Дж. Г. Баллард «Бегство в рай»

«Эдемские кущи по ту сторону добра и зла,

или как Голдинг претворился Данте, Достоевским и Хаксли в одном лице»

В попытках завершить вынужденное и затянувшееся молчание с редкими промельками по отзывной деятельности я решил написать несколько тезисов к роману Джеймса Балларда «Бегство в рай». Ведь, с одной стороны, книга была прочитана совсем недавно, отчего ее событийный, идейный и образный компоненты пока плавают в верхних слоях «подкорки». А с другой, указанный роман Балларда имеет лишь один отзыв на сайте от vfvfhm. По причине столь малочисленного комментирования и рецензирования к произведению британского фантаста я построю собственный отзыв по ранее отработанной схеме. А именно речь пойдет даже не о самом романе, а о том восприятии книги, которое было предложено рецензентами прежде. Точнее, применительно к «Бегству в рай», рецензенту — в единственном числе.

Начну с того, что обращение к роману посредством (заочной) дискуссии с vfvfhm не имеет цели в виде полемики ради полемики или демонстрации тотальной ошибочности, плоскости или неадекватности восприятия романа со стороны названного лаборанта. Вовсе нет, тем более что зачастую и по преимуществу с выводами названного рецензента я согласен, и читать его отзывы всегда и любопытно, и приятно, и воодушевляет. Но в случае с «Бегством в рай» лично я вижу следующую проблему:

«Роман написан по привычной для Балларда схеме [...] Но это оказалась коварная ловушка маститого и искушенного в творческих стратегиях автора. Дать читателю привычную конфетку в яркой упаковке, а когда та будет проглочена, то сдетонирует, что твоя глубинная бомба» (vfvfhm)

Как кажется, многие выводы, выисканные смыслы и обнаруженные интенции между и внутри строк авторского происхождения, которые находит предыдущий рецензент (после приведенной цитаты, ниже по тексту отзыва), не особо отражают собственно писательские мотивы. Прежде, чем указать, почему — по моему мнению — подобное произошло, приведу следующую пространную цитату из самого романа (пространную настолько, насколько это удобно сделать, перепечатывая текст из бумажного самиздатовского источника). Заключу ее в спойлер, т. к. она взята из самого финала «Бегство в рай»:

Такого авторского текста — не описания событий, не пересказывания мыслей или прошлого, а именно размышлений самого автора — очень много в романной ткани. В разы больше, чем, например, в «Привет, Америка!». И именно потому, что в книге 1981 года фигуры писателя почти нет, становится не просто возможным, но и должным заниматься поисками скрытых смыслов, замаскированных отсылок, спрятанных указаний и проч. В случае с настоящим романом от 1994 года обнаружить нечто, что можно описать фразой vfvfhm о форме «Бегства в рай» (что она образует «коварную ловушку» для читателя) попросту нельзя. Ведь никакой ловушки нет: Баллард более чем открыто, прозрачно и без сложных конструкций «продает» читателю свои идеи по той же цене, за которую «приобрел» их сам. Роль авторского текста в рассматриваемом романе буквально можно сравнить с феноменом закадрового смеха в ситкомах прошлых лет или с «объяснялками» Ларса фон Триера в конце каждого эпизода при титрах из сериала «Королевство. Исход» (спасибо FixedGrin за то, что открыл этот телепроект для меня). Во многом из-за этих постоянных объяснений, доходящих почти что до «пережевываний» для какого-то будто несмышленого читателя

, «Бегство в рай» смотрится слабее того же «Привет, Америка!». И, опять же, рассматриваемая книга почти что не нуждаются в каком-то стороннем «герменевтическом акте»: все, что автор хотел сказать, было сказано, с заранее расставленными примечаниями для конечной интерпретации «потребителем» текста.

Но, хорошо, пусть писатель уже все сказал в самой книге — в чем же извлечение этих заданных и прозрачных смыслов со стороны vfvfhm отлично от самого по себе романа? Для этого еще раз посмотрим на то, что же рецензент углядел в «Бегстве в рай»:

