Яцек Дукай «Король боли и кузнечик»

«В ту ночь в саду Короля Боли расцвела собака». Идеальная первая фраза для фантастической повести. Парадоксальная, бьющая прямо в центр читательского интереса. Дальше всё ожидаемо. После «Агерре в рассвете» уже не удивляет манера пана Дукая не щадить читателей, тратя время на экспозицию и плавное объяснение реалий мира. Те, кто выдержит, со временем и так всё поймут. Главная мысль повести, на мой взгляд — мир устроен несправедливо, и он таковым останется. Потуги гениальных одиночек или же организованных групп изменить ситуацию ни к чему не приведут.

В первой части сложно не согласиться, но у автора ложный посыл. «Брюссель и Вашингтон еженедельно голосуют за законопроекты, непосредственно влияющие на остальной мир; а остальной мир не имеет права голоса, его представители не заседают в этих парламентах». Дукай, похоже, верит, что если президента США будут избирать все обитатели Земли, то и жизнь наладится, усреднится. Представительская демократия — это лишь инструмент, легитимизирующий власть в глазах населения. Но настоящие решения о судьбах мира принимаются теми, кто оплачивал содержание острова Эпштейна и крепко держит за причиндалы всех его «гостей».

Двоякие впечатления, на самом деле. Достоинством старой фантастики — даже «новой волны», не говоря уже о золотых годах Азимова и Ко — являлось то, что она была не только уму, но и сердцу. К тому же, всё, что тогда казалось «умом», дцать лет спустя уже сказки, а со сказок и спрос существенно другой. Остаётся, так сказать, «сердцу», и с эмоциональным вовлечением они иногда справлялись. Думай не пытается справляться эмоциональным вовлечением — его в тексте просто нет. Да, это хорошо написанные повести, но написанные из головы и для головы, к тому же, ряд мотивов и техник встречались в его произведениях, прочитанных мной ранее. Плюс очевидность ряда решений. Так что оно вроде бы и хорошо, но, наверное, всё-таки «нормально».

Король Боли. Большой Король Боли против Маленького Принца. Его альтер эго и одновременно его повзрослевший близнец.

Дукай, как всегда, литературоцентричен, не стесняется оммажей на классику. Он ловко играет с ней. Баобабы вокруг дома Короля — это же те же баобабы, что у Маленького Принца, только его мир они не разрушают, а скорее защищают.

А что за роза у Принца? Генно-модифицированная роза, АГ, как в этом произведении обычно называет их автор.

Погружение в проксиков — это путешествие между планетами Принца. Только в приключении Короля гибнут люди...

Кто тут Роза, а кто Лис? Сестра Янка, попавшая под влияние альтер-террористов, или неизвестная возлюбленная с идентификатором вместо имени? Как всегда у Дукая — вопросов после прочтения остаётся больше, чем ответов.

Он постмодернистски играет с идеологией, придумывает марксистов-креационистов, посещая одного из их представителей в теле попугая. Попугай говорит следующее:

«Люди не отходы эволюции! – горланит пернатый. – Пролетарии всех генов соединяйтесь! Буржуев на опыты! Дай пинка ДНК!»

Вообще, помимо интертекста, тут, конечно, присутствует большая идея. Точнее, большой вопрос: как человеку перестать быть Богом?

Земля обретает субъектность, она может стать новым Богом, чтобы низвергнуть человека: «Жили ли в земле под джунклями какие-нибудь невидимые хищники? Была ли сама земля хищником?»

Т.е. тут экоповестка доходит прямо до трансцендентных высот. Генная инженерия буквально дала человеку в руки настоящую суперсилу, буквально возможность перестраивать экосистему, и теперь нужно эту суперсилу у него отнять, по мнению тех, кто благами этой суперсилы обделён, ну или хочет восстановить справедливость для обделённых.

Тут у нас и теории Гоббса о войне всех против всех, и кропоткинские идеи анархии. Некоторые имена звучат явно, до некоторых несложно догадаться.

"– А чего ты ожидала? Цветочки, бабочки, ангелочки? Не бойся, эстетика последует за биологией – в итоге и в этом ты увидишь красоту» — и в итоге всё приходит к новой биологии с её новой эстетикой.

Тут Дукай будто бы цитирует свои же «Иные песни» и «какоморфию», но немного в другом свете. Тут всё сложнее, хотя, с другой стороны, понятнее.

Кажется, что в этой повести Дукая всё очевидно и понятно, но это мнимое ощущение. Я каждый раз читаю и пытаюсь вглядеться в те слои, которые мастер заложил в свои строчки.

Что же кузнечик? А кузнечик — это конечности человека, которые могут отяжелеть. А ещё приближение зимы... зимы человечества...

Шикарная повесть, всем поклонникам Дукая срочно читать, такого Дукая мы любим!

Это яркий пример фантастики идей. Не дает ответов, не делает тебе приятно или комфортно. Но раскрывается подобно фейерверку — под конец.

История печальная, так как про одиночество и имитацию чувств (очередной кризис очередного пресыщенного общества, потерявшего смыслы). И параллельно — про очередной «конец старого мира», генетический апокалипсис, конец привычной эволюции. А конец — это всегда страшно и печально.

Но в то же время история по-своему красивая. Показанный мир далек от утопии (да и вообще от стандартов нормы), но хаос порой принимает завораживающие формы. И дразнит потенциалом всего нового.

