Маргерит Дюрас «Любовник»

Автобиографическая повесть, за которую автор была удостоена Гонкуровской премии. Вся книга, как пружина, которая медленно-медленно сжимается, и ты ждешь её выстрела, но он не происходит, а, возможно, он произошел в самом начале. Сюжет кажется банально простым – девочка-француженка и мужчина-китаец становятся любовниками. Но это не еще одна история о Лолите, нет. Это история выбора, боли, преодоления, некого протеста, отношений между людьми, и метафорически – Европой и Азией, история любви – физической и душевной. Писательнице удалось передать атмосферу Индокитая, его улочек, ароматов, комнатки, в которой герои чувственно предавались любви (он – последней, настоящей, глубокой, она – первой, любознательной, жаждущей ласки и страсти) – всё очень визуально, ощутимо, будто книга создана не писателем, а оператором – разные ракурсы для полноты картины и ты чувствуешь запахи, слышишь шум вентилятора под потолком, видишь капли крови, спермы, пота. Кстати, герои не имеют имен, но их характеры настолько мастерски выписаны, что ты сопереживаешь вместе с ними их жизненные перипетии, сочувствуя, злясь, не понимая, принимая. Книга не потеряет своей притягательности, если кто-то вам перескажет её сюжет, потому что её соль в деталях, в эмоциях, в ощущениях. И когда по запрету отца-китайца взять сыну в жены белую девчонку, последний женится на китаянке, а девчонка уплывает во Францию, ты думаешь, что это конец, то ошибаешься. Пройдет множество лет, она станет писательницей, будет рожать детей, разводиться и вдруг в её трубке раздастся голос: «Это я». «Все как и прежде, он еще любит её, никогда не переставал любить и будет любить только её до самой смерти».

Пыс.пыс. Говорят, что фильм, снятый по этой книге, в разы эмоциональней, глубже, лучше.

Лолитания

Я всегда могу сделаться такой, какой окружающие хотят меня видеть.

16 сентября в наш прокат выйдет «Сюзанна Андлер» с Шарлоттой Генсбур. Фильм снят по пьесе Маргерит Дюрас, я это имя и прежде слышала, а читать ничего, написанного ею, не пришлось. Тетка, на самом деле, безумно интересная: ровесница Первой Мировой, родилась во французском Индокитае, куда родители приехали, чтобы трудиться на ниве образования в колониях.

Отец заболел еще по дороге во Вьетнам, из-за болезни вернулся во Францию, где вскоре умер. Мать с двумя сыновьями и малышкой осталась, неудачно вложила деньги в некую концессию, которая оказалась пирамидой, поставив семью из четырех человек на грань выживания. Они были бедны как церковные мыши и не вхожи в круг общения себе подобных. Они были белыми и по определению не могли общаться с кем-то, кроме других белых. Такая тройная изоляция с замкнутостью на себя.

Отношения в семье крайне нездоровые. Мать, очевидно подверженная биполярному расстройству, в маниакальной фазе пускалась в немыслимые прожекты, вроде закупки промышленного инкубатора, посредством которого из яиц вылупляются тысячи цыплят, которые тут же гибнут в неприспособленных условиях. В депрессивной впадала в отчаяние, столь глубокое, что оно физически давило на всех, бывших рядом.

Старший из братьев, материнский любимчик, из тех, о ком говорят «в семье не без урода», наделенный немалой физической силой агрессивный эгоист, держал в подчинении младших, которые не раз становились объектом его жестоких шуток, пристрастился к опию, крал деньги и вещи у матери и слуг (да были слуги, а что вы хотели, колониальные особенности: самые никчемные европейцы много выше местных).

«Любовник», принесший писательнице Гонкуровскую премию восемьдесят четвертого года, главным образом об этом. Совсем небольшая автобтиографическая повесть, достоверная настолько. насколько можно счесть правдивой любую автобиографию. С поправкой на ветер писательского стремления перекраивать мир по собственным лекалам. Ты, читатель, так и не поймешь до конца, что это было.

Попытка оправдаться «не я такая, жизнь заставила»? Невысказанная с детства саднящая боль? «Лолита» навыворот? Плач по невозможной утраченной любви? Феминистское высказывание? Манифест сексуальной раскрепощенности? Понемногу от того, другого и третьего. Утрированная сексуальность пятнадцатилетней девочки — не то, во что веришь. а ее порочность кажется данью способности к мимикрии, которая в эпиграфе: ах, вы считаете, меня развратницей? Ну так я продемонстрирую вам разнузданность, какой вы не ждали!

Писательницам, которые рассказывают о том, как безумно их любили, вряд ли стоит верить. Но есть что-то подкупающее в этой лавстори белой девочки и сына китайского миллиардера, которому нипочем не жениться на своей избраннице, потому что Запад есть Запад, а Восток есть Восток.