Л. Пантелеев, Григорий Белых «Республика ШКИД»

«Республика ШКИД» была одной из моих самых любимых книг в детстве. Перечитывал её многократно, и это произведение всегда вызывало восхищение. Недавно, пребывая в уже достаточно солидном возрасте, увидел в магазине современное издание с дополнительными повестями и рассказами из этого цикла и решил прочитать роман заново.

К моему большому удивлению, роман не только не вызвал какого-либо восторга, но и крайне неприятно поразил. Чем больше я читал и продвигался дальше по сюжету, тем больше отторжения вызывала эта книга и тем дольше становились перерывы между чтением, так что к её концу я уже понуждал себя дочитать и завершить это уже ставшим неприятным чтение.

Поясню почему книга оставила такое впечатление.

Во-первых, несмотря на то, что роман позиционируется как детская литература и издавался соответствующим одноименным издательством, таковым он на самом деле не является.

Возможно впечатление о том, что это детское произведение и складывается из-за места происходящих событий (школа), основных героев (подростков) и характерного языка, обильно сдобренного молодёжным сленгом. Однако это представление на самом деле является ошибочным.

Книга представляет собой непрерывное описание примеров хамства, драк, хулиганства, воровства и прочих проступков. При этом авторы романа никоим образом не дают понять, что такое поведение является осуждаемым и порицаемым. Наоборот, авторы упиваются описаниями «бузы» и всяческим образом её восхваляют. Стоит вдуматься – чему может научить такое произведение ребёнка? Если на каждой странице можно наблюдать примеры неуважительного отношения подростков по отношению к взрослым, нарушения дисциплины, совершения ими преступлений.

Финал романа вызывает усмешку. На последних страницах бывшие воспитанники детского дома встречаются, поют гимн школы о том, как они вышли в люди, и затем авторы дают понять, что воспитанники ШКИД исправились, стали другими, их прежнее поведение якобы изменилось. Однако парой страниц до этого (глава 29 «Бумажная панама») эти же, так называемые, «исправленные» авторы сами же своей рукой описали как они вдвоём расхитили библиотеку ШКИД, похитив в том числе многотомное издание Свода законов Российской империи и Правительственного вестника 1896 года издания, а затем распродали эти книги на рынке торговцам для использования в качестве обёрточной бумаги. И при этом авторы без малейшего зазрения совести бравируют этим проступком, восхваляя себя как они удачно провели директора ШКИД, и совсем не задумываются, что поступили неправильно и такое так поступать читающим эту книгу детям нельзя. Если вдуматься, эти похищенные и бездарно уничтоженные книги представляли собой определённую историческую и научную ценность для библиотек, учёных, аспирантов.

И такие подобные этой истории продолжаются на протяжении всей книги. Авторы даже не понимают того, что так поступать неправильно. Вместо авторы с такой бравадой описывают воровство и хулиганство, что создаётся впечатление будто это поведение оценивается ими в положительном ключе.

Вот сейчас можно возразить будто, что книга писалась спустя два года после выпуска из детского дома, вследствие чего автора сами ещё ничего не понимали и были подростками. Однако, то, что издаётся в настоящее время, является вторым изданием Республики ШКИД, отредактированной А.И. Еремеевым (Л. Пантелеевым) спустя значительное время после его написания. При этом не стоит думать, что редакция была символической. Если сравнить два варианта романа, то можно обнаружить что изменения были значительными. При этом роман по-прежнему был переиздан в издательстве Детская литература. Несмотря не это, в этой части текст остался прежним.

Текст романа представляет собой мешанину из уличного жаргона. Бесконечно повторяющиеся клички, жаргонные слов, обсценная лексика вызывают отдельное недоумение действительно ли это детская литература и не забываются ли авторы кто является целевой аудиторией.

