Роман Арбитман «Взгляд на современную русскую литературу»

«Взгляд на современную русскую литературу» — это издевательский пасквиль, который можно было бы назвать бредом или затянувшимся хохмачеством, кабы не просвечивали в этом кривом зеркале, искажающем и переворачивающем все, до чего автор дотянулся, всякие ехидные смыслы, часто точные и оттого еще больше обидные. И главное — нельзя точно сказать, кому это особенно обидно и кто, собственно, объект издевки. Формально Кац пародирует самоуверенного обозревателя, которому некогда читать книги, поэтому он, как высокий профессионал, ограничивается изучением аннотации и обложки, но в несомой им ахинее то и дело спотыкаешься о камни, явно специально туда заложенные. Жертвой тут может и писатель стать, и читатель, только сам автор будет стоять на берегу и наблюдать, как мы смешно машем руками или шипим от злости. В большей безопасности здесь тот, кто ни одной из упомянутых Кацем книг не читал и не собирается, а имен их авторов никогда не слышал. Правда, и «Взгляд» Каца ему тогда будет неинтересен. А удовольствие получит тот, кто читал или не читал, но к авторам любовью не пылает. Впрочем, многие относятся к шаржам терпимо, я вот на что люблю некоторых фигурантов, но обижаться за них не стал.

Обзор «современной русской литературы», предлагаемый Кацем, — это не одна большая телега, а целая вереница подвод, вдохновенно сцепленных прихотливо, но отнюдь не произвольно скачущей ассоциацией. Если на обложке романа Робски изображено яйцо, вполне логично счесть его продолжением «Рублевской кухни», а там яично-кулинарная волна докатит и до данилкинского «Человека с яйцом». Вопреки Кацу, я не считаю, что яйца, из которых готовил Данилкин, протухли, но уже следующая телега, приписывающая Горалик злоупотребление совковой пищей, примиряет меня с автором «Взгляда» полностью.

Обычно Кац танцует сразу на многих уровнях. Говоря об «Уроках рисования» Максима Кантора, он начинает с зубоскальства в духе КВН («сын известного сталинс¬кого философа-ортодокса Иммануила Кантора»), тут же проезжает по авторской профессии («наши школьники могли на ощупь отличить Мане от Моне, но не были готовы нарисовать ничего, кро¬ме примитивного «ручки-ножки-огуречик» (два примера этих детских каракуль вынесены, в качестве назидания, на обложки книги)») и немедленно формулирует суть: «В душе писателя Кантора бьются художник-педагог и философ-неофит». В результате: «Все это надо спрессовать и вместить в две тонюсенькие тетрадки по трид-цать страничек» (кто видел книгу, тот поймет).

Забавно, но почти все, что Кац говорит об авторах, оказывается правдой. «Внучка советского детского писателя, британского коммуниста-эмигранта Уильяма Козлоу (Koslow) и дочка мрачного фантаста-визионера Юрия Козлова, Анна не посрамила родовой фамилии. От деда Уилли она переняла любовь к пионерской атрибутике и отличный английский язык (русский она знает не в пример хуже и допускает смешные грамматические ошибки — «превед» вместо «привет», «аффтар» вместо «автор» и т. п.). От отца унаследовала «теорию заговора», гомофобию и еще полдюжины фобий».

Но и та чушь, которую Кац рассказывает о содержании книг, часто замечательно похожа на правду: «Кто теперь может помешать древней восточной магии завладеть Северной Пальмирой? Крейсер «Аврора», броневик у Финбана, поребрик на Невском, адмиралтейская игла — все эти ментальные символы Санкт-Петербурга, даже объединив усилия, сегодня мало на что способны. Последняя надежда города — на барда Городницкого: вдруг он сумеет уговорить своих знакомых эрмитажных атлантов, чтобы те помогли Питеру? Ведь достаточно любому из них расправить огненные крылья, как власть Тигра и Дракона пошатнется. С другой стороны, атланты, ввязавшись в мафиозные разборки, могут ненароком уронить небо, и тогда уж хана всем — и нашим, и китайцам…». (Это, разумеется, о «Триаде» Крусанова).

Вообще, использовать аннотации Каца для конкурса «Что, где, когда» было бы очень смешно. Думаю, в большинстве случаев автора книги можно бы было без труда угадать. Как вам, например, такое: «Фигура автора, признаюсь, крайне экзотична: одесский бин¬дюжник, он, по слухам, позиционирует себя как внебрачный сын украинской крестьянки и размороженной спермы фюрера, найден-ной на объекте «Вольфшанце» под Винницей»?

Форма (тонюсенькая, газетной бумаги брошюрка) с офигенной рентабельностью окупается содержанием: идея проекта и воплощение великолепны. Проф. Кац с важным видом объясняет, что для абсолютного понимания книги ее совсем не надо читать: хватит взгляда на обложку. Пытливому критику достаточно изучить заголовок и припомнить предыдущие творения автора, дабы понять, что «2017» Ольги Славниковой непременно посвящен нехорошему гостиничному номеру с призраками генсеков, «Ампир В» Виктора Пелевина — войнам московских архитекторов, «Остров» Дмитрия Соболева является монашеским римейком одноименного голливудского фанттриллера со Скарлет Йохансон, «ЖД» Дмитрия Быкова — вообще пурга на тему погибшего Константина Симонова, так и не дописавшего «Жди меня». А пытливому читателю, давно недоумевавшему по поводу странных литрецензий, достаточно изучить брошюру Рустама Каца, чтобы сообразить, наконец, каким именно образом эти рецензии пишутся.

Думаю, будет много подражаний (если уже не появились). Да и симптоматично появление этой работы именно сейчас. Современные критики читать ленятся, мнение составляют по выжимкам и аннотациям, о чём уже не стесняются говорить. А тут им целое пособие: как говорить, когда нечего говорить. Пособие остроумное, местами гомерически смешное. Замечательно, что тут говорить.