«Книга написана в девяностых, действие происходит тогда же, но Баллард выдал на-горА очередное описание ближайшего будущего, нашей эпохи. Тогда было самое зарево, а теперь это превратилось в пожар планетарного масштаба. Это наш мир — насущная угроза глобальной ядерной войны, наш вполне осознанный ежедневный страх. Уничтожение собственного «лишнего» населения с помощью пандемий неизвестной этиологии, массовые преследования и убийства по гендерному признаку, тирания экологической повестки, отказ от логики разума в пользу магического мышления, шизофеминизм [...] Иногда (да часто на самом деле)) точность предвидений Балларда меня до оторопи пугает. Он, например, описал в этом романе Стива Джобса и Илона Маска ,когда это вообще никаким мейнстримом не было! [...] Но на самом деле — от «Бегства в рай» и до «Царства грядущего (Да приидет царствие)» — это пенталогия, метароман, взаимосвязанный, созданный по единым художественным законам, и абсолютно конгениальный «великому пятикнижию» Федора Михайловича Достоевского»

Итак, указанный рецензент полагает, что перед нами — роман-антиутопия и философский роман о скором будущем и / или уже наступившим настоящем, где экологическая повестка и «повесточка» тотальной / тоталитарной ДемПартии с оправевшей левизной отнимает у обычных людей свободы и направляет человечество к тотальному вымиранию. В целом, конечно, мотивы ядерного холокоста, удушающей техносовременности и диктата мутировавшего государства в творчестве Джеймса Балларда хоть отбавляй. Но, вновь обращаясь к тексту самого романа, здесь скорее не «ремейк» Данте, Достоевского или Хаксли, а мастеров совершенного другого жанра. Такого, над которым в свое время подшучивал великолепный Борхес (из эссе «Немецкая литература в эпоху Баха»):

"«Робинзон Крузо» произвел на немцев сильнейшее впечатление. Подражаний было не счесть. В конце концов случилось даже такое: немцы настолько вдохновились идеей одиночества человека на острове, что разрушили главный ее пафос – человек на острове один – и принялись писать романы, в которых наличествовало одновременно по тридцать-пятьдесят Робинзонов; такие романы больше не были историями о человеческом одиночестве и долготерпении, они превратились в истории о предприимчивых колонистах или в политические утопии»

Или, вспоминая конкретное произведение из жанра «модифицированной» робинзонады, перед нами переиздание У. Голдинга — а именно «Повелитель мух». Естественно, со своими отличиями, где: по преимуществу жители острова попали на него по своей воле, а не по воле случая; преимущественно «райский остров» населяют не дети, а взрослые (хотя, действительно, основной «линзой», через которую на сознание читателя фокусируются и проецируются романные события, является подросток); где Зверем и Джеком в одном «флаконе»

. Опять же, отсутствие всяческой критики именно в этом конкретно взятом романе «повесточки», экологического движения и «феминацизма» (спасибо за термин Бобу Блэку) можно найти в предыстории Барбары из третьей главы и в последующих событиях на страницах произведения

Таким образом, «Бегство в рай» — очень сильно выбивается из всего остального творчества Джеймса Балларда. Критики техногенных пороков, характеристик Современности с большой буквы или чего-то в таком духе на страницах книги и близко нет. Не даром

. «Бегство в рай» не об историческом, а о внеисторическом. Он о тоталитарных культах, об опасности фундаментализма, об угрозе харизматических лидеров, о ловушке замкнутых общин и сообществ, и... и о любви, о чувствах, о семье. Прости-господи, но это очень «скрепный» роман, ведь здесь еще и затрагивается тема привязанности, семьи. И Баллард как бы говорит родителям своего и последующих поколений: будьте со своими детьми и не теряйте их из виду. Особенно в самые сложные для вас и, собственно, детей мгновения. Иначе их ждет судьба Нила. Процитируем для демонстрации последней заключительные романные строки:

P.S. Пишу спустя сутки от основного текста рецензии-отзыва. Совершенно забыл об очень примечательном элементе в произведении, также раскрывающем особенности персонажа Барбары. Этот элемент крайне роднит «Бегство в рай» с еще одним (пост)викторианским романом, тоже написанным классиком английских (анти)утопий (не так давно снова ставший известным для русскоязычного читателя). Речь, конечно, о Сэмюэле Батлере и его «Едгине». А именно

Джеймс Грэм Баллард был не просто одним из самых талантливых писателей, но и самых мудрых людей двадцатого века. Приятно и почетно иметь такого в самых любимых авторах!)) Однако, читаю я его всегда как будто в первый раз, глазами Фомы Неверующего.

Вот и читая «Бегство в рай» думал: ну, тут ДжГБ слабину дал, лайтовенько как-то. Какие-то экоактивисты, альбатросы какие-то дурацкие.

