Аркадий Адамов «Час ночи»

Это всё, конечно, не так плохо, но, прочитав уже достаточное количество историй об инспекторе Лосеве, именно тут ярче всего замечаешь, что повесть во многом состоит из авторских сюжетных штампов – накопилось это ощущение. Ярче чувствуется ещё и оттого, что перед ней прочитана «Петля» – тоже история не без штампа, но более сконцентрированная, что ли, более сосредоточенная на деле, а потому более напряженная, и от этого штамп проступает не так сильно.

Штамп сюжета, когда ты его уловишь, вообще штука противная. Читаешь и уже знаешь, например, что преступление (чаще – убийство) непременно выведет на след финансовых махинаций (а здесь есть даже некий спор: что страшнее, убийство или крупные хищения), что рано или поздно придется обращаться к темпераментному работнику ОБХСС, который и так уже о деле что-то да знает; что Лосеву в конце придется, как герою агентства Пинкертона, совершить командировку в другой город и там кем-нибудь притворяться, чтобы внедриться в доверие к вероятным преступникам (иногда с долгим обоснованием моральности такого поступка), и там уж его ждут реальные (чаще финальные, с дракой даже) опасности; что вся история будет оттягиваться личными проблемами (вот уж почему я точно не скучал в «Петле», в отличие, например, от Откаленко, который тут опять появляется) – хотя в данном случае эти проблемы понятны и не довлеют над остальным происходящим. И т. д. и т. п. Этот штамп тут обиден даже, так как сама история не так уж плоха. Она опять от третьего лица – здесь есть не только сторона расследования, но и сторона преступного мира (и некоторые невольные его участники, как водится, ещё не совсем пропащие люди, и их «не совсем пропащесть» тут играет, как всегда, на стороне морального примера), но обе эти стороны здесь оказываются в тупике – автор не дает намеков, кто же убийца, и от этого интрига теплится долго. И интересные моменты есть – мне особенно запомнился эпизод с таинственным телефоном на заколоченной станции. Но финал всё же оставляет ощущение подстроенности.