Более того особое отторжение вызывает позиция авторов к преподавателям. С одной стороны, в романе указывается, что ШКИД дала им путёвку в жизнь и исправила, а с другой стороны, авторы во всевозможных видах и повторениях яростно критикуют учебно-преподавательский состав детского дома. Авторы даже отказывают преподавателям в праве называться преподавателями, замещая это наименование презрительной кличкой «халдеи». И это не просто жаргонное слово, которое не имеет особого значения. Разницу между этими терминами (преподаватель и халдей) авторы неоднократно разъясняют (Л. Пантелеев даже посвятил этому отдельный рассказ «Последние халдеи»). Авторы ШКИД акцентируют: вот, дескать, неправильно воспитывали малолетних преступников, неправильно к ним относились, неправильно с ними разговаривали. И этому «неправильно» со стороны авторов несть числа. Дальше указывается, что сотрудники ШКИД вообще ничего в своих учебных предметах не знают и не понимают, полностью некомпетентны.

В романе имеется отдельная глава, посвящённая критике преподавателей (глава 7 «Халдеи»). Каждому дана уничижительная характеристика. Отдельно вызывает неприятие ремарка, что вот, дескать, учителя посмели идти работать в ШКИД за зарплату, за паёк, будто, по мнению авторов, люди должны работать только за идею.

На страницах романа с восхвалением изложено как воспитанники на уроках просто игнорируют учителей, открыто занимаясь в учебное время своими дела, хамят им, а авторы это поведение оправдывают в каждом случае.

Никакого примера уважительного отношения подростков к взрослым в книге не найти.

На это должны ориентироваться подростки, читая Республику ШКИД?

А чего только стоит отвратительная сцена, когда после длительного издевательства и откровенного неуважения, толпа озверевшим беспризорников накинула на преподавателя пальто и ожесточённо избила (глава 22 «Крокодил»). Вот как это можно назвать? При этом от авторов нигде и никаким образом не увидите малейшей тени осуждения этому всему.

А? Каково? «Из ю-м-о-р-и-с-т-и-ч-е-с-к-и-х побуждений». Обхохотаться можно. Хороший пример читателям детской литературы?

По итогу чтения книги возникает вопрос – а чему восхищаться? Этот роман является не просто жизнеописанием воспитанников детского дома для малолетних преступников, а выступает одой их преступного поведения, написанной с восторгом, со смаком, на кураже и с бравадой.

Вот яркий пример:

Или ещё один случай:

Еще раз, вдумчиво — малолетние преступники обсуждают планируемое убийство в ходе разбойного нападения. «Отличная» воспитательная книга.

Если обратиться к историческим фактам, то можно обнаружить, что реальная Школа-коммуна имени Достоевского просуществовала с 1918 по 1925 годы, то есть семь лет. Указанная школа была закрыта, и её воспитанники распределены по другим учреждениям.

После прочтения действительно понимаешь почему Крупская Н.С. и Макаренко А.С. отрицательно охарактеризовали деятельность ШКИД, а Макаренко А.С. вообще назвал этот роман как «добросовестно написанная картина педагогической неудачи».

Начало повести не предвещает ничего хорошего. Контингент в основном омерзительный: юные негодяи, хулиганы, лодыри, бездельники и вообще уголовники. И, надо же, в конце даже самые запущенные ребята становятся полноправными членами общества, к которым не придерёшься. Как это получилось? Какими методами? Честно говоря, я до конца не понимаю этого феномена. Ребята по большей части сами сделали себя. Им позволили раскрыть свои таланты и развить их. На сколько произведение автобиографично, сколько в нём в правды и вымысла? Неизвестно. Даже если и не больше половину, всё равно хорошо. А ведь действительно интересно, многие ли из беспризорников и малолетних преступников становились известными людьми или хотя бы не шли по скользкой дорожке? Где-то есть статистика? Про авторов можно сказать: они стали известными и были выдающимися. Очень хотелось бы, чтоб в жизни было так же, как подобных добрых и светлых книжках. Надо смотреть в будущее с оптимизмом! «Республика ШКИД» мне кажется слабее «Педагогической поэмы», так что твёрдая восьмёрка, даже с плюсом.

Я сначала увидел фильм ещё в детстве, а уже взрослым прочитал роман — и редкий случай, когда хочется без оговорок сказать: и фильм гениальный, и книга гениальная. Это очень точное попадание в тон.

Самое ценное — как показано то время: бедность, беспризорщина, “перековка”, жесткость быта — но без смакования и без откровенной чернухи. Атмосфера передана так, что веришь каждому эпизоду, а юмор не “для разрядки”, а естественная часть жизни: иначе там просто не выжить. И да, чувствуется, что авторы не “сочиняют про”, а пишут изнутри — как свидетели и, возможно, участники описываемых событий.