Роман написан по привычной для Балларда схеме «битвы с исходом сомнительным» полоумных несогласных с режЫмом. Привычные герои: есть вождь-идеолог (доктор Барбара Рафферти), есть анархист-разрушитель (Карлайн), есть простодушный протагонист, глазами которого мы видим происходящие события (Нил Демпси), также наличествует различной отмороженности паства, готовая воплощать в жизнь самые бредовые идеи своего лидера. Даже есть очередная его сексапильная докторша, только на этот раз не в коротеньком халатике, взятом на прокат из гардеробной порностудии, а в цивильном поношенном балахоне.

Но это оказалась коварная ловушка маститого и искушенного в творческих стратегиях автора. Дать читателю привычную конфетку в яркой упаковке, а когда та будет проглочена, то сдетонирует, что твоя глубинная бомба.

Книга написана в девяностых, действие происходит тогда же, но Баллард выдал на-горА очередное описание ближайшего будущего, нашей эпохи. Тогда было самое зарево, а теперь это превратилось в пожар планетарного масштаба.

Это наш мир — насущная угроза глобальной ядерной войны, наш вполне осознанный ежедневный страх. Уничтожение собственного «лишнего» населения с помощью пандемий неизвестной этиологии, массовые преследования и убийства по гендерному признаку, тирания экологической повестки, отказ от логики разума в пользу магического мышления, шизофеминизм.

Но самое главное, пусть и в лабораторных условиях, в виде практической модели, но показана работа самого этого механизма самоистребления. Начинается с малого — «спасем альбатросов!» — но маховик раскручивается и все это приводит к попытке, пока неудачной, стирания всего человечества с лица Земли.

Тогда это могло показаться воспаленным бредом зарвавшегося прогностика, но тридцать лет спустя (в этом году роман юбилей отметил!) становится очевидным, что это было очередное пророчество Кассандры из Шеппертона, которое никто вовремя не услышал.

А зря! Иногда (да часто на самом деле)) точность предвидений Балларда меня до оторопи пугает. Он, например, описал в этом романе Стива Джобса и Илона Маска ,когда это вообще никаким мейнстримом не было!

А как вам такая фраза? «Все жизни были равно драгоценны, но альбатрос и ламантин теперь превосходили низменную тварь, коей был в современности человек».

Или — мировым символом экологического и правозащитного движения становится отъехавший подросток. У него, конечно, не диагностированный Аспергер (как у Греты Тумберг), но он также склонен к аутизму, имеет трудности в общении и максималистские воззрения.

Кстати, создавая образ 16-летнего Нила Демпси Баллард был виртуозно точен. Прекрасно показал, как в этом возрасте человек ни черта о жизни не знает, но имеет очень строгие воззрения на то, как правильно на свете дела должны делаться.

На максимально широком философском плане Джеймс Грэм Баллард написал еще одну свою версию «Бесов» Достоевского, с его центральной идеей — теорией Шигалева: «Исходя из абсолютной свободы я прихожу к абсолютному рабству». Этим, как вполне сознательно написал Баллард (исходя из его последующих интервью), и закончится эпоха Модерна на Западе (а этот Запад охватил весь мир!): властью правого либерализма, провозглашающего Свободу для всех и всего, свободу не только от законов и морали, но и человека от человека, и даже частей человеческого тела от всей целостности организма. Такого тоталитаризма, как либерализм, человечество еще не знало. А если он сгинет вместе с людьми, то и не узнает!

В общем, не зная всех фактов, я считал, что Баллард закончил свой литературный путь великолепной тетралогией «социальных катастроф», антиутопий, противопоставленных его ранней тетралогии глобальных постапов.

Но на самом деле — от «Бегства в рай» и до «Царства грядущего (Да приидет царствие)» — это пенталогия, метароман, взаимосвязанный, созданный по единым художественным законам, и абсолютно конгениальный «великому пятикнижию» Федора Михайловича Достоевского.

Как пророчество пенталогия уже совершенно бесполезна, все предсказанное в ней свершилось, но как лабораторный анализ нашей жестокой и противоречивой эпохи она очень важна и полезна.

Говорят, у нас снова планируют издавать Балларда, и это прекрасно! Надеюсь и до его последних романов дело дойдет, они нужны. Лучшего описания жизни в глобальном Западе в первой трети двадцать первого века, причем, сделанного заранее, просто не существует!

Пока же хочу в очередной раз поблагодарить многоуважаемого С. Соболева, без чьего подвижнического труда мы бы не познакомились со многими замечательными и нужными книгами, в том числе с этой.