Оноре де Бальзак «Банкирский дом Нусингена»

Итак, я снова традиционно возвращаюсь к классике и на этот раз открываю для себя другого знаменитого француза — Оноре де Бальзака. Недавно я услышал рекомендацию, что начать знакомство с ним можно с повести «Банкирский дом Нусингена», — и вот воспользовался этим советом.

«Это беседа, проникнутая холодной рассудочностью, от которой каменеют самые стойкие чувства и гаснут самые великодушные порывы, и полная ядовитой иронии, обращающей веселый смех в издевку, изобличала душевную опустошенность людей, поглощенных только собой» — если какие-то вещи и неизменны, то сплетни и досужие разговоры, ими как раз и занимаются герои повести.

«Это та же война, перенесенная в мир денег. Банкир — завоеватель, жертвующий тысячами людей для достижения тайных целей» — тут Бальзак рассуждает об олигархии, о банкире как политике и военачальнике, который действительно решает судьбы людей, определяет их благополучие, достаток, а порой отбирает вместе с первым и вторым нервы, здоровье и, не дай бог, жизнь...

«Друзья мои! Нагромождение фактов — вернейший признак умственного бесплодия. Суть искусства в том, чтобы выстроить дворец на острие иглы» — ну и естественно, как представитель творческой интеллигенции, автор не мог не поддеть умников и выскочек, которые подменяли истинное искусство фактологией. Тут он скорее делает это в пику различным журналистам и критикам, коих уже во второй четверти XIX века было полно.

Хотя, если подумать, Бальзак сам здесь выступает в роли этакого журналиста-расследователя, раскрывающего историю банковских махинаций человека, чьи потомки и через 200 лет будут владеть миллиардами и влиять на судьбы мира, хотя настоящей фамилии этого клана он, конечно же, не называет.

Причём автор, скорее, находится на стороне предпринимателей, противопоставляя их недалёким представителям дворянства, несведущим в финансовых делах. По крайней мере, это выглядит именно так, хотя Бальзак, с другой стороны, вроде бы и сочувствует аристократии.

Повесть весьма занятная и вправду прекрасно подходит для знакомства с автором. Думаю, что я продолжу знакомство с ним.

Застольное злословие французских лицемеров

«Банкирский дом Нусингена» -- это небольшая повесть, которую Бальзак, расчерчивая карту своего цикла, поместил прямо перед эпохальным «Блеском и нищетой куртизанок», романом, где Нусинген будет одним из важных персонажей. Это, так сказать, закуска, в которой автор заранее очерчивает по своему обыкновению, за какие именно поступки будет далее персонажа распинать.

Получилось, впрочем, средне убедительно. Сам по себе текст блестящ: по конструкции он представляет собой беседу четырех остроумнейших французских выскочек, журналистов и т.п., которые еще не попали в высший свет, но очень об этом мечтают, собирая сплетни о персонах, его населяющих и злостно их высмеивая. Их остроты язвительны и великолепны, порой разговор напоминает пьесу Оскара Уайльда, если б он был французом 1830-х годов, то есть, чуть-чуть потяжеловесней.

Сюжет выглядит увлекательно: четыре этих баклана (так их называет сам Бальзак, подробно объясняя почему, и его метафоры завораживающе прекрасны) собираются за обедом в ресторане. Один из них рассказывает, какой Нусинген -- злодей, ну то есть успешный банкир, безжалостный бизнесмен, и обрисовывает семью его покойного друга, которую он разорил.

Однако повести присущ типичный бальзаковский порок «размах на рубль, удар на копейку». Автор долго, красиво, в подробностях описывает эту семью -- комическую маменьку, которая в 40+ осмеливается считать себя привлекательной и красиво наряжаться, двух ее дочерей -- одна идеальная лирическая блондинка, другая идеальная темпераментная брюнетка (типичные чудеса генетики эпохи романтизма, см. также Ларины и Беннеты). Подробнейшим же образом описывает жениха одного из них, а также денежные отношения, связывающие персонажей с Нусинигеном. Это занимает около 60 весьма приятных для чтения страниц.

А потом то ли ему надоело эту повесть писать, то ли издатель, оплативший его вперед, слишком маячил над душой и требовал сдать рукопись, ибо сроки давно сгорели, Бальзак быстренько закругляется.

Таким образом, книга выглядит откровенно недоделанной, и цель, к которой автор явно шел -- через показ жертв Нусингема обрисовать его негодяистость (что будет актуально в следующей книге), здесь по каким-то причинам (цейтнот или халтура), увы, не достигнута. А я, впрочем, даже и не расстраиваюсь: семейство мне понравилось, не хотела бы читать, как Бальзак убивал бы их голодом, чахоткой и плесенью, он такое вполне может.