Получилось блестяще: живые характеры, человеческое тепло сквозь суровую реальность и редкий баланс между правдой и чтением “в удовольствие”. 8/10.

Отметим столетие Великой Октябрьской революции через призму литературы!

Можно было бы, конечно, почитать что-то из апрельских тезисов, или «Доктора Живаго», или любые другие книги, посвященные непосредственно событиям... И можно даже совсем по-разному оценивать последствия этого народного бунта, но историю не перепишешь, что было, то было. Признаюсь, я особо не рефлексировала, а просто восполнила пробелы в знакомствах с советскими классиками.

Сюжет повести Леонида Пантелеева и Григория Белых «Республика ШКИД» знаком многим по одноименному фильму, вышедшему в 1966 г. Коротко — это история о создании режимной школы-интерната для «дефективных» детей (что-то среднее между обычным приютом и тюрьмой для малолетних), которая открылась в начале 1920-х годов, и первых трёх годах ее существования. Фильм я помню плохо (не помню вообще, кроме песни «У кошки четыре ноги...»), поэтому мне было интересно читать о первых сытых днях в новой школе, о постепенном укомплектовании ее учениками, шельмовании с хлебным пайком, голодными днями, бузой, укреплении авторитета руководителя, летних каникулах и празднованиях Нового года. Там столько за три года произошло, что мне было искренне жаль расставаться со всеми героями!

Когда я читаю любые книги, меня преследует вопрос «А что было первоисточником?» Из-за своей недообразованности я не часто нахожу ответ на этот вопрос. Наверняка были и другие рассказы о беспризорниках или интернатах, на которые опирались Пантелеев с Белых (не зря сам Викниксор, прочитав повесть, сказал, что в ней «много правды, но и много худодественного осмысления»). Например, Царскосельский лицей Пушкина вполне мог бы стать романтическим прототипом школы имени Достоевского с его насыщенной литературной жизнью и «смотрами» опекунов и патронов. Но я очень точно для себя определила, что было написано по следам «Республики ШКИД». «Дом, в котором...» Мариам Петросян.

И, странное дело, «Дом...» мне очень понравился, но после Шкиды он смазался и стал чем-то вторичным. Раздутый, надуманный, неоправданно жестокий. И фальшивый. Проводя любую параллель между этими двумя интернатами, приятнее для меня становится этот, из начала века. Те же группы, та же иерархия, взаимодействие с учителями и персоналом, летний лагерь, личности лидеров, любовь. Единственная разница — Шкида стала отчим домом, стартовой площадкой, местом силы, которое дало толчок к выходу воспитанников в большой мир, и многие из них стали приличными людьми, не смотря на свое прошлое, а Дом — он не отпустил... Даже если выпустил.

Сейчас жалею только о том, что не прочитала «Республику ШКИД» в подростковом возрасте и лишила себя влюбленности в Пантелеева или Цыгана... А так — ничего не оставалось, как восхищаться ребятами и по-тихому завидовать Эланлюм. Вон какой ей мужик достался!

Одна из любимых книг детства. Перечитывал множество раз.

Изюминка книги — её авторы. Выпускники школы имени Достоевского (той самой ШКИД) описали свою жизнь в исправительном заведении. И описали без прикрас. Красноречиво при этом делая акценты на плохих поступках. Причём и о своих подвигах не забывали, то есть были честными перед читателями. Возможно, это в книге и подкупало. Герои ведь (и воспитанники, и воспитатели-халдеи) были настоящими, живыми, не придуманными, каждый со своей историей и судьбой.

Считаю «Республику ШКИД» одним из лучших произведений «дидактическо-педагогической» направленности своего времени.

По моей шкале это абсолютный шедевр. Перечитывал уже не помню сколько раз.

Про ШКИДу есть ещё одна книга, написанная выпускниками — Последняя гимназия Евстафьева и Ольховского. Там школа Викниксора показана в очень мрачном свете. Описаны последние годы ШКИДы, после ухода Пантелеева и Белых. Кончилось всё тотальной бузой и расформированием.

