, остается лишь пожалеть, что в нашем варианте реальности ничего подобного Первой Станции на орбите Земли не построено, а дряхлая МКС доживает последние годы не только без колонистов, но даже без космических туристов или киносъемочных групп под водительством условного Люка Бессона с полным комплектом пальцев на руках.
Мир для Колонистов сводился к взаимоотношениям. Взаимоотношениям Колонии с подключенными к ней спутниками, Колонии, подключенных спутников и спутников на свободных орбитах, Колонии с Лунной Базой, а также многочисленными контрольными постами на Земле. Информация поступала и отправлялась по лазерным лучам, в микроволновом диапазоне, через традиционные радиосигналы и на кораблях с термоядерными двигателями. Каждый фрагмент информации и вещества, казалось, стремился встроить себя в задуманную создателями конструкцию, противостоящую напору солнечного ветра и космических лучей. Фантастических усилий требовала также защита от космического мусора, представленного метеорами и астероидами.
Мир представлял собою сеть данных и воплощенной информации, а в центре мира торчал ПерСт, Первая Станция, или просто Колония. Искусственный мир, вывернутый наизнанку. Искусственный, хотя в своей речи при вступлении в должность, за пять лет до официального открытия (недостроенной тогда) Колонии, доктор Бенджамин Брайан Римплер подчеркивал, что это творение рук человеческих в известном смысле более естественно, нежели привычный биологический организм. Колония, говорил Римплер, полностью следует законам природы, хотя и творчески переосмысленным. Сходным образом муравейник вместе с населяющими его муравьями ничуть не менее естествен, нежели травяной стебелек, однако демонстрирует более высокий уровень структурной сложности...
... Из космоса Колония выглядела как шестимильный живой цилиндр, который, проглотив нечто объемистое, теперь неспешно переваривал добычу на манер боа-констриктора. Выпуклость в центре Колонии — полутора миль в диаметре — представляла собой сферу Бернала. Вогнутая внутренняя поверхность и была основной обитаемой зоной Колонии. То был Пеллюсидар, Му, затонувшая Атлантида, полая Земля. Ландшафт уходил к вывернутому наизнанку горизонту, искривляясь вверх там, где полагалось бы изогнуться вниз. Продольная ось Колонии указывала на Солнце; отфильтрованный и перераспределенный колоссальными зеркалами свет лился из круглых окон на обращенном к центральной звезде конце цилиндра и снова отражался от другого ряда зеркал, на противоположной оконечности. Иногда покров тяжелых газов, поддерживаемый вокруг Колонии Ледовой Жилой, придавал свету оттенок зари или северного сияния. Незадолго до начала строительства Колонии индустриальный комитет при ООН направил несколько разведывательных миссий в пояс астероидов, где, по данным высокоорбитальных телескопов, имелись крупные залежи смерзшихся газов. Жилы эти были подобны огромным агатам, но в действительности служили скорей эквивалентами айсбергов. Прибывшие с флотилией ИК рудокопы нацеленными ядерными взрывами по методу Вагнера выбили глыбы мерзлой газовой смеси, каждая толщиной в десять миль, на орбиту, синхронизированную с движением медленно обраставшего конструкциями остова Колонии. Затем на промороженных астероидах были возведены промплощадки, укорененные глубоко в кристаллической тверди. На космофабриках закипела работа: ледовые глыбы испаряли обратно в газ, подвергали фракционной сепарации, отделяя компоненты, наиболее устойчивые к бомбардировке высокоэнергетическим излучением, после чего перенаправляли по электромагнитным полевым туннелям в сторону Колонии, где предстояло возникнуть защитной газовой оболочке. Единственным предназначением ее было отсекать космические лучи и фильтровать солнечный ветер, чтобы обитателям Колонии не пришлось со всех сторон окружать себя толстыми слоями радиационных поглотителей. Кометный хвост газов, медленно выгоравших из Ледовой Жилы, обрамлял станцию сверкающей радужной чешуей, как у тропической рыбы, бороздящей глубины океана.
ПерСт обращался вокруг своей оси за пять минут, создавая не слишком высокую искусственную гравитацию. Даже на холмике сила тяжести была меньше, чем на берегу озерца в тридцати шагах ниже».
Подобно семенам чертополоха, разлетающимся из пушкá, киберпанк, хард-рок и хэви-металл раздробились в мальстрёме цифровой эпохи на множество субжанров, альтернативных течений, гибридов и кроссоверов. Они отнюдь не умерли. Они лишь вышли на Иной План (в терминах трилогии Затмения, на Плато) покурить, каждый своей тропинкой. Кто-то их вовсе не помнит или никогда не знал, но это не значит, что они забыты: Ингви Мальмстин (https://www.imdb.com/title/tt8924052) гарантирует.
«Если подсядем на это сетевушное говно, мы себя потеряем», говорит Рик Рикенгарп музыкантам своей группы в «Полном затмении». «Там все одинаковые».
«Рок'н'ролл — это не блядская религия», возражают они.
«Это больше, чем религия», отвечает Рикенгарп, «это стиль жизни».
Когда разбух и лопнул пузырь доткомов, а с ним эйфория первого этапа Компьютерной Революции, стало ясно, что, даже если дать каждому клерку по компьютеру, отыщутся фрики, которым «сетевушного говна» покажется мало. Рикенгарп, слоняясь по плоту Свободной Зоны, предсказывал всем, кто соглашался его слушать: «настоящий рок возвращается». И хотя соглашались немногие, Рикенгарп оказался прав.
Отметим в заключение, что гениальный хакер Нового Сопротивления Жером-Х приблудился в трилогию из довольно неприятного (даже физиологически), но эталонного как киберпанковский боевик «тюремного» рассказа https://fantlab.ru/work156259, который помещен в сборнике https://fantlab.ru/work242035; кроме того, для «Песни по имени Юность» использованы без существенных модификаций еще два рассказа той подборки, https://fantlab.ru/work1357291 и https://fantlab.ru/work713801.