Вкрапления редкого юмора неожиданны, резки, но вполне уместны. Те же марксисты-креационисты.

«– Люди не отходы эволюции! – горланит пернатый. – Пролетарии всех генов соединяйтесь! Буржуев на опыты! Дай пинка ДНК!»

«Мало того, что марксист, он к тому же еще и попугай – не переболтаешь, забудь.»

Забавно… Если оставаться на внешнем слое, не задумываться о фанатизме и методах.

Вообще не думала, что повесть в итоге действительно понравится. Она, конечно, интригует с первой строчки (про расцветшую в саду собаку), но ещё она недружелюбна к читателю и показывает с ходу пороки этого нового мира (сцены жестокости и отсутствия старой морали под Открытым небом). Всё эти массовые эпидемии, террористы с биотехнологиями, политика анархистских мини-сообществ — а с другой стороны закрывшиеся северные страны (внешнее благополучие и глубокий внутренний кризис).

Главный герой тоже не самый приятный, хотя речь не столько про характер или конкретные поступки, сколько про сам образ. Вот уж действительно, боль — это то, что нельзя разделить с кем-то, даже на читательском уровне.

Глия и мельком упоминающиеся в качестве метафоры ангелы вакуума несколько раз заставляли вспомнить «Агерре в рассвете» — с которым у Короля Боли почти десять лет разницы и никакой формальной связи (так что то ли просто авторские отсылки к более раннему произведению, то ли каким-то образом развитие идей и образов).

Финал вопреки всему оставляет чувство недосказанности и неопределенности. Хотя, если так прикинуть, обе трактовки (получилось / не получилось) ужасно печальны.

Поймал себя на мысли, что Дукай — это эдакий Сандерсон от научной фантастики. В том плане, что у него есть талант выдумывать уникальные миры со сложным, продуманным мироустройством, которые вырастают из небольшой базовой идеи, но возведённой в абсолют до эпических масштабов. Так и тут: мир «Короля Боли» развивается из идеи переноса айтишного мира на реальность. Для этого автор придумал возможность программирования аж самого генетического кода со множеством вытекающих отсюда последствий... Есть свои генетики-программисты, есть свои генетические вирусы, регионы планеты поделились на специфические биомы, а люди изменены в самой своей основе — каждый индивид так или иначе отличается от остальных: кто-то минимально, а кто-то — радикально.

Особенно интересно наблюдать весь этот хаос, воцарившийся в условиях доступности генетических технологий — настолько же, насколько у нас, скажем, доступно любому желающему написание кода на Python. Одни идеалистически мечтают изменить мир к лучшему (конечно же, в соответствии со своими представлениями о лучшем), другие по приколу создают и выпускают в мир смертоносные вирусы, третьи разрабатывают ген-наркотики для чёрного рынка и т.д. В целом, получилось наглядное иллюстрирование фразеологизма «обезьяна с гранатой», как общества, которое выросло технологически, но не доросло морально.

А что сюжет? Это достаточно простенькая детективная история про местного уникума-затворника (с ником, вынесенным в заголовок повести), пытающегося вытащить свою племянницу из неприятной ситуации. В силу своих врождённых особенностей наш герой оказывается крайне ценен как для хороших, так и для плохих ребят… и волей-неволей оказывается в центре конфликта, грозящего катастрофой всей цивилизации. Нашлось здесь место как интриге, так и неожиданным поворотам с предательствами, есть доля экшена. Но больше всего, конечно, повесть впечатляет философской подоплёкой и своим футуристичным (при том правдоподобно выписанным) мироустройством.

Эх, сюда бы ещё сотню страниц текста, слишком уж быстро всё заканчивается — только втянешься, а уже всё. (Но это, в принципе, беда всей малой прозы Дукая: ему сюжеты нужны по остаточному принципу, лишь для того, чтобы наглядно представить свои идеи.)

Очень мало. Я бы почитала и про героя и про этот мир побольше. Но кажется, это фирменное для Дукая множество идей, которые едва намечены, но не раскрыты. Здесь и философские споры, и природа интимности, и жизнь как игра, и химеры, и биотеррор. Так много всего. На другом полюсе многотомные опупеи совсем без идей. Хочется золотой середины.

Герой интересен, им проникаешься. И здесь не просто сочувствие человеку, живущему в постоянной боли как в коконе, который отгораживает его от всего мира, а скорее уважение к нему. Да, он живёт вполне удобно, приспособился. И скорее всего, даже несмотря на болезнь, его жизнь лучше, чем у тех, кто живёт под открытым небом. И да, он в начале отмахивается от племянницы с её разговорами о переустройстве мира. Ему кажется, это таким наивным и глупым. Но все равно он бросается на её поиски и спасение.

Любопытен и его способ мышления. Пластичность, приспособляемость, когда он может быть за любую сторону и обосновать свое решение. Но в финале ему все же приходится сделать окончательный выбор. Надеюсь, его значение я поняла правильно.

Чтобы хоть как-то излечить дефицит фантазии автор не придумал ничего лучше чем называть чай «чаечаем», молоко «молокомолоко», а так же джунгли «джункли». Креатифф.

Такого уровня графоманию можно было бы перетерпеть, но никаких надежд на хороший, уникальный сюжет не промелькнуло.