Есть и воспоминания самого Викниксора. Они так и называются «Школа Достоевского» (Виктор Николаевич Сорока-Росинский). Почитайте, тем кто, как и я, вырос на Республике ШКИД будет интересно.

Но что бы не говорили об этой школе, лучшее доказательство того, что Викниксор старался не зря — это книга его выпускников. Я просто не помню, кто ещё мог ТАК писать в 18-19 лет, как эти вчерашние шкеты и беспризорники. Чисто, лаконично, точно. И написана то ШКИДа всего за несколько месяцев. Чувствуестя закалка, описанная в главах про журнальную лихорадку.

Обожаю эту книжку. Она очень живая, хоть написана и очень давно. Написана теми «весёлыми нищими», которые были воспитанниками ШКИДа, республики под названием Школа имени Достоевского. Впервые упоминание об этой школе я прочитала в «Педагогической поэме» А.С. Макаренко, и захотелось, конечно, узнать чем система Макаренко отличается от той, которую предлагал Сорока-Росинский, шкидовский Викниксор. Начала читать.... и все системы по боку, потому что интересна до безумия была жизнь школы, учителей, воспитанников. Вечная борьба-дружба бузотёров и халдеев. Честно, интересно, здорово! Очень понравилось, что писали именно выпускники, а не учителя, потому что интересно было посмотреть на систему с разных точек зрения. Мне бы очень хотелось поработать рядом с такими людьми.

И фильм, кстати, тоже обожаю, очень талантливый. Жаль, только что судьба юных актёров сложилась так трагично.

Прошло уже 90 лет с момента написания данной книги, а читается она легко, несмотря на поднимаемые в ней темы. Хоть и написана она непосредственными участникам событий, радует, что в романе есть юмор и ирония. Вообще книги про подростков это отельная история, а когда она еще и реальна, то интереснее вдвойне.

Прошло всего каких-то сто лет, а как изменился мир. И нынешним подросткам было бы неплохо узнать, как жили их сверстники в то время.

Мне же было интересно читать, так как события происходили в моем родном городе. Кстати, после войны в здании ШКИДы обосновалась швейная фабрика имени Володарского. Переименованная в «Фабрику одежды Санкт-Петербурга (ФОСП)» она занимает это здание и поныне.

У книги есть отличая экранизация 1966 г., если вы еще не смотрели, зацените, она того стоит.

Повесть была написана авторами через три года после ухода из школы, в 1926 году, когда старшему из них — Белых — шёл двадцатый год, а Пантелееву было восемнадцать лет.

Это удивительно, ведь сочинили её почти дети, вчерашняя шпана ленинградская, бывшие беспризорники. Повесть написана настолько весело, задиристо, откровенно, что попала точно в “десятку” придирчивого читателя. Да и сейчас попадает.

На Старо-Петергофском проспекте в Ленинграде среди сотен других каменных домов затерялось облупившееся трёхэтажное здание, которому после революции суждено было превратиться в республику Шкид.

Много подростков за время революции, голода и Гражданской войны растеряли своих родителей и сменили семью на улицу, а школу на воровство, готовясь в будущем стать налётчиками.

Виктор Николаевич Сорокин (Викниксор)- основатель ШКИДы и мудрый поводырь ШКИДцев, который мечтает превратить ШКИДу в маленькую республику со своим гимном и гербом- тянущимся к свету подсолнухом.

Помогают ему в этом нелёгком деле, его жена Элла Андреевна Люмберг- педагог немецкого языка, (Эламлюм),

Александр Николаевич Попов (Алникпоп)- учитель истории, Константин Александрович Медников- учитель физкультуры. Или попросту, как их прозвали Шкидцы- халдеи.

Вот основной костяк педагогов и воспитателей, которые пытались вернуть обществу не малолетних бандитов и хулиганов, а воспитать из них, достойных советских граждан, дав им по возможности и кров, и образование, всё что было в их силах.

Но не каждого халдея ШКИДа принимала с распростёртыми объятиями. Каждый педагог проходил проверку на прочность.

Перейдём к “питомцам” республики Шкид.

