Джек Кетчам «Henry Miller and the Push»

Красивое признание в платонической любви от одного писателя к другому. Вся жизнь, прошедшая под знаком творчества Миллера привела Кетчама к одному важному поступку, основанному на — казалось бы! — полнейшем пустяке в городской суете и неосознанной агрессии обезличивания окружающих, переломившему ход его истории. Превратившись в затравленного судьбой клерка, он неожиданно ловит себя на мысли, что окончательно теряет творческий потенциал, и только возвращение к корням, когда он был счастлив с томиком любимого автора в руках, возрождает его к возможности по-новому ощущать окружаюий, совсем не добрый, но такой притягательный мир.

Личное знакомство с Миллером состояло всего из одного дня, нескольких часов, которых хватило на множество будущих лет. Кетчам, наконец, встретил человека, которому был готов отдать все, не желая ничего взамен: просто потому, что тот смог доказать примером сущестование почти идеальной творческой единицы. И в этом не было никакого пафоса или позерства: лишь красивые идеи умирающего таланта, до последнего не теряющего интереса к существованию и не сдававшегося под напором неизбежности времени.

Статьи и эссе Кетчама — это отдельаня песня. В них столько художественности, что каждое из них вполне можно читать, как полноценный рассказ без привкуса документальности. «Генри Миллер...» не исключение. Он даже сделан в таком же ключе, как и любимые произвдения его кумира: полу- или всевдобиографическое путешествие по определенному жизненному периоду с явными вымышленными приукрашиваниями действительности. Легкий полет по прожитым годам, нанизанным, как на суперклей, на творчество Миллера, и искренняя благодарность без фанфар, подлизывания или самолюбования за стчет воспоминаний о «большом брате». Невольно проникаешься атмосферой, духом и простотой взаимоотношений тех, кого уже давно принято считать литературными небожителями.

Теплое, светлое произведение, где среди быта, грязи городских улиц и безразличия делового капитализма, есть место надежде. И не фальшивой, а той, которая действительно может сбыться. И сбывается.