Стиг Ларссон «Неизвестный Стиг Ларссон. С чего начинался «Миллениум»»

Как указывает многолетняя возлюбленная Стига Ларссона Ева Габриэльссон, ключ к ее мытарствам на поле распри с правообладателями франшизы Millenium и составителями фанфиков по канонической трилогии о Лисбет Саландер надлежит искать в этих материалах. Если точнее, Ларссон, неизменно отличавшийся боевитым (б)леваческим уклоном (это чувствуется и в продолжениях «Девушки с татуировкой дракона», но не воздействует на их уровень разрушительно — явление очень редкое для современных воинствующих прогрессивистов, а особенно в Швеции, где панъевразийский нацпроект «Великое замещение» близок к предельной точке), ставил во главу угла журналистскую карьеру в «Expo» (https://fantlab.ru/work482597), а не писательскую, и отказывался вступать в официальный брак с Евой, опасаясь доксинга и покушений: любое потенциальное бюрократическое требование обязательного раскрытия домашнего адреса и финансовых реквизитов он объявлял в беседах с Габриэльссон неприемлемо угрожающим. Был ли он с ней вполне искренен или все-таки лукавил?

Я склонен полагать, что да: картина отношений с Ларссоном и история создания трилогии, о которой рассказывает в интервью и воспоминаниях Ева, не противоречит тому, что можно восстановить из публицистики настоящего сборника. Другой вопрос, что едва ли эти эссе достойны вашего внимания, если только вы не крайне преданный поклонник Стига: я был, к примеру, куда лучшего мнения о Лукьяненко и Артуре Пересе-Реверте, пока мое знакомство с ними ограничивалось ранними художественными произведениями.

На момент безвременной смерти (от вполне естественных причин — проблемы с сердцем усугублялись пренебрежительным отношением к режиму сна, декалитрами кофе и пулеметными очередями сигарет в количестве пары-тройки пачек за сутки, то есть примерно такими же факторами, какие могут умертвить даже очень пылкую страсть) Ларссон, помимо наработок по журналистике, оставил и подробные заметки с почти полным описанием сюжета четвертой книги из вселенной Millenium, не имеющей ничего общего с изданными впоследствии сиквелами Дэвида Лагеркранца. Габриэльссон же не состояла со Стигом ни в каких официальных сношениях, кроме разговоров на подушке, и даже формально никак не могла бы препятствовать переходу всех активов франшизы в лапы презираемых Ларссоном родственников.

Вклад Евы в каноническую трилогию и публицистику Ларссона, однако, вдохновением и разговорами на подушке не исчерпывается, из ее интервью и мемуара о Ларссоне заметно, что шельмуемая праводержателями бедняжка была фактически соавтором трилогии, и такое прочтение выглядит естественным: ипостась Эрики Бергер садится на нее как влитая. Но, разумеется, ничего общего не имеет с Евой сама Лисбет Саландер, галеонная фигура европейского киберпанковского триллера первой четверти XXI века, источающая архетипическую вневременную прелесть hacker extraordinaire. Невозможно не провести параллелей с «Нейромантом», который Гибсон отстучал на пишмашинке без единой минуты доступа к компьютерам, по необходимости реализуя творческий слой предельной аппаратной абстракции. Зато, кабы не финансовая поддержка супруги, Гибсон аж до экранизации «Джонни-мнемоника» не мог бы себе позволить заниматься литературой профессионально без долгих перерывов. Ларссон же к помощью к Еве никогда не обращался, а первое письмо с прощанием на случай внезапной смерти написал ей из Африки еще в 1977 году.

Может, все-таки стоило выложить его в первобытную Сеть и прикрепить нотариально заверенные скриншоты? К тому моменту Николас Кентон Хэфлинджер уже пару лет как оседлал ударную волну футурошока.