Николай Громоносцев (Цыган)- пришёл в ШКИДу из Александро-Невской лавры, где тогда содержались самые отпетые малолетние воры и преступники. Он сразу же стал лидером маленького коллектива, с усмешкой воспринимавшего нововведения завшколой:

Вскоре в школу приходит Гришка Черных (прототип — автор повести Белых), умный и начитанный мальчик, забросивший ради книг учебу и в конце концов угодивший в детскую трудовую колонию, а оттуда в ШКИДу,

Постепенно приходят новые воспитанники, среди них одноглазый Мамочка и Японец — знаток немецкого языка, умный и развитой бузила.

Слаенов — «великий ростовщик» ШКИДы:

Викниксор пытается привить ребятам и социальную ответственность: чего только стоит “газетная лихорадка”,

Многие хорошие начинания Викниксор поощрял, и давал исправить ситуацию бузотёрам, когда они натворили дел,

Несмотря на то, что повесть была написана в 1926 году, темы поднимавшееся в ней, актуальны и в наше время. Читать безусловно, интересно, даже тем, кто видел экранизацию Геннадия Полоки, так как в фильме половина историй, рассказанных в книге, не отражено.

Эта повесть написана в непростое время, молодыми ребятами, как назидание, для таких же ребят, и будущих поколений.

Все они стали комсомольцами и активистами, поскольку ШКИДа, хоть кого изменит.

“Путь наш длинен и суров,

Много предстоит трудов,

Чтобы выйти в люди”

А это значит, что Виктор Николаевич Сорокин, Викниксор- справился с поставленной перед собой задачей, на отлично, пусть даже на страницах повести.

А вот еще одно знаковое произведение в подростковой литературе нашей страны. Время после Октябрьской революции и Гражданской войны оставило свой след не только в судьбах взрослых людей, но и в целом поколении детей и подростков, ставших беспризорниками и малолетними преступниками. На плечи педагогов, зачастую не имеющих опыта работы с такими категориями граждан молодой советской республики легла большая задача — воспитать из этой, по сути аморфной массы настоящих людей. Здесь мы видим огромный опыт Макаренко, который описал свой труд в «Педагогической поэме». Однако, уникальность «Республики ШКИД» в том, что книга написана именно воспитанниками школы имени Достоевского. В этом произведении без прикрас показана жизнь юных хулиганов, которые , впрочем находили место и творчеству, и изложению мыслей, и каким-то затеям. Впрочем, как известно, после ухода тех, кто был зачинателями славных традиций ШКИДы, все закончилось не очень хорошо, потому что уже некому было эти традиции прививать, однако, как некоторый исторический документ, прослойку воспитательной работы и культуры повседневности «дефективных» подростков — «Республика ШКИД» очень интересна, кроме того, она и написана живым и интересным повествовательным стилем, способным увлечь читателя, а это уже о многом говорит. Если сравнивать повесть с тем же «Кондуитом» или «Поэмой» Макаренко — она заметно выигрывает, но и оставляет некоторый осадок, но ведь ради эмоций и впечатлений книги и читаются.

В основу романа положены события из жизни самих Белых и Пантелеева. Так что роман в значительной мере автобиографический. Из контекста непонятно, кто добрый, а кто злой: учителя или школьники. Они друг друга стоят: то учителя тиранят школьников, то школьники вставляют палки в колёса учителям. Не хочется сочувствовать ни тем, ни другим.

Читал, и не покидало ощущение какой-то сознательной «причёсанности», сглаживания реальной картины. Авторы работают более тонкими мазками, чем следовало бы. Понятно, что Пантелеев и Белых были ограничены определёнными цензурными рамками, да и книга сама детско-юношеская, в конце концов. Иногда вообще казалось, что события происходят не в школе для трудновоспитуемых подростков, а в charm school. В духе Станиславского кричу: «Не верю !». Сомневаюсь, что это поколенческое. Кто-то возразит: тогда и нравы были другие, и перевоспитание шло проще, да и молодёжь была не чета нынешней. Да ну ? Это в 20-30-е то годы, вы серьёзно? Гопник он и есть гопник. Ещё Пантелеев явно переборщил с описаниями всех этих стенгазет, «конституций», гимнов и т.д. Можно было куда меньше внимания уделить этой части жизни шкидцев. Как «срез эпохи» — повесть, безусловно, неплохая, и заслуживает внимания. Но перечитывать не стал бы никогда, и сегодняшним детям, даже неглупым, вряд ли бы стал советовать прочесть.