Валентин Пикуль «На задворках Великой империи»

Не приведи бог видеть русский бунт — бессмысленный и беспощадный (А.Пушкин)

Какая жуткая книга! Жуткая не в прямом смысле, а в ощущение полной безнадёги, безысходности и беспомощности властей перед надвигающимся на Россию мраком революционно-бунтарских событий 1905-1906 годов.

Чтобы было понятно — главным героем книги, но скорее центральной фигурой двухтомного романа, является камергер, князь и губернатор Сергей Яковлевич Мышецкий. И поскольку мы прослеживаем именно его жизненный и карьерный путь, то вольно или невольно, но проникаемся и его взглядами (довольно либеральными для того времени), и его планами и мечтаниями (довольно прогрессивными для того времени) и его поступками и официальной деятельностью (довольно смелыми и рискованными в те времена для человека его положения). Да ведь и в самом деле, и взгляды Мышецкого, и принципы его, и мечты и планы, и практические шаги в должности губернатора одной из южных окраинных областей Российской империи, вполне нормальны и понимабельны. Даже с позиций нашей современности.

Однако параллельно с ним в романе (и в губернии, конечно же, тоже) действуют все те люди, которые представляли на тот момент весь спектр политических и социальных групп и партий. Тут вам и будущие монархисты-черносотенцы, и махровые октябристы, и эсеры, и кадеты, и большевики тоже имеются — в общем, Пикуль не просто напихал в свою книгу всяких политических мастей, а заставил всех их активно действовать в этом общем социально-политическом поле.

И в результате вместо ожидаемых и желаемых Мышецким положительных изменений в жизни города и губернии, и всего населения местного и проезжего, в качестве равнодействующей получается совсем не то и совсем не так. И вот странное дело — понятно, что роман Пикулём был написан в самые-пресамые советские времена и в соответствии с той, партийно-советской идеологической подоплёкой (1964-66 гг.), однако читая эту книгу сейчас, по прошествии более чем полувека, совсем иначе видишь и воспринимаешь читаемое. И совершенно искренне разделяешь надежды молодого губернатора и надеешься на то, что все его планы и попытки что-то сделать завершаться хоть каким-то успехом, и искренне огорчаешься и порой буквально негодуешь, натыкаясь на прямое противодействие губернаторским свершениям со стороны разных политических деятелей (кстати говоря, представитель партии большевиков в романе совсем не является откровенным противником Мышецкого и находит в общении с ним общий язык и понимание и взаимное уважение). Т.е. как бы получается, что книга универсальна и пригодна для чтения хоть в советские времена, хоть в наши как бы капиталистические — всё актуально, всё цепляет и всё тревожит.

А потом жутко остро переживаешь всё то, что совершалось в результате всей этой революционно-восстанческой чехарды, все эти эксы и теракты, взрывы и покушения, стачки и демонстрации, заканчивающиеся казаками или выступлениями черносотенцов и сопровождающиеся погромами и убийствами, насилием и смертями. И вот это ощущение полной безнадёги и безысходности, беспомощности властей перед молохом бунтарских потрясений возникает заранее (мы ведь помним из школьного курса истории России, что и как там было, в те самые годы первой русской революции) и сопровождает тебя всё время чтения этого великолепного как по задумке, так и по исполнению более чем тысячестраничного двухтомного романа.

В общем, как однажды точно и образно сказал наш великий поэт — «Не приведи бог видеть русский бунт — бессмысленный и беспощадный». И продолжил: «Те, которые замышляют у нас невозможные перевороты, или молоды и не знают нашего народа, или уж люди жестокосердые, коим чужая головушка полушка, да и своя шейка копейка».