Евгений Чижов «Тёмное прошлое человека будущего»

Показать эпоху в художественном произведении можно разными способами: дать широкую, эпическую картину происходящих событий и пути персонажей на ней («Война и мир», «Хождение по мукам»), через острый, часто криминальный сюжет («Бесы», «Эра милосердия») или показать историю отдельного героя в изломе «времени перемен». Так строил свои романы Иван Тургенев, тот же метод избрал для своего дебюта в жанре Евгений Чижов.

Все каверзы, лихорадки и ужасы 1993 года показаны через истории жизни двух персонажей (тут они с ролью) — Игоря Чеснокова, рефлексирующего интеллигента, не вписавшегося в «рыночек» шоковых реформ имени Егора Гайдара, и рабочего сцены Большого театра Андрея Некрича.

Как только не называли Некрича критики и читатели — от бога-из-машины до мелкого беса. Трикстер? Трикстер!

Но я его с первых же страниц увидел очень русским, древним типажом, который почему-то нечасто становится действующим лицом в нашей литературе — скоморохом.

Артист и шулер, поэт и рассказчик скабрезных анекдотов, философ и спекулянт, пророк и враль — все в одной ядерной нерасторжимой смеси. Алексей Михайлович Тишайший беспощадным образом расправился с этой шатией-братией ,потому что «народу не нужны нездоровые сенсации» и нечего людЯм головы мутить!

Однако в эпохи кризисов и потрясений этот тип прорывается наружу социальной ткани нашего общества и мутит-таки свои мутные мутки, попутно развлекая и потешая народ, тревожа душу и совесть.

Очень хорошо такой типаж показан Андреем Тарковским в «Андрее Рублеве», где его сыграл Ролан Быков. И Евгений Чижов весьма ценил и любил ранние фильмы Тарковского, так что этот образ средневекового скомороха вполне мог оказать влияние на Андрея Некрича.

Некрич динамо-машина всего сюжета, настоящий кризис-менеджер. Только не тот, который спасает компанию из пике, а доводит дело до полного абзаца.

(Сейчас только понял, что он и по характеру — мегаломания, эгоцентризм, интуитивизм, страсть к прекрасному полу, и по поступкам, и по философии своей беззастенчивого стяжательства невероятно похож на Дональда Джона Трампа, 47-го президента США. Международный тип артиста-прохиндея, невероятно!)

Игорь Чесноков же больше играет роль эдакого достоевского хроникера, который на бумаге фиксирует уже разразившуюся катастрофу. Однако и у него есть важная задача в романе: стать свидетелем и соучастником трагедии эманации Вечной Женственности на крутых виражах истории России.

В интервью Евгений Чижов не раз говорил, что он не поклонник Больших Идей в художественной прозе и широких обобщений. Но невозможно не соотнести образ прекрасной и несчастной Ирины Некрич с тысячелетней Россией. (Кстати, Ириной звали первую коронованную царицу России, жену Федора Иоанновича, ставшую его наследницей и отдавшую скипетр и державу своему брату Борису Годунову. Совпадение? Скорее хитрая игра подсознания художника!).

Вечно юная и умудренная драматическим опытом, сильная, независимая, ранимая, изменчивая, преданная, глубокая и спонтанная. Татьяна Ларина и Незнакомка Блока одновременно.

Все главные мужчины в романе — кшатрий Гурий, брамин Чесноков и пария Некрич борются не за деньги и не за власть, а за обладание этой печальной, некрасивой, загадочной и бесконечно очаровательной женщиной. Без нее их и единичное, и коллективное существование совершенно бессмысленно.

Любой ценой, пусть и через собственную жертву спасите Ирину-Россию! Иначе не будет у вас никакого будущего, некуда бежать! Может быть, сознательно этот посыл автор и не вкладывал в книгу, но он считывается сам собой. Или сама наша величественная и трагическая эпоха вкладывает его в роман!

И текст это позволяет! Дар Евгения Чижова был (ох-ох, в прошедшем времени!) невероятно пластичен. Драма переходит в криминал, тот в лирическую повесть, она оборачивается сильнейшим эпизодом боев новой гражданской войны в столице, и завершается все крещендо лютой фантасмагории. В романе много фантастики, но это фантастика Эдгара По и Достоевского, когда она прорастает из самой глубины Реальности, когда изнанка оборачивается лицевой стороной. (Собственно, об этом открытым текстом пишет и сам автор в романе).

А еще дебют Чижова невероятно напоминает другой дебют — роман Чака Паланика «Бойцовский клуб». Двойничество, психоз, революция, менаж-а-труа, персонажи: бунтарь, интеллигент, фем-фатай. Пророческий пафос!

Невероятное количество совпадений и пересечений.

Даже у судеб романов, которые поначалу никто не заметил. «Бойцовскому клубу» повезло с экранизацией. Жаль, что у книги Евгения Чижова этого не случилось (а планы были).

Потому что роман этого достоин! Ведь начиная с самого названия и до самого глубинного смысла речь в нем идет не о прошлом, а о будущем. Написанный накануне Дефолта 1998 года и Второй Чеченской войны книга стала предвестницей грядущей «эпохи войн и катастроф», которая в наши дни только набирает обороты и конца края ей не видать.

На всех виражах истории писатель Евгений Львович Чижов оставался со всей Родиной и своим народом, и хотя сам он трагически погиб 11 августа 2025 года среди штормовых волн Балтийского моря, очень хочется верить, что его творческое наследие останется с нами и будет востребовано и грядущими поколениями русского народа.

Действие романа происходит в знаменательную эпоху — старый мир рухнул, а новый еще не возник. Вокруг творится какой то хаос, все словно замерло в ожидании каких то свершений, и они скоро произойдут (расстрел Белого дома). В такие переломные времена, как и после шторма, на божий свет всегда поднимались из темных глубин странные диковинные рыбы — так и в этом романе из неприметно-незаметной каморки мастера сцены третьестепенного театра явился главный герой романа, некто Некрич. Вечно голодный, безденежный, потрепанный, но полный какой то жизненной энергии с каким то животным чутьем ко всему происходящему. Сложно описать его, не понятно, что о нем правда, а что выдумка, заведомые ожидания о герое (например, что он не вернет занятые деньги), раз за разом не оправдывались. Да и вообще, как выяснилось в конце романа, рассказчик, от лица которого идет повествование оказался ненадежным, и многое из того, что он рассказывал, оказалось какими то его фантазиями, обрывками памяти, играми разума. В общем, все очень зыбко и неопределенно.

Герой Некрич — конечно же, типичный плут, трикстер, балансирующий на грани, всегда ускользающий, путающий карты. У него нет какого-либо злого умысла, но нет у него и благих намерений, это не плут типа Чичикова — у него была какая то цель, пусть и очень приземленная, но потенциально его ждало духовное возрождение и преображение, у Некрича, как мне показалось, нет никакой цели, желание материального благополучия у него такое себе, между прочим (матримониальный брак с небедной немочкой, кажется, все же не цель, а очередная игра в их бесконечной серии), а вот оснований для духовного возрождения что-то не очень видно (а по-гоголевски, оно и невозможно на бездуховном Западе).

Книга написана живо, интересно, события развиваются стремительно, классно представлена атмосфера девяностых с их видеосалонами, братками, баксами, полулюбительскими казино-стриптизами, преклонением перед всем «заграничным», с махинациями по поводу доставшейся от бабушек московской недвижимости. Ценителям той эпохи должно понравиться.

Как итог, книга — рекомендация всем нам держаться подальше от таких легких по жизни и поверхностных с другими шутах-игроках. Если, конечно, вы не хотите стать частью чьей то игры.