Юрий Яковлев «Бамбус»

У каждого классика советской литературы для детей и юношества был свой стиль и творческий почерк. Например, Лев Абрамович Кассиль и Аркадий Петрович Гайдар делали упор на светлых сторонах жизни в СССР. Думаю, первый из них считал себя последователем второго. Неслучайно Лев Абрамович посвятил Аркадию Петровичу очерк. Владимир Карпович Железников более жёсток, даже в произведениях 1960-х — «Чудак из шестого «Б»», «Путешественник с багажом» — есть неприятные персонажи и негативные человеческие проявления. Что уж говорить о повести «Чучело». Владислав Петрович Крапивин, на мой взгляд, близок Кассилю и Гадару: чего стоит одно ставшее крылатым определение героев его произведений — «крапивинские мальчики». Но и у него есть отрицательные персонажи: и в созданном в 1970-е «Всадники со станции Роса», и в постсоветских романах и повестях. Однако все неприятные личности в основном из мира взрослых. Дети же в массе несут доброе начало, часто спасая мир, даже в буквальном смысле

Но всех советских писателей, творивших для детей и юношества, объединяет общая цель: добиться того, чтобы из юных читателей выросли достойные и порядочные взрослые, не утратившие чистоту помыслов и светлых идеалов.

Юрий Яковлевич Яковлев, не ретушируя бытие, рассказывая не только о радостных, но и печальных, даже горьких, сторонах жизни, пожалуй, справлялся с этой задачей едва ли не лучше всех. На мой взгляд, самыми яркими в этом ряду стали несколько коротких рассказов: печальный «Баваклава», жизнеутверждающий «Багульник», «школьные» «А Воробьёв стекло не выбивал» и «Бамбус».

Два последних лично для меня оказались созвучны категорическому императиву Канта. Да, не напрямую. Но именно он, на мой взгляд, составлял морально-нравственную основу Бамбуса, главного персонажа одноимённого рассказа. Да и Сёмина из «Воробьёв стекла не выбивал». Движущая сила поступков того и другого — совесть. Разумеется, не знаю, считал ли сам Юрий Яковлевич Бамбуса продолжением Сёмина, но у меня не вызывает сомнений, что первый это второй, достигший зрелости.

Всем упомянутым произведениям ставлю высший балл.

Бывает, что перечитываешь рассказы, с которыми ознакомился очень давно, будучи еще ребенком, и вот теперь, с пробившимся через ряд волос сединой, снова встречаешь давний текст, словно здороваясь с давнишним другом. Бывает также, что школьные друзья дружат до самой старости, или же помнят друг о друге через года. А бывает и такой человек, о судьбе которого совсем ничего не знаешь, но зато память о его проделках и задорном нраве (или вздорном) соединяет будни взрослого человека, напоминая о давних школьных годах. «Бамбус» был одним из первых рассказов Яковлева, с которым я ознакомился давным давно, и первое, что навсегда осталось в душе — это именно та атмосфера странствующего человека, уже повзрослевшего и постаревшего, одинокого и неприкаянного, живущего где-то далеко на Краю Света, пускай это и мыс на острове Шикотан. Человека, который идет под дождем в такой неудачный и мокрый выпускной. Заметно выделяется он в толпе щебечущих выпускниц своим старинным и дорожным видом. а его гложет лишь одна мысль — с которой он прожил свою молодость и остался в надвигающейся старости — глупый поступок, навредивший и навредивший ли его учительнице — по сути единственно вспоминаемой каждым из постаревших теперь пятиклассников предвоенной поры. И что же такое в конце концов «бамбус» — прозвище и старинный инструмент миннезингеров, так удачно предрешивший судьбу будущего предсказателя землетрясений.

А фоном здесь всегда будут отголоски школьной поры и голоса одноклассников, словно на пароли, откликающиеся на детские прозвища.

Ещё один трогательный, добрый шедевр советской детской литературы. Уже постаревший, бывший ученик 5 б класса разыскивает через своих друзей одноклассников учительницу пения Певицу Тра-ля-ля.