Яцек Дукай «Король боли и кузнечик»

«В ту ночь в саду Короля Боли расцвела собака». Идеальная первая фраза для фантастической повести. Парадоксальная, бьющая прямо в центр читательского интереса. Дальше всё ожидаемо. После «Агерре в рассвете» уже не удивляет манера пана Дукая не щадить читателей, тратя время на экспозицию и плавное объяснение реалий мира. Те, кто выдержит, со временем и так всё поймут. Главная мысль повести, на мой взгляд — мир устроен несправедливо, и он таковым останется. Потуги гениальных одиночек или же организованных групп изменить ситуацию ни к чему не приведут.

В первой части сложно не согласиться, но у автора ложный посыл. «Брюссель и Вашингтон еженедельно голосуют за законопроекты, непосредственно влияющие на остальной мир; а остальной мир не имеет права голоса, его представители не заседают в этих парламентах». Дукай, похоже, верит, что если президента США будут избирать все обитатели Земли, то и жизнь наладится, усреднится. Представительская демократия — это лишь инструмент, легитимизирующий власть в глазах населения. Но настоящие решения о судьбах мира принимаются теми, кто оплачивал содержание острова Эпштейна и крепко держит за причиндалы всех его «гостей».

Король Боли. Большой Король Боли против Маленького Принца. Его альтер эго и одновременно его повзрослевший близнец.

Дукай, как всегда, литературоцентричен, не стесняется оммажей на классику. Он ловко играет с ней. Баобабы вокруг дома Короля — это же те же баобабы, что у Маленького Принца, только его мир они не разрушают, а скорее защищают.

А что за роза у Принца? Генно-модифицированная роза, АГ, как в этом произведении обычно называет их автор.

Погружение в проксиков — это путешествие между планетами Принца. Только в приключении Короля гибнут люди...

Кто тут Роза, а кто Лис? Сестра Янка, попавшая под влияние альтер-террористов, или неизвестная возлюбленная с идентификатором вместо имени? Как всегда у Дукая — вопросов после прочтения остаётся больше, чем ответов.

Он постмодернистски играет с идеологией, придумывает марксистов-креационистов, посещая одного из их представителей в теле попугая. Попугай говорит следующее:

«Люди не отходы эволюции! – горланит пернатый. – Пролетарии всех генов соединяйтесь! Буржуев на опыты! Дай пинка ДНК!»

Вообще, помимо интертекста, тут, конечно, присутствует большая идея. Точнее, большой вопрос: как человеку перестать быть Богом?

Земля обретает субъектность, она может стать новым Богом, чтобы низвергнуть человека: «Жили ли в земле под джунклями какие-нибудь невидимые хищники? Была ли сама земля хищником?»

Т.е. тут экоповестка доходит прямо до трансцендентных высот. Генная инженерия буквально дала человеку в руки настоящую суперсилу, буквально возможность перестраивать экосистему, и теперь нужно эту суперсилу у него отнять, по мнению тех, кто благами этой суперсилы обделён, ну или хочет восстановить справедливость для обделённых.

Тут у нас и теории Гоббса о войне всех против всех, и кропоткинские идеи анархии. Некоторые имена звучат явно, до некоторых несложно догадаться.

"– А чего ты ожидала? Цветочки, бабочки, ангелочки? Не бойся, эстетика последует за биологией – в итоге и в этом ты увидишь красоту» — и в итоге всё приходит к новой биологии с её новой эстетикой.

Тут Дукай будто бы цитирует свои же «Иные песни» и «какоморфию», но немного в другом свете. Тут всё сложнее, хотя, с другой стороны, понятнее.

Кажется, что в этой повести Дукая всё очевидно и понятно, но это мнимое ощущение. Я каждый раз читаю и пытаюсь вглядеться в те слои, которые мастер заложил в свои строчки.

Что же кузнечик? А кузнечик — это конечности человека, которые могут отяжелеть. А ещё приближение зимы... зимы человечества...

Шикарная повесть, всем поклонникам Дукая срочно читать, такого Дукая мы любим!

Поймал себя на мысли, что Дукай — это эдакий Сандерсон от научной фантастики. В том плане, что у него есть талант выдумывать уникальные миры со сложным, продуманным мироустройством, которые вырастают из небольшой базовой идеи, но возведённой в абсолют до эпических масштабов. Так и тут: мир «Короля Боли» развивается из идеи переноса айтишного мира на реальность. Для этого автор придумал возможность программирования аж самого генетического кода со множеством вытекающих отсюда последствий... Есть свои генетики-программисты, есть свои генетические вирусы, регионы планеты поделились на специфические биомы, а люди изменены в самой своей основе — каждый индивид так или иначе отличается от остальных: кто-то минимально, а кто-то — радикально.

Особенно интересно наблюдать весь этот хаос, воцарившийся в условиях доступности генетических технологий — настолько же, насколько у нас, скажем, доступно любому желающему написание кода на Python. Одни идеалистически мечтают изменить мир к лучшему (конечно же, в соответствии со своими представлениями о лучшем), другие по приколу создают и выпускают в мир смертоносные вирусы, третьи разрабатывают ген-наркотики для чёрного рынка и т.д. В целом, получилось наглядное иллюстрирование фразеологизма «обезьяна с гранатой», как общества, которое выросло технологически, но не доросло морально.

А что сюжет? Это достаточно простенькая детективная история про местного уникума-затворника (с ником, вынесенным в заголовок повести), пытающегося вытащить свою племянницу из неприятной ситуации. В силу своих врождённых особенностей наш герой оказывается крайне ценен как для хороших, так и для плохих ребят… и волей-неволей оказывается в центре конфликта, грозящего катастрофой всей цивилизации. Нашлось здесь место как интриге, так и неожиданным поворотам с предательствами, есть доля экшена. Но больше всего, конечно, повесть впечатляет философской подоплёкой и своим футуристичным (при том правдоподобно выписанным) мироустройством.

Эх, сюда бы ещё сотню страниц текста, слишком уж быстро всё заканчивается — только втянешься, а уже всё. (Но это, в принципе, беда всей малой прозы Дукая: ему сюжеты нужны по остаточному принципу, лишь для того, чтобы наглядно представить свои идеи.)

Очень мало. Я бы почитала и про героя и про этот мир побольше. Но кажется, это фирменное для Дукая множество идей, которые едва намечены, но не раскрыты. Здесь и философские споры, и природа интимности, и жизнь как игра, и химеры, и биотеррор. Так много всего. На другом полюсе многотомные опупеи совсем без идей. Хочется золотой середины.

Герой интересен, им проникаешься. И здесь не просто сочувствие человеку, живущему в постоянной боли как в коконе, который отгораживает его от всего мира, а скорее уважение к нему. Да, он живёт вполне удобно, приспособился. И скорее всего, даже несмотря на болезнь, его жизнь лучше, чем у тех, кто живёт под открытым небом. И да, он в начале отмахивается от племянницы с её разговорами о переустройстве мира. Ему кажется, это таким наивным и глупым. Но все равно он бросается на её поиски и спасение.

Любопытен и его способ мышления. Пластичность, приспособляемость, когда он может быть за любую сторону и обосновать свое решение. Но в финале ему все же приходится сделать окончательный выбор. Надеюсь, его значение я поняла правильно.

Чтобы хоть как-то излечить дефицит фантазии автор не придумал ничего лучше чем называть чай «чаечаем», молоко «молокомолоко», а так же джунгли «джункли». Креатифф.

Такого уровня графоманию можно было бы перетерпеть, но никаких надежд на хороший, уникальный сюжет не промелькнуло.