Зиновий Давыдов «Из Гощи гость»

Мы сейчас обладаем «постзнанием» и вполне очевидно считаем Лжедмитрия I самозванцем, но это было совсем не так для людей 1605 года, когда информации было совсем мало. Когда войска Л. вошли на территорию Руси, многие города сдавались ему без сопротивления, сильная армия князя Мстиславского потерпела от войск Л. поражение. Дальше больше: инокиня Марфа, бывшая жена Ивана Грозного царица Мария Нагая, подлинная мать умершего в Угличе малолетнего царевича Димитрия, была привезена из монастыря и признала в самозванце своего сына. Л. «короновался «венцом» Годунова» из рук рязанского архиепископа Игнатия, спешно возведенного в сан Московского патриарха. Помимо Хворостинина, самозванцу присягнуло множество именитых бояр, «а ну как царевич настоящий...» По мнению многих историков, Л. имел большие шансы «продолжить» род рюриковичей — складно говорил, был умён, бегло читал и писал, что было редкостью для тех времен. Не надо забывать, что в своё время Л. был допушен для личной аудиенции к польскому королю Сигизмунду и имел с ним пространные беседы, получив войска и казну. Но Л. допустил ряд серьёзных просчётов, главные из которых женитьба на католичке Марине Мнишек и допущение на Москве пьяных бесчинств поляков во время этих празднований. Он, так же, как и Годунов, имевший все шансы основать династию «годуновичей», вполне мог удержаться на троне, и история Руси была бы немного другой...

Настоятельно рекомендую найти и читать редакцию текста романа 1940 года — она отличается от последующих, не первый раз встречаю такие довоенные варианты текстов. Очень хорошо написано со знанием фольклорных выражений, может быть, каких-то исторических идиом. Где-то даже можно посмеяться, несмотря на общий непростой фон событий — видимо, срабатывает какая-то «исконная историческая память» — видишь «своих». Как будто не Хворостинин, а ты сам вышагиваешь в ферязи и сафьяновых сапожках на коблуках по дощатым мостовым вдоль низких бревенчатых изб древней Москвы на двор «учёного» немца. Оформлено издание 1940 прекрасными рисунками П.Алякринского. Читал также робинзонаду «Беруны» и «Разоренный год», но последняя повесть совсем «бледная» — похоже, Давыдов к этому времени уже «исписался», а «заковыристость» диалогов, составляющая «изюминку», куда-то делась...

Роман Зиновия Самойловича Давыдова «Из Гощи гость» брызжет приключениями от первой страницы до последней. Да только все они такие горькие, что дальше некуда. Удивляться этому не приходится, потому что речь идёт о Смутном времени. Вообще, само название книги человеку, хорошо знающему историю, уже говорит о том, какие исторические фигуры будут действующими лицами произведения. А такие, как я, нахватавшиеся разного по верхам, лишь из текста поймут, что гость из Гощи — это Лжедмитрий I.

Ужаснейшее время для страны изображено З.С. Давыдовым очень чётко и ярко. Несмотря на то, что персонажи романа изъясняются на русском языке современности, который, как мне представляется, сильно разнится с языком начала XVII века, историческая атмосфера создаётся за счёт просторечных выражений и присказок, а также за счёт использования имён множества должностей и предметов, присущих именно периоду Смуты.

Состояние тех дней в романе «Из Гощи гость» можно охарактеризовать выражением «куда ни кинь, всюду клин». С одной стороны, с Лжедмитрием на Русь, по Давыдову, идёт некая культура, наука, широта взглядов, а с другой — шляхта презирает новую страну, унижает и грабит народ, насаждает католицизм. С одной стороны противники Лжедмитрия защищают от расхищения и растления собственную землю, стоят за веру, а с другой — вороваты и бесчестны, глупы, а народ грабят не хуже шляхты. Давыдов исподволь, не проговаривая вслух, подводит читателя к мысли, что до возникновения Советского строя изменить бедственное положение народа вообще было нельзя.

В произведении есть несколько интересных героев. По мере развития сюжета на авансцену выходят разные персонажи. Но главным протагонистом всё же можно считать боярина Ивана Хворостинина. Молодой человек с детства тянулся к книжным знаниям, что само по себе выделяло его из общего ряда. И эта тяга привела его в ближний круг Лжедмитрия, а после смерти «царя» — к неминуемым последствиям. Может быть, юный боярин был не слишком умён, зато слишком внушаем, однако он является образцом искренности и бескорыстия.

Сам «ненастоящий царь» тоже привлекает внимание. Человек, в изображении З.С. Давыдова, очень порывистый, он также обладает ярким, детализированным характером. Интересно, что советский писатель сделал Лжедмитрия I и Гришку Отрепьева двумя отдельными личностями, вопреки наиболее распространённому у историков мнению. То есть возникает мысль: а вдруг Лжедмитрий не очень-то и Лже?!

Тем не менее, самым запоминающимся персонажем книги является холоп князя Хворостинина Кузьма, или Кузёмка, как его называли. Он — носитель народной добродетели, лучших качеств простого человека. Он честен, незлобив, помнит добро, а когда приходит чёрное время остаётся верен своему долгу, не ломается и в страданиях.

Классический приключенческий исторический роман «Из Гощи гость» будет любопытен любому читателю, который интересуется прошлым Российской империи, а, особенно, катастрофическим началом XVII века, ведь за Лжедмитрием I последовали Лжедмитрий II, III, IV и так далее...

Очень неординарный роман по сюжету. Читал его ещё в советское и даже доперестроечное время и был просто поражён тем, что в этой книге Лжедмитрий I вовсе не лже-, а настоящий Дмитрий, сын Ивана Грозного и Марии Нагой. А Григорий Отрепьев — его соратник. С точки зрения исторической науки, хоть дореволюционной, хоть советской, это была жуткая ересь. Конечно, это художественное произведение с правом автора на вымысел, и всё равно слишком уж смело замахнулся автор.

Но художественными достоинствами, как помнится, особо не блещет.