Элеонора Раткевич «Друг детства»

В основе фантастического допущения, используемого автором в своём рассказе лежат идеи японского учения Сингон. Согласно этому учению каждая вещь обладает душой, но лишь со временем они обретают характер, индивидуальность, по-настоящему оживают, то есть приобретают сознание.

Главные герои текста — агент Интерпола Тони Эпплгейт и его плюшевый медвежонок Тони Лестрейд (Ктулху меня прости, я всё понимаю и автор старается далее по тексту обьяснить, но можно было всё же фамилию «персонажу» придумать менее «говорящую»?) ведут преследование некоего дельца, похищающего старинные произведения искусства. «Причём здесь пришельцы — завоеватели?», — спросите вы. При том, при том. Читайте внимательно.

Всё бы хорошо, но вот особенности стиля меня серьёзно раздражали. Все эти нелепые речевые обороты в диалогах героев. Все эти «усмехнулся-ухмыльнулся-фыркнул-процедил» чуть ли не в каждом абзаце — это знаете ли похоже на графоманию в начальной стадии. Название же тренажёрного зала, в котором наш карикатурный злодей обустроил себе склад культурных ценностей и вовсе ввергло меня в состояние небольшого изумления. Мало автору японского фольклора, так решила ещё и знанием валлийской мифологии читателя удивить. Деталь, несомненно, забавная, но лично мне она резанула мозг. Автор прям воинствующе интеллектуальна.

В заключении хочу сказать, что идея пришельцев-цукумогами мне показалась интересной. Эмоциональный момент, описывающий привязанность людей к своим детским игрушкам, психологически недурно выверен. Морали правильные. Смысл понятен.

А стиль, стиль нужно шлифовать. И к образам героев подходить нужно более тщательно, на мой непросвещённый взгляд.

Да, и юмором поосторожней надо, чтобы он не превращался в корявый юморок.

Автором заинтересовался — буду по-возможности, читать его (её?) творения.