Владимир Тендряков «Чистые воды Китежа»
Первая публикация — «Дружба народов». — М.: 1986, №8.
Входит в:
— антологию «Повесть 86», 1986 г.
- /период:
- 1980-е (6), 1990-е (3)
- /языки:
- русский (8), украинский (1)
- /перевод:
- В. Воронович (1)
Аудиокниги:
Издания на иностранных языках:
страница всех изданий (9 шт.) >>
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
togochi, 22 сентября 2026 г.
Для меня это одна из самых смешных советских повестей (впрочем я читал не так уж много советской классики). Возможно лучшая сатира на мир СМИ. А главное ничего принципиально не меняется, все то же самое сейчас происходит в антисоциальных сетях. Все персонажи повести изображены намеренно карикатурно и их конфликты невозможно воспринимать всерьез, зато ситуации в повести очень злободневные и показательные. Сама атмосфера города, его серая будничность, передана как нельзя лучше, есть пара нетривиальных лирических отступлений которые создают необходимый контраст с происходящим вокруг фарсом.
У автора судя по всему были непростые отношения с христианством, а точнее с образом Христа, об этом я писал в своем отзыве на роман «Покушение на миражи», который весь строится вокруг этой проблемы. Здесь тот же Христос упомянут рядом с мифическим Сидоровым, несуществующим читателем газеты и автором письма которое переполошило весь город. И хотя сами размышления о власти бесплотных «Духов», сотворенных маркетологами/идеологами любого времени и эпохи, заслуживают особой похвалы за свою наглядность... все-таки с христианством наверное не все так просто как хотелось бы это представить автору в своих произведениях.
Podebrad, 10 августа 2023 г.
Предчувствие перестройки.
Владимир Тендряков написал эту повесть в канун перестройки, а вышла она уже посмертно, в первый её год. И оказалась потрясающе уместной. Ведь тогда никто с самого верху и донизу не понимал, что происходит, и зачем, и чем всё это кончится, но всем было интересно. Ситуация в ближайшие два-три года была именно такой, как описана в повести. Фантастика стала реальностью.
Действие происходит большей частью в стенах редакции провинциальной газеты. Во-первых, газетный мир автор знал и, видимо, хотел его хорошенько покусать. Во-вторых, только в этом мире и была возможна та минимальная полусвобода слова, на которой держится сюжет. Конечно, писали о чём положено и как положено, но своими словами, хотя бы отчасти. Вот этот элемент и обеспечивал дольку свободы и для авторов статей, и для их читателей.
Итак, из неких, понятно каких, инстанций в газету приходит указание поднять новую тему. И погромче. Подробностей никаких. Видно, сами не хотят ни за что отвечать. Как быть? Надо высказаться так, чтобы наверху услышали и остались довольны, и при этом сохранить для себя подушку безопасности. Вдруг мы не так поняли? Ситуация начинает развиваться непредсказуемо и для сотрудников газеты, и для города, и, видимо, для тех, кто давал указания. Поднимается общественная активность. А так как никто не знает, куда же её требовалось направить, она и направляется сама, куда хочет. Многим хочется эту активность использовать, но никто не знает, как. Кто-то ежедневно меняет своё мнение. Кто-то держится за него — отступать уже некуда. Появляются из ничего несуществующие личности, типа Киже, раздающие указания всем и каждому. Потом обнуляются. Потом выясняется, что они всё,таки существуют, и не только виртуально. Градус абсурда нарастает. Только на последних страницах всё как-то быстро сдувается. На самом интересном месте.