Егор Радов «Змеесос»

Писать отзыв на такое произведение сложно, а адекватный отзыв, может быть, почти невозможно, разве что в стилистике самого «Змеесоса». Но все-таки, чувствуя соответствующий читательский долг, попробую немного собраться с некоторыми мыслями и какими-то словами.

Это очень своеобычный текст с неповторимой стилистикой. Здесь мы имеем единство формы и содержания. И я не берусь судить, что тут первично, если такое предположение вообще имеет смысл: то ли причудливая языковая форма прорастает неким содержанием, то ли смысл нащупывает и отбирает нужные слова и языковые конструкции.

Первое, да и второе впечатление от читаемого — здесь феерический бред. И автор этой установки не меняет до конца текста (бред, абсурд, фарс в квадрате, если не в кубе). Отметим, что бред излагаемый в книге, это не просто какой-то там бред, а густо замешанный бред сивой кобылы самой высочайшей пробы и непревзойденного качества в количественно неисчислимых количествах (причем, персонажи сами периодически задаются риторическим вопросом, что это за бред?). Другая особенность текста — это феерически смешной феерический бред. Поэтому все сцены и эпизоды, которые в иной литературной стилистике могли бы быть сочтены как эпатирующие (или нацеленные на это — не забудем, что текст был написан в конце 1980-х еще в Советском Союзе, хотя о его публикации едва ли можно было мечтать), тут превращаются в смешной и веселый карнавал. Тут тот же механизм, как с неприличными анекдотами, смысл которых рассмешить, а не эпатировать и оскорбить чью-то нравственность.

Но внимательный и относительно опытный читатель, конечно, увидит тут не только бред, который остается главной доминантой или, если угодно, главным художественным приемом романа. Предположу, что произведение до какой-то степени является отражением религиозно-философских, мистических, эзотерических исканий и метаний позднесоветской интеллигенции, представленных в абсурдно пародийном и издевательском ключе. В книге часто упоминается русский мыслитель Н.Ф. Федоров и даже один раз звучит его прямая цитата. Собственно идея всеобщего (и личного) воскрешения — один из основных мотивов книги. Герои (или герой?) тут постоянно умирают и воскресают, или точнее воплощаются и перевоплощаются. Хотя автор подает всё в игровом и карнавально-бредовом виде, нельзя не заметить, что именно темы смерти, воскресения, бессмертия, вечности и прочие высокие бытийственные материи находятся в центре многих событий и рассуждений персонажей.

Книга одновременно и серьезная, и очень хулиганская. После прочтения особенно, чем во время чтения, мне представляется, что это, уж извините за патетику, книга о поисках цели и смысла бытия. Собственно Миша Оно и занимается этим поиском, а потому ищет себя (хотя это запрещено в тоталитарной зоне и не запрещено в свободной зоне) и свой смысл. Такой вот онтологический панк.