Рафаэль Сабатини «Женитьба Корбиньи»
Террор во время Великой французской революции 1789-94 гг. в самом разгаре. Шовиньер, депутат Конвента от одного из провинциальных департаментов, пускает в ход всё своё хитроумие и политический авторитет, чтобы спасти от казни молоденькую мадемуазель Клеони, дочь графа де Монсорбье. Побудительные мотивы у этого члена революционного парламента, однако, далеки от гуманизма – он просто хочет сделать прелестную девушку-аристократку своей любовницей…
The London Magazine December 1926
McCall's, January 1927.
The Grand Magazine Jan, Feb 1933
Рассказ был отредактирован и дополнен и превратился в повесть «Женитьба Корбаля».
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
Prosto_Chitatel, 9 июня 2026 г.
Большая повесть цикла, во многом являющаяся квинтесенцией всей серии, где автор собрал многие приемы, сюжетные повороты, узловые совпадения и фирменное срабатывание госпожи Фортуны в нужный момент, которые использовал или будет использовать в «12-ти историях...». Так же на борту очередное внедрение в сюжет особенностей Революции, где определенный ее аспект в руках очередного негодяя становится оружием для достижения низменных целей, спрятанных под юбкой юной особы.
Из необычного можно отметить героя, указанного в названии, который... появляется в повествовании только в последней трети повести. И несет на своих плечах самый тяжелый рояль, до этого стоявший в кустах, в виде излишне наивного — даже по меркам Сабатини — счастливого финала для женского персонажа, куда в бОльшей степени являющегося главным.
В принципе, если вы поклонник серии и остальные произведения о Великой Французской Революции вам по душе, то и «Женитьба...» не вызовет каких-то особенных нареканий. Приятный слог, грамотная расстановка сил по мере развития событий, интересное использование догматов нового времени, пусть и стандартные, но все равно симпатичные герои и искренне неприятный ведущий негодяй. Единственное, за что можно было бы зацепиться, — это утяжеленный больше обычного объем текста, который точно есть куда сделать и покороче. Но это простительный недочет произведению, от которого в послевкусии остаются все-таки снова положительные эмоции.