Майк Резник «A Hunger in the Soul»
Инек Стоун был прославленным охотником и гидом экспедиций на диких планетах, но в последнем своем сафари обменял здоровье на жизнь клиента и теперь заточен на опротивевшей ему офисной работе. Поэтому Инека нет нужды уговаривать дольше нескольких минут, когда амбициозный журналист Роберт Маркхэм появляется перед ним с предложением новой экспедиции — не за святым Граалем или на поиски копей царя Соломона, но к цели в некотором смысле даже более легендарной. Эпидемия мутантного вируса, айбония А, ширится по планетам Демократии Человека, и единственный шанс обуздать заразу прежде, чем погибнут сотни миллионов, если не десятки миллиардов, — найти пропавшего в джунглях Бушвельда доктора Майкла Дрэйка, который разработал вакцину от предыдущего варианта болезни. Другой великий охотник Внутреннего Фронтира, Никобар Лэйн, считает, что Дрэйк еще может быть жив, а экспедиция Маркхэма делает ставку на истинность его заявлений; однако похоже, что Маркхэм выражался буквально, заявив о своей готовности адаптироваться к любым бушвельдским трудностям легче и быстрее спутников — и подчеркнув, что никому не позволит повернуть с полпути назад...
Входит в:
— цикл «Рождённый править» > Демократия
Рецензии:
— «Review: A Hunger in the Soul by Mike Resnick», 1998 г. // автор: Томас Истон
Похожие произведения:
Издания на иностранных языках:
1998 г.
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
FixedGrin, 4 октября 2026 г.
Увидев название этого романа и его позицию по внутренней хронологии вселенной Рожденного править, допустимо заподозрить, что он образует эдакую концептуальную дилогию (пускай и малой внутренней связности) с https://fantlab.ru/work81396#response507785, и такая догадка будет удачной: действие «A Hunger in the Soul» происходит не просто в годы постепенного упадка Демократии Человека, а почти одновременно с «Пожирателем душ».
Никобар Лэйн и протагонист данной работы Инек Стоун знакомы давно и находятся во взаимоотношениях, которые больше не назовешь бромансом, но вряд ли Лэйна за это уместно винить — у него просто натура такая, предельно сфокусированная на Цели Охоты, и даже если коллега оказал ему прежде много важных услуг, это не повод вытаскивать его с неудачного сафари, куда Инек завербовался по собственной воле. В конце-то концов, никто не принуждал Стоуна рисковать жизнью ради безрассудного клиента. Никто и ничто, кроме, возможно, желания снискать такую же славу, как у величайшего охотника Внутреннего Фронтира и Демократии.
Однако, похоже, Лэйн не такой неблагодарный ублюдок, каким Инек Стоун его склонен был считать, потеряв ногу и оказавшись на унизительно скучной офисной работе сотрудника музейного комплекса — музея, для которого сам же, на правах первопроходца, собрал по сорока трем планетам добрую половину артефактов и чучел.
Просто так получилось, что отплатить Инеку подлинно масштабным благодеянием Никобар Лэйн предпочтет через человека, с которым куда ближе сходен по складу характера: журналиста Роберта Горацио Маркхэма, охотника за сенсациями, взыскующего специфической формы бессмертия.
— А вы верите в Бога? — ответил он вопросом.
— Нечасто, — сознался я.
— И я. Никогда. Но я верю в бессмертие.
— Эта вера, надо полагать, забавно сочетается с вашим атеизмом, — сухо прокомментировал я.
—Я не верю в бессмертие, о каком вы, вероятно, подумали, и не верю в вечную послежизнь. Но я верю, что, если вы чем-нибудь отметитесь, пока находитесь тут, и если кто-нибудь наткнётся на эту отметину, когда вас уже не станет, то на тот момент, когда он на неё взглянёт, вы снова оживёте.
Подобно Барду Внутреннего Фронтира Данте из https://fantlab.ru/work81398#response426388, Маркхэм начинал творческий путь мелким вором и жуликом на доверии, но быстро понял, что за недостатком мифообразующих сюжетов на этой стезе лучше заняться сотворением собственных. Теперь, после полудюжины умеренных успехов и вдвое большего числа провалов, он готов обеспечить себе место в истории расы. Эпидемия мутантного вируса, айбония А, ширится по планетам Демократии, и единственный шанс обуздать заразу прежде, чем погибнут сотни миллионов, если не десятки миллиардов, — найти пропавшего в джунглях Бушвельда доктора Майкла Дрэйка, который разработал вакцину от предыдущего варианта болезни. Никобар Лэйн считает, что Дрэйк еще может быть жив, а экспедиция Маркхэма делает ставку на истинность его заявлений.
Инек Стоун и нанятые им сотрудники быстро убедятся, к своему изумлению, что Маркхэм выражался буквально, заявив о готовности адаптироваться к любым бушвельдским трудностям легче и быстрее спутников — и, дорвавшись до командования экспедицией, репортер никому не позволит повернуть с полпути назад.
Если в «Пожирателе душ» почти немедленно опознается блистательная адаптация «Моби Дика» и «Сказания о старом мореходе» к НФ и космоопере, то «A Hunger in the Soul» поначалу может показаться переложением материала куда менее гурманского: настолько рельефно просматривается за событиями первой трети романа смета очередного путешествия семьи Резников на джипе с палаткой по Кении и Танзании. Разумеется, это впечатление обманчивое: «A Hunger in the Soul» есть roman à clef, где бывший вор-юнец Роберт Горацио Маркхэм соответствует воспитанному в работном доме Генри Мортону Стэнли, человеку, не постеснявшемуся оставить для вечности граффити с указанием своего места работы на вратах Персеполиса, а бескорыстный гений Майкл Дрэйк — доктору Ливингстону.
Впрочем, еще не перевалит короткий роман за половину, как появится подспудное зябкое чувство, что концовка этого травелога будет весьма резко отличаться от классического путевого журнала Стэнли (https://fantlab.ru/work851718), забирая все дальше в «Сердце тьмы». Резник не щадит никого из участников экспедиции, будь то люди или аборигены, бушвельдские дебри круто обходятся с техникой, неплохо развитые за счет торговли с Занзибаром и Аравией деревни Танзании, по которым держала свой путь экспедиция Стэнли, кажутся цветущими мегаполисами рядом с гнетущими хибарами оранжевоглазых туземцев планеты (странные повторяющиеся геометрические паттерны их планировки от поселка к поселку не меняются, как оставались неизменными круги Кладбища домашних животных, но мистические элементы этому миру чужды), а образ Маркхэма быстро обогащается элементами, заставившими бы уважительно присвистнуть полковника Курца.
— Я знаю.
— Но как это связано с помощью им в перераспределении нагрузки?
— Это делает вас равным ему и его напарником, а вы ни тот и ни другой. Вы представитель высшей расы и его командир.
— Мне кажется, вы много шума разводите вокруг обычного жеста вежливости.
— Жесты вежливости уместны среди людей, а не тупых животных,— ответил Маркхэм.
Ранее сказано, что над Бушвельдом Резника властвует тьма, приходящая из сердец Человека и чужаков, а не с иных планов бытия, но Майклу Дрэйку, возможно, нашлось бы о чем побеседовать по душам с Гейделем фон Хаймаком из «Умереть в Италбаре» Роджера Желязны, а не только доктором Ливингстоном. Правда, не раньше, чем ответили бы сии ученые мужи на вопрос аборигенки, почему Иисус обманул амбициозные надежды последователей насчет восстания против римлян и фарисеев.
А надо сказать, что миссия, взятая на себя Дрэйком, немедленно приводит «A Hunger in the Soul» не просто в пятерку лучших произведений Резника по этой вселенной (причем почти все они помещены именно в эру Демократии), но и в список уверенных претендентов на лучшие философские триллеры криптоисторического оттенка за всю историю англосферной литературы. Просто там, где Дэн Симмонс очинял карандаш для фотореалистического портрета эпохи о восьми-девяти сотнях страниц, а Джек Макдевит обстоятельно раскапывал военные таланты у шерлокианского камелька Алекса Бенедикта, Резник ограничился стремительным, на две с небольшим сотни страниц, этюдом о непринужденной двуличности героев и святых Человека и разнообразии ее причин.
Да, современники, вероятно, рассматривали его через модные солнцезащитные очки, прохлаждаясь в шезлонге выходных от истории (1998) — и не отметили престижными жанровыми наградами.
А вот мы оглядываемся на первую четверть нового века уже из “ловушки Фукидида” сквозь усеянное тотемными узорами трещин, на честном слове держащееся стекло постиндустриальной глобализации, и нам лазерный проектор Конкистадора-Репортера слепит глаза стыдом из “джунглей вокруг райского сада” не слабей, чем блеск эквадорского дублона, который к мачте “Пекода” прибил капитан Ахав.
Что ж, поздно: так, как умел в лучших своих работах мифотворец-препаратор постколониализма Майк Резник, на пажитях англосферной (и тем паче русской) фантастики, деколонизированной воинствующими прогрессивистами, не пишет и не пашет сейчас никто.
С использованием заметки для Medium (https://loadeddice.medium.com/fire-sword-and-livingstone-i-presume-1d8f